Чтение онлайн

–  Ах ты сморкач!
– рявкнул Щерба и слегка подтолкнул Есеню под зад здоровой ногой.

–  Сиди спокойно, - огрызнулся Хлыст, - и так тяжело.

–  Жмуренок! Там еще двое носилок, вперед!
– велел Полоз, оглянувшись.

Есеню вырвало снова, по дороге на другой берег, но, как ни странно, во второй раз лезть под носилки оказалось проще. Или крови было меньше, или в желудке ничего не осталось. К третьим носилкам вернулся Хлыст.

Когда раненых переправили через ручей, Есеня немного отстал, прополоскал рот и опустил голову в воду, отмывая волосы и лицо. Его пошатывало и трясло крупной дрожью. Особенно неловко вышло, когда он невольно подслушал разговор Полоза и разбойника по имени Ворошила, который был Полозу другом и смыслил в лекарском деле.

–  А ты никого не слушаешь, - шипел Ворошила полушепотом.
– Тебе Жидята что говорил? Зачем ты после этого на рожон полез? Не поверил, что ли?

–  Жидята всего лишь предполагал, он не знал этого определенно.
– Полоз досадливо отмахнулся.

–  Заметь, его предположение подтвердилось. И если бы ты хоть немного доверял чужому чутью, то Забой остался бы жив.

–  Я все и без тебя прекрасно понимаю, - мрачно ответил Полоз и пригнулся к воде - ополоснуть лицо.

Есеня благоразумно подождал за кустом, пока они уйдут, - нехорошо вышло, он вовсе не хотел подслушивать.

Раненых положили под навесом - над ними хлопотала мама Гожа, Полоз и Ворошила. Помощников у них хватало - разводили огонь, ставили кипятить котел с водой, несли льняные тряпки и рвали их на бинты. Загорка стояла в стороне, бледная и испуганная.

–  Жмуренок!
– крикнул Хлыст.
– Флягу принеси из шалаша. И воды из бочки набери.

Есеня кивнул и спотыкаясь побежал выполнять: ему было стыдно - все вокруг оставались спокойными и действовали быстро и слаженно, только он один трясся и не мог прийти в себя. Он стиснул зубы, чтобы не стучали, и вернулся к Хлысту, немного успокоившись. Но именно в эту минуту Ворошила, склонившийся над раненым, сделал что-то такое, от чего тот закричал. Есеня оглянулся, снова увидел кровь, хлынувшую из раны на животе, и бледное до синевы лицо разбойника, искаженное криком: опять закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Хлыст вырвал флягу у него из рук и презрительно фыркнул:

–  Иди прочь отсюда, еще стошнит прямо здесь.

–  Не, - попробовал оправдаться Есеня, - я могу. Скажи, что надо, я могу…

–  Иди, не путайся под ногами.

–  Мне воды принеси, Жмуренок, - попросил Щерба, до которого не дошла очередь: он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, с перетянутым веревкой бедром, и тоже был бледным, а на лбу у него выступил пот.

Есеня метнулся к бочке и через секунду вернулся с полной кружкой.

–  Щерба, может, тебе еще чего надо? Может, я тебя перевяжу?

Щерба посмеялся и залпом выпил всю воду:

–  Еще принеси. Перевяжет он… Может, и зашьешь?

Есеня опустил глаза и увидел широкую рану выше колена, с вывернутым наружу неестественно красным мясом, и запекшуюся бурую кровь вокруг.

–  Да не смотри, не смотри… Сморкач, - Щерба потрепал его по волосам.
– Воды неси, пить хочу, много крови вылилось.

Под навесом Полоз и Ворошила начали зашивать рану на груди Браги, и тот стонал, жмурил глаза и кусал губы. Двое разбойников придерживали ему руки, а еще один сидел на его коленях.

–  Ничего, Брага, - приговаривал Полоз, - жив будешь, поверху прошло. Кровь остановим только…

Есеня тоже зажмурился и закусил губу, слушая стоны Браги, и Щерба подтолкнул его вперед:

–  Да не смотри ты! Потом привыкнешь. Все поначалу так, а потом привыкают. Воду неси и иди отсюда.

Есеня сбегал к бочке еще раз, отдал Щербе кружку и отошел в сторону, зажимая уши: ему казалось, что это его тело протыкают иглами и ему стягивают края воспаленной раны.

–  Ну что, Воробушек?
– его обняла за плечи Загорка.
– Что ж ты так дрожишь-то? Бледный-то какой. Страшно в первый раз?

–  Ничего не страшно!
– Есеня вырвался из ее рук и вернулся к Щербе.

Костер развели, как только закончили возиться с ранеными: все были мокрыми после переправы, никто не успел переодеться. Щерба в шалаш не пошел, остался со всеми, сел к дереву. Ворошила посматривал на него, но Щерба только махал рукой.

–  Ну что, ребята… - начал Полоз, когда все развесили мокрую одежду по кустам около огня, - надо снимать лагерь. Неделю ждем, пока раненые чуть оклемаются, и будем уходить.

–  Что случилось-то?
– спросил Хлыст.

–  Жмуренка они ищут, что… Весь лес перевернут.

Есеня вытаращился на Полоза: так это все из-за него? Это все случилось из-за него? И Забой погиб из-за него? Забой был добрым, он Есеню еще в первый день принял, и жалел его Есеня до слез. Но Полоз продолжил так, как будто Есени рядом и не было:

–  Загорка рассказала: на все заставы команда дана брать вольных людей живыми, выпытывать, где лагеря стоят. В деревнях стража. Они поняли, что Жмуренок к вольным людям ушел, но не знают к кому. Говорю же - пока не найдут, перевернут весь лес. В деревни хода нет - не знаешь, где нарвешься.

Наверное, именно об этом предупреждал Жидята верховода…

–  А жрать мы что будем?
– угрюмо спросил Рубец.

–  За неделю надо собрать, - пожал плечами Полоз.

–  И раненых понесем, и весь запас на зиму, что ли? По лесу? Дожди идут, через неделю по колено воды будет.

–  А ты можешь придумать что-нибудь получше?

–  Да. Сидеть тихо и не высовываться. Уйти по снежку, пока сугробов не навалило.

–  Нет, рискованно. Жидята знает, где мы, Загорка знает. Далеко не пойдем, день пути - не больше, верст тридцать. Если все сразу не унесем - вернемся.

Есеня сидел ни жив ни мертв. Все из-за него! Раненых тридцать верст по лесу нести… И ведь никто не предложил отдать его страже, им это и в голову не пришло! И никто не спросил, почему его ищут, как будто им это было безразлично!

–  Ты чё скуксился, сморкач?
– спросил Щерба.

–  Не… - Есеня пожал плечами, - я - ничего…

–  Да не боись ты. Мы страже ни своих, ни чужих не выдаем.

–  Я не боюсь, - тихо ответил Есеня.

За ужином, в полной тишине, помянули Забоя крепким, горьким рябиновым вином. Есеня, который знал его всего четыре дня, не мог понять, почему все вокруг так спокойны - только мама Гожа смахнула слезу, да и то постаралась сделать это незаметно. Ведь они много лет прожили вместе!

–  Послушай, Щерба, - решился спросить Есеня, - тебе что, Забоя совсем не жалко?

–  Что б ты понимал, щенок, - скрипнул зубами разбойник и посмотрел так, что Есене расхотелось его о чем-то спрашивать.

Каждый день разбойники уходили из лагеря утром, а к ужину приносили мешки с мукой, крупой, сахаром. Есеня слушал их рассказы - обычно они старались достать денег, их не так тяжело носить с собой, теперь же грабили крестьян, которые везли в город собранный урожай. На четвертый день в лагере прибавилось раненых: Хлысту проткнули бедро вилами, а Ворошила так крепко получил по голове дубиной, что на следующее утро не смог подняться. В тот же день умер разбойник, раненный в живот.