Чтение онлайн

– Это фазовая траектория [Ряд промежуточных состояний.] системы, начал объяснять высокий снисходительным тоном.
– Первый узел... второй... распухание... усложнение континуума... развертка мерности... серый фон вокруг - это "размазка" вероятности, расчетный уровень неопределенности. И последняя фаза - реализация цепи Маркова [Цепь Маркова - последовательность произвольных состояний, вероятность наступления каждого из которых зависит от предыдущего.] в "струну" nec plus ultra [До крайних пределов (лат.).].

Ромашин рассмеялся, за ним Сабатини. Высокий - Эйжен Раухваргер поглядел на них недовольно, до него юмор ситуации не дошел, видимо, снобизм был чертой его характера.

– Я поняла, - невозмутимо проговорила Боянова.
– Но вы лишь предполагаете, что развитие событий будет соответствовать расчету.

– Эйжен хороший эфаналитик...
– начал Сабатини.

Комиссар прервала его жестом.

– Во-первых, наш мир устроен так, что случайность и неопределенность - его объективные характеристики. Понимаете, о чем речь? Во-вторых, как бы точно ни задавалось прошлое, нельзя абсолютно точно предсказать будущее. Это что касается прогноза. Короче, у меня есть все основания требовать соблюдения "срама" по формуле ВВУ [ВВУ внезапно возникшая угроза, комплекс мер специально разработанного императива.].

Сабатини потускнел, но, в отличие от своих более молодых коллег, не стал возражать.

Мальгин прислушался к пси-фону Бояновой и понял, что ей тоже звонил Лондон. Вот откуда ее основания, подумал он с удивлением. Однако она смелый человек, если доверилась экзосенсу, хотя имеет все права не доверять ему.

Мальгину показалось, что кто-то вдруг одобрительно похлопал его по спине, но мгновение спустя Клим осознал, что это эхо пси-передачи. В зале находился еще один интрасенс. Хирург "растопырил антенны", обнимая сферой метачувствительности весь зал, и увидел его: длиннолицый мужчина на вид лет пятидесяти смотрел на него, иронически приподняв бровь.

– Кто вы?
– мысленно спросил Мальгин.

– Один из нас, - пришел тихий ответ.
– Варлиц. Разве вы не сразу засекли меня?

– Я еще неопытен.

– Понятно.
– Невидимые пальцы проникли под череп Мальгина, погладили лобные доли мозга, щекотно прошли затылок.
– Теперь я вижу: вы еще не включены в парасвязь. Попросите Аристарха, он поможет.

– Вы его знаете?

– Мы все знаем друг друга.

– А здесь чем занимаетесь?

– По просьбе геологоразведки ищу месторождения редкоземельных элементов, по образованию я геофизик...
– Варлиц отвернулся, Клим перестал ощущать его пси-шепот.

Разговор длился несколько секунд.

Боянова и Ландсберг сели в кресла позади операционных коконов, Ромашин жестом пригласил сесть Мальгина рядом.

– А что скажет интрасенс Мальгин?
– спросила вдруг Боянова, бросив на хирурга косой взгляд.

– Я бы посоветовал надеть всем "заскоки" и держать "Шевалье" готовым к немедленному старту, - ответил Мальгин.

Комиссар посмотрела на него более внимательно, кивнула, отвечая скорее своим мыслям; Сабатини, оглядывающийся на них в сомнении, понял ее решение без слов.

Через минуту кибер принес груду защитных скафандровых комплексов, и когда все в зале облачились в них, Мальгин не сдержал смешка: показалось, в зал забрело стадо странных зверей, не то белых крокодило-медведей, не то гамадрилов-альбиносов. Верхний слой скафандров представлял собой подобие косматой шкуры и отливал сединой. ЗСК не надели только руководители эксперимента, кокон-кресла предоставляли им не менее надежную защиту.

Шлемные накидки никто не застегнул, и казалось, шеи людей были укутаны толстыми ворсистыми шарфами.

– Игнат, - вдруг обратилась Боянова к Ромашину, - вы хорошо разбираетесь в физике "суперструн"?

– Как и любой флибустьер моего класса, - серьезно ответил эксперт, но, заметив мелькнувшую в глазах женщины озабоченность, добавил: - Как и любой инженер-системник.

– Объясните мне популярно, что такое "суперструна", а то я слышу это слово часто, но толком не знаю, что это такое.

– Вообще-то "сверхструна" - одномерный объект, имеющий одно измерение - длину, и образуется она в результате компактификации свертки остальных измерений. В начальные мгновения рождения нашей Вселенной такие "струны" появлялись во множестве, потом большинство из них рассосалось, а оставшиеся в результате инфляционного раздувания...
– Ромашин остановился.
– Я понятно изъясняюсь?

– Пока да, - сухо ответила Боянова.

– А остальные "струны" в эру инфляции Вселенной разбросало на колоссальные расстояния друг от друга, поэтому они так редко встречаются. Внутри каждой "сверхструны" время трехмерно, а пространство одномерно, и лишь вход в "струну", так называемая Горловина...

– Меня интересует практический аспект проблемы. Ведь метро тоже использует "струнный" принцип? Как же объект, сжатый в "струну", а тем более живое существо, принимает потом свою былую форму?

– Вы слегка упрощаете картину, - пришел Мальгин на помощь Ромашину.
– Не живое существо, в том числе и человек, сжимается в "струну" при "движении", как макрообъект, а все его частицы - протоны, нейтроны, электроны, а на самом деле еще глубже - кварки, из которых состоят частицы, а из них - тело, - превращаются в "струны", и дальше "летит" уже пакет "струн", пакет информации, хотя по толщине он и тождествен толщине одной "струны", если только правомочно применять термин "толщина". Обратное превращение пакета в объект - это физический процесс типа роста кристалла, только скорость этого процесса неизмеримо выше.

– Спасибо, - поблагодарила Боянова, отворачиваясь к Ландсбергу.

Руководитель эксперимента за это время успел предупредить пограничников, чтобы они были готовы к немедленному старту, и дал команду инку начать отсчет. В зале раздались звуки метронома.

Снова тревожно сжалось сердце. Ощущение ворочавшегося внутри бесформенного великана не проходило, подсознание силилось предупредить хозяина о чем-то, но Мальгин пока не понимал голоса интуиции, хотя и слышал его.

Свет в зале погас, наступила полная тишина.

Гора со странг-машиной высилась перед людьми так близко, что казалось, до нее можно добросить камень. Стали заметны гофрированные шланги энерговодов и золотистые сеточки-паутинки преобразователей электромагнитных полей.

– Внимание: первая фаза - раскачка!
– раздался в зале голос контролирующего инка.

Картина в виомах не изменилась, лишь над горой зажглись алые вертикальные огни, плавно скользнули в небо, исчезли. Прошла минута, другая...

Ромашин шевельнулся, посмотрел на Мальгина с неопределенной усмешкой, сказал вполголоса: