Чтение онлайн

Обед Клим поглотил в одиночестве и размышлениях, а ровно в два часа дня Заремба ввел в кабинет огромного детину в спортивном комби на голову выше Клима и в два раза шире. Мускулатуру гость имел действительно впечатляющую, хотя ходил удивительно мягко и тихо. Он вообще двигался очень экономно, а в кресле сидел почти не шевелясь. Только поглядывал исподлобья: твердое, широкоскулое лицо, большие, но тоже по-мужски красивые, твердые губы, серо-голубые глаза, тяжелый подбородок. Про таких говорят - амбал, подумал Мальгин отрешенно. Великолепная лепнина! Только мимики не хватает, уж больно суров.

Парня звали Аристархом Железовским, шел ему двадцать седьмой год. У него было еще одно достоинство - голос. Когда он заговорил, Мальгин даже вздрогнул: такого глубокого и тяжелого баса он в жизни своей еще не слышал.

– Годится?
– весело спросил Заремба, когда они познакомились.

– Посмотрим, - пробормотал несколько потрясенный Клим, оставаясь тем не менее верным своим принципам: хотя его внутреннее "я" оценило незнакомца с первого взгляда, выводы он привык делать на основании большего объема впечатлений.

Железовский ни разу не пошевелился и не прервал его, пока хирург вводил присутствующих в курс дела, и, лишь когда Клим закончил, математик спросил:

– Что от меня потребуется конкретно?

Хорошо, что он не поинтересовался этикой эксперимента, вздохнул про себя Мальгин с облегчением, разрешения-то у СЭКОНа я испрашивать не собираюсь.

– Ваша задача, - произнес он вслух, - дать логико-смысловой прогноз опыта и математическую модель. Сможете?

Железовский помолчал.

– Все зависит от объема информации.

– Тогда сегодня вечером приходите сюда, мы включимся в обратную связь: Гиппократ - вы - я, получите все, чем обладает институт.

– В девять, - после паузы уточнил математик и встал.
– Раньше не смогу.

– Извините, э-э...
– сказал Мальгин ему в спину с некоторым сомнением.
– Надеюсь, я не нарушил ваших планов. Может быть, вам стоит подумать?..

– Мне интересно, - оглянулся человек-гора, и Мальгин увидел на его губах улыбку, открытую, дружелюбную, чуть смущенную.

– Годится?
– прошептал Заремба, когда математик вышел.

Мальгин молча хлопнул его по подставленной ладони.

Акулина Лондон заявилась в институт ровно в восемь, демонстрируя неслыханную для девушек своего возраста пунктуальность. Одета она была в чешуйчатый костюм - блузка и короткая юбка, - играющий зеленым огнем, и в такие же туфли на высоком каблуке, удлинявшие и без того длинные и стройные ноги. В ушах девушки сверкали алые капли сережек, ожерелье из таких же капель струилось на груди, как цепь из тлеющих углей.

"Вырядилась!" - с мимолетной неприязнью подумал Мальгин, тут же меняя свое мнение при взгляде на лицо Акулины: контраст свежести, красоты, молодости и печали буквально потрясал! И все же могла бы надеть что-либо попроще... или я слишком придираюсь? На ее месте Купава вряд ли оделась бы так... вызывающе.

– Идемте.
– Мальгин встал из-за стола, стараясь незаметно поправить рубашку на спине.
– Отец лежит в клиническом отделении этажом ниже.

– Вы не поздоровались, - укоризненно проговорила Акулина.

– Извините.
– Клима бросило в жар, но он тут же парировал: Засмотрелся на ваши ноги.

Девушка озадаченно посмотрела на туфли, потом поняла, порозовев.

– Надо было, наверное, одеться иначе?

Мальгин молча открыл дверь, сердясь неизвестно на кого, первым шагнул за порог и нос к носу столкнулся с незнакомым, дочерна загорелым парнем.

– Добрый вечер, - пробормотал тот, отступая; одет он был в спортивный костюм.

– Привет, - буркнул Клим, оглядываясь.

– Клайд?
– удивилась Акулина, переходя на английский.
– Что ты тут делаешь?

– Гуляю, - огрызнулся парень, быстро приходя в себя.
– Может быть, мне нужна консультация. Может быть, я хочу сделать операцию на мозге, чтобы стать таким же умным, как твой па.

Глаза у Акулины сузились, ничего хорошего не предвещая.

– Ты только затем и явился, чтобы сморозить глупость? Ты что следишь за мной?

– Ничуть не бывало, - запротестовал Клайд со смехом.
– А насчет глупости я уже говорил: хочу, чтобы...

– Клайд!

– Не придирайтесь к нему, - сказал Мальгин, оставаясь спокойным, вполне понимая чувства молодого человека.
– Чем сосуд наполнен, то из него и льется.
– Он обошел Клайда и направился к лифту, оглянулся. Идемте. Оба.

Сзади произошел короткий невнятный диалог, шум (парень пытался обнять подругу), возглас Акулины: "Получил? И не смей больше хамить!" Шепот Клайда: "И пошутить уже нельзя..."

В лифте парень тем не менее выглядел уверенно и ничуть не был смущен. Мальгин поймал взгляд Акулины и понял, что она в гневе. Держись, малыш, посочувствовал он Клайду, хоть ты и самоуверен донельзя, но и она - не мягкая глина.

В бывшем боксе Стобецкого дежурил вездесущий Заремба. Удобно устроившись в "беседке" управления, он работал в обратной связи с Гиппократом - судя по высвету огней, на полусфере пси-вириала. Заметив вошедших, воззрился на них в немом удивлении, затем оценил достоинства Акулины и уже не сводил с нее глаз.

– Что за юница?
– шепотом спросил он у подошедшего Мальгина.

– Дочь Лондона, - сухо ответил хирург, вытянул из полусферы вириала дугу эмкана и оглянулся на топтавшуюся у порога пару. Проходите, садитесь.

"Беседка" растянула прозрачно-кисейные стены, из ее пола выросли три "бутона" кресел и световая нить виома, развернувшаяся в объем изображения с внутренностями реанимационной камеры: в зеленоватом сумраке, опутанный шлангами, с десятками мигающих глазков по всему телу, полулежал Майкл Лондон.

Акулина, прижав кулачки к груди, тихо вскрикнула:

– Папа!

– Изменений нет, - выслушал Клим пси-шепот Гиппократа.
– Реакции отсутствуют, процессы обмена идут, но вяло. Парасимпатика практически на нуле. Последняя "фаза хозяина" была девять часов назад.