Чтение онлайн

Мальгин шел по цепи чужих знаний и ассоциаций медленно, пресекая попытки появления собственного "я", сочувствия запертому в тесноте шаламовской психики "черному человеку" и постепенно приближая "скальпель" деформации биотоков к узлам информации, как бы готовя ее постепенный спуск по "информационным ступенькам" в свою память, и в какой-то момент остро пожалел, что Шаламов не в хирургической камере, где можно было бы вывести из его организма основные "шлаки" чужой информации, пользуясь благоприятным моментом.

Клим уже разобрался в хаосе вспыхивающих психических состояний Шаламова, был готов к предельной концентрации воли и психических сил подавить центры чужой памяти и без вмешательства гипноаппаратуры, но в следующий миг ему показалось, что на голову рухнула скала!..

Очнулся он спустя несколько секунд. В голове гудело, сверкало, звенело; перед глазами мельтешили какие-то призрачные лица, геометрические фигуры и цветные пятна - "следы" памяти Шаламова; в ушах шумел прибой странных звуков - не реальных, а мысленных, потому что Мальгин одновременно осознавал, что вокруг стоит тишина. Он повернул голову: Шаламова в кабине не было, его эмкан валялся на сиденье. Голову пронзила острая, как заноза, тревога. Мальгин встал, его шатнуло, в глазах поплыло, но он заставил себя выбраться из кабины. Открывшаяся картина запечатлелась в памяти предельно ярко и четко: Купава, зажавшая рот рукой и протягивающая другую в сторону Даниила; сам Шаламов, пригнувшийся, неестественно растопырившийся, оглядывающийся на недалекие кусты; "черный человек" с орилоунским "глазастым" фантомом; Ромашин в необычном блестящем шлеме и телескопических очках, выглядывающий из-за кустов, и Марсель Гзаронваль, наполовину вылезший из-за обрыва с подводным ружьем в руках.

В ушах Мальгина бесшумно лопнула пленка глухоты, и он наконец услышал жуткую тишину непредвиденной им драмы. Шлем на голове Ромашина был прицельно-расчетным устройством "василиска", а ружье в руках Гзаронваля говорило само за себя.

– Не стреляйте!
– крикнул Мальгин, не слыша своего голоса.

Ромашин включил "василиск", гипнолуч накрыл Шаламова и Купаву. В то же мгновение Шаламов ответил на удар, и даже на расстоянии в три десятка шагов Мальгин почувствовал силу ответного пси-удара, обрушившегося на Игната: это было уже не "рычание дремлющего зверя", а смертельно опасный прыжок "рассвирепевшего хищника"! Купава и Ромашин упали почти одновременно, хотя Клим и не понял в первый момент, из-за чего упала женщина. Зато он первым отреагировал на жест Гзаронваля, поднявшего ружье:

– Дан!..

Шаламов остался стоять в прежней позе, вполоборота к нему, словно не слышал окрика, и тогда Мальгин, чувствуя себя так, словно внутри него рвутся мышцы и сухожилия, в три прыжка достиг Гзаронваля и ударил его по руке. Тяжелая металлическая стрела подводного ружья на длинном лине с треском вошла под камень у ног Шаламова. Тот медленно завалился навзничь, прямой, как монумент, будто стрела обладала силой убивать, не прикасаясь.

– Дан!

О, черт! Почему он упал? Стрела же в него не попала... В голове вдруг вспыхнул свет, раздались чьи-то слова:

– Я ведь - огонь, и холод, и... обман... Я - радугой пронизанный... туман...

Кто это сказал?!

Оцепенело Мальгин смотрел, как одетый в плавки Гзаронваль деловито сматывает линь ружья и снова поднимает его к плечу, прицеливается... Зачем? Что он делает?..

– Стой!
– шепотом проговорил он.

– Не мешай, слабак, а то очнется, - ответил Гзаронваль спокойно. Неужели не понимаешь? Ромашин убил в нем человека, а очнется монстр.

– Не смей!
– На негнущихся ногах Клим загородил Шаламова.

– Уйди, неудачник!
– Стрела ружья угрожающе уперлась в грудь хирурга.
– Натворил дел, а другие - расхлебывай. Ну?!
– Голос курьера-спасателя был все так же спокоен и равнодушен, он верил в то, что говорил, и это дикое, циничное в данном положении спокойствие возбудило в душе Клима вулкан ненависти и жажду убийства. Прыгнув к Гзаронвалю, он выбил у него из рук ружье и, хотя спасатель мгновенно встал в стойку и приготовился к защите - осознанно, без удивления, он так жил, уверенный в том, что имеет право на исключительность, - с первого же удара уложил его на камни, дав выход ярости и непривычному, никогда не испытанному раньше чувству мести. Остановился, опустошенный, оглядывая страшную картину места боя.

В разных позах на земле лежали четверо: Шаламов, Ромашин, Гзаронваль и Купава, но из них только Купава лежала относительно спокойно, мгновенно уснув от удара гипнолуча "василиска", да еще дочь Дарья в люльке.

И Мальгин вдруг с ужасом понял, что никогда не был и не будет свободен и всегда будет зависеть от взгляда, слова и жеста этой женщины, а его встречи с Карой - всего лишь слабый протест души, попытка обрести смысл жизни и выйти из заколдованного круга несчастливого бытия, куда он запер все свои мечты и чувства после ухода жены. Какие же силы потребуются ему, чтобы и после этих событий остаться для всех "человеком-да"? Где найти эти силы, и кто поможет ему? Не Карой, и не Купава... и не Джума Хан... Снова одиночество? Если можешь, отче, чашу эту мимо пронести...

Мальгин постоял немного на подгибающихся ногах рядом с Шаламовым, глядя на его разгладившееся, спокойное лицо, неуловимо схожее и с лицом Прохора Жостова, и Висенте Оросо, и Ромашина, и многих других людей, кто был знаком со спасателем. Вспомнил о куттере. Еще можно было попытаться спасти Шаламова, как и Ромашина. Мозг начнет умирать минут через двадцать, и за это время можно было доставить их обоих к метро... Клим поплелся к куттеру, будто во сне раздвигая руками воздух, ставший плотным, как вода. И тут над лесом сверкнули бесшумные молнии скоростных машин, с неба на берег озера посыпались пинассы и нефы безопасников с мигающими лампами предупреждения. Хирург остановился, рыхлый, как бы набитый ватой, опустошенный до предела, до нежелания жить.

Из севших машин выскакивали люди в белых кокосах - полная аварийная обойма - тридцать одна душа. К Мальгину подбежал Лондон.

– Черт возьми, что здесь произошло, Клим? Неужели Ромашин был прав? Опоздали?

– Извините, Майкл, - пробормотал Мальгин, прислушиваясь к себе; внутри его вдруг проклюнулось странное ощущение безмерной пустоты, в которой начали вспыхивать искры звезд, сначала редкие, тут же гаснущие, а потом по нарастающей - роями и облаками. И каждая "звезда" превращалась в строчку информации, в понятие, которых Мальгин до этого не знал, - в нем заговорила память Шаламова!

– Что с вами?
– донесся сквозь глухой "шум" колоссального поля информации голос Лондона.

– Господи!
– прошептал Мальгин, поднимая глаза на поддерживающего его под локоть начальника отдела безопасности.
– Помогите мне... Клим шагнул к оплывшему телу "черного человека", уперся в него плечом.
– Помогите втащить его в куттер, быстрее!

– Зачем?!

– Я знаю, что это такое! Маатане не разумные существа в полном смысле этого слова, они действительно аккумуляторы, причем не только информации, но и энергии. Правы были эксперты... Миллиарды лет назад их хозяева пришли из иной вселенной по "струне" первичных "серых дыр", соорудили Орилоух и Стража Горловины... Страж - это центральный узел перехода обратно в тот мир, хотя к настоящему времени он почти "зарос".
– Все это не суть важно. Помогайте!

Лондон очнулся и дал неслышимую команду: трое оперативников бросились к ним на помощь, приволокли универсальный антиграв для транспортировки негабаритных грузов, взгромоздили на него тушу маатанина и впихнули в чрево куттера. Остановились, глядя на Мальгина. Хирург, запыхавшись, повернулся к Лондону.

– Майкл, эта машина поднимет меня только километров на двадцать, дальше нужен драккар или десантный когг, без экипажа. Пусть встретит меня по пеленгу на выходе из стратосферы. Спасайте Ромашина, еще успеете.