Чтение онлайн

– Понятно. С другой стороны, что мы знаем о запограничной деятельности мозга? Может быть, в каком-то особом разбуженном состоянии он действительно способен улавливать, чувствовать тень, отбрасываемую будущим. И последнее, что я хотел уточнить: есть ли у вас информация, что где-то и кем-то начата подготовка общественного мнения и волны террора против интрасенсов?

Боянова ожидала этого вопроса давно, уже готовая разочароваться в своей интуиции, но до председателя ВКС тоже докатилось эхо чьей-то злой воли, и реагировал он тотчас же.

– Конкретные руководители находятся в тени, как, впрочем, и исполнители, но подготовка такая ведется, и отдел этой проблемой занимается. Мы обратимся в Совет, как только добьемся результатов.

Маттикайнен еще раз щелкнул ногтем по краю чашки, вызывая затихающий звон фарфора, лицо его отвердело.

– Власта, учтите, игра идет по-крупному, кто-то очень хочет сесть в мое кресло, и для этого не брезгует ничем, вплоть до раздувания истерии толпы. Предотвращая утечку информации, он пойдет на все.

– Мы готовы, - тихо сказала Боянова.

– Хотите, назову кандидатуру?

– Рискуете жестоко ошибиться, Тойво. Конечно, это кто-то из крупных современных общественных лидеров, не получивший, по его мнению, должного признания в мире, но кто именно?
– Женщина покачала головой.
– Давайте подождем максимально возможного сокращения альтернатив, это может быть и человек из тени.

Маттикайнен улыбнулся.

– Хорошо, я продиктую имя и спрячу запись до поры до времени. Спасибо за консультацию.

Он довел гостью до стоянки личного транспорта и смотрел вслед пинассу до тех пор, пока не услышал пси-голос "спрута":

– Все нормально, слежки за ней не обнаружено.

На багровом фоне росло красивое, светящееся желтым и оранжевым дерево. Оно было не совсем обычным, без листьев и единого ствола, но все же походило на дерево со сложным рисунком толстых и тонких ветвей, а в местах пересечения ветви образовывали красивые сетчатые узлы и утолщения, сочащиеся алым свечением.

Фракталь, подумал Мальгин отрешенно.

– Терроморфа глубь... очень глубь...
– гулким басом возвестил кто-то нависший сверху, как гора.
– Трансформ здесь и здесь.
– Тонкая зеленая стрелка уперлась в один, потом в другой сетчатый узел. Нормаль футур-видение.

Мальгин напрягся, и боль водопадом хлынула в тело, наполнила его, ударила в голову...

Кругом горела рожь, дым забивал горло, огонь подбирался все ближе и ближе, и не было сил отползти. Клим закричал. Над полем повис тонкий детский вскрик:

– Ма-а-ма-а!

Раздался конский топот, над лежащим малышом нависла лошадиная морда, чья-то сильная рука подхватила Клима, дым ушел вниз, повеяло свежим ветром. Лежа поперек седла, он увидел, как уходят назад горящее поле хлеба с черными клубами дыма и догорающее за ним городище.

Удары копыт о землю стали глуше, конь нырнул в лесную тень, остановился. Та же рука подняла Клима, отпустила, и его подхватили другие руки, мягкие, ласковые, горячие, пахнущие травами и солнцем.

– Живый, соколик мой ясный!

– Живый, - откликнулся мужской голос, - сомлел токмо. Пойду погляжу семо и овамо [Здесь и там (древнерус.).], можить, кто жив-то еще, и тронемся...

Голоса отступили в дальнюю даль, растворились в шуме леса, и сам лес подернулся туманом, исчез. Мальгин медленно всплывал из-под толщи своего небытия, пока не почувствовал, что лежит в неудобной позе на каких-то буграх. Открыл глаза.

Он лежал лицом вверх поперек кресла, безуспешно пытавшегося подобрать форму под его позу. Чувствуя пульсирующую боль в затылке, встал, стараясь не делать резких движений, обнаружил рядом поднос с напитками и жадно выпил стакан бальзама. Опуская стакан, заметил, что ладони оранжево светятся, потер их друг о друга, словно стирая грязь. К его удивлению, свечение исчезло.

Голова прояснилась, тело перестало казаться рыхлым и наполненным водой, - как губка. Мальгин сел в кресло и сказал вслух:

– Кажется, я смертельно болен собой.

– Не смертельно, - возразил кто-то ворчливо, - но веселого мало.

Мальгин встрепенулся, озираясь, потом сообразил, в чем дело.

– Харитон? Долго я провалялся без сознания?

– Это смотря относительно чего считать "без сознания",- пси-сказал инк.
– Около восьми минут. Но собственно инсайт длился тридцать три секунды. Я все записал, хотя, как всегда, не все понял. Сам-то помнишь что-нибудь?

Мальгин напрягся, словно собираясь поднять штангу, и память послушно развернула перед ним то, что пряталось в очередном "черном кладе". Специфика жизни "черных людей". Подумалось: за эти сведения ксенологи мне памятник поставят... если до того момента я сам не превращусь в маатанина.

– Не должен, - сказал Харитон.
– С таким сильным человеком, как ты, я работаю впервые, другой на твоем месте давно бы сломался. Ведь обладатель баса - "терроморфа глубь" - это же на самом деле прямая команда, программа трансформации мозга, живущая в подсознании и пытающаяся подчинить твое "я". А "дерево" на багровом фоне - твоя нервная система.

– Это-то я знаю.

– Я знаю, что ты знаешь, но до сих пор не могу понять, как тебе удается уходить от атак этой программы, соскальзывать в древние памяти.

– А вот с этим разбирайся сам, я тоже не понимаю механизма соскальзывания.

Мальгин вспомнил остановившийся взгляд Шаламова, когда память "черного человека" завладела им полностью, и отголосок былой жути заставил сердце забиться быстрей. Куда ты ушел, Дан? И когда вернешься? Или бываешь на Земле регулярно, а мы не знаем?

Снова перед глазами повис разбухающий, обросший "шубой" исполинских черных молний клубок скомканного, перекрученного пространства, возникший на месте обломка "сверхструны", - ворота в мир иных измерений, и в душе шевельнулись страх и сожаление: войти в эти ворота не было суждено никому. Еще хорошо, что эксперимент решили проводить на Меркурии, достаточно далеко от человеческих поселений, а если бы это сделали на Луне или еще лучше - на Земле?.. Но каков Лондон! Он наверняка знал о результате эксперимента, обладая завидной футур-памятью, но предпочел намекнуть, а не сказать прямо. Скажи он, что произойдет, и никто бы не поверил, а намек заставил насторожиться и вовремя сыграть тревогу. Вот с кем надо бы непременно повидаться.