Чтение онлайн

–  Ого! Обманул, значит, пацанов?
– хмыкнул верховод, разглядывая лавочника.

–  Но-но, - лавочник потянулся рукой к колокольчику.

–  Нам некогда, - улыбнулся ему Полоз, - а то бы меня твой вышибала не напугал. Жмуренок, идем быстрей.

–  Что-то случилось?

–  Да. Мы уезжаем, - он первым вышел за дверь, огляделся по сторонам и только потом потянул за собой Есеню.
– Сумерки. Скорей бы стемнело.

–  Да что случилось-то?

–  Я только что видел портрет работы большого художника Избора. Твой портрет. И висит он на трех базарах, в порту и на главной площади. Очень похоже, между прочим.

–  Ничего не понял…

–  А под портретом - надпись. Тот, кто приведет этого юношу в сторожевую башню, получит двадцать золотых. Двадцать, Жмуренок! И, если захочет, сможет стать счастливым владельцем сабли из «алмазного» булата! А тому, кто укажет его местонахождение страже, дадут немного меньше - пять золотых. Сейчас половина Урда ищет тебя по всему городу! А вторая половина надеется случайно с тобой столкнуться и всматривается во встречные лица.

Полоз неожиданно остановился, и одна котомка медленно сползла у него с плеча.

–  Полоз! Ты чего? Тебе плохо?

–  Сейчас пройдет. Дай снежку пожевать…

Есеня поискал глазами хотя бы лоскут чистого снега и нашел его возле самого забора.

–  Спасибо, - Полоз сунул снег в рот и провел по лицу мокрой рукой.
– Сейчас. Бегал много.

Есеня забрал у него котомки.

–  Ты знаешь, как называют на востоке булат, который я сварил?

–  Нет, а что?
– Полоз дышал глубоко и шумно.

–  Харалуг!

–  Правда? Вот забавно. Никогда не знал, что означает это имя. Звучит красиво.

–  Да не забавно, Полоз! И не красиво! Послушай: когда-нибудь харалуг откроет медальон!

–  Балуй, пойдем. Потом поговорим, а?

–  А куда мы идем?

–  К Остроуму. Раз уж нам повезло достать денег до того, как тебя начали ловить, вернем долг и уедем с чистой совестью. Слушай, а я ведь не верил! Надо же! Двенадцать золотых за ножик! Из гвоздей! Это покруче, чем золото из ртути, а?
– Полоз на ходу обнял Есеню за плечо и прижал к себе.

–  Полоз, может, отсидимся где-нибудь? Я еще один ножик сделаю.

–  Не ерунди! Ты понимаешь, какие деньги за тебя обещаны? Трех золотых нам хватит до дома добраться и еще останется.

–  Да я же не из-за денег…

–  Не выдумывай.

Около дома учителя Полоз осмотрелся по сторонам и оставил Есеню на улице.

–  Если услышишь шум - беги. Беги к перевозчикам и уезжай отсюда, меня не жди. Я как-нибудь разберусь.

–  Опять?

–  Да! Опять! И всегда! У тебя медальон, а не у меня. Договаривались: я хорошо дерусь, а ты хорошо бегаешь.

–  Ага… чтоб тебе снова голову проломили?
– проворчал Есеня.

–  Дурак ты. За то, чтобы открыть медальон, и жизни не жалко. Это же… это гораздо важней, чем жизнь. Это - справедливость. Стой здесь.

Полоз скользнул в сад и тенью мелькнул меж деревьев. Есеня думал, тот войдет в дверь, но Полоз подошел к темному окну комнаты для занятий, немного повозился около него, и окно бесшумно распахнулось. Полоз пролез в дом, но не прошло и двух минут, как он появился снова. Есеня выдохнул с облегчением.

–  Ты что, даже спасибо ему не сказал?
– спросил он, когда Полоз вышел из сада на улицу.

–  Я оставил записку.

–  Ты и ему не доверяешь?
– удивился Есеня.

–  Доверяю. Но кто знает, может быть, тебя там ждут… Ведь ждали же тебя у Улича.

–  Правда? А как ты забрал вещи?

–  Их было всего двое… - усмехнулся Полоз.

–  А… а Уличу они ничего не сделают?

–  Он ушел. Он вернется, когда все закончится.

Когда они спустились к морю, совсем стемнело, но порт еще жил и копошился: обычно в это время заканчивалась перегрузка. Полоз велел Есене пониже надвинуть шапку на глаза - им навстречу с работы шли грузчики, докеры, рыбаки. Впрочем, никто к Есене не присматривался. Шторм закончился, и ученики, подгоняемые хозяином, все еще перетаскивали мешки к лодкам. Полоз оставил Есеню в тени широкого навеса, куда складывали товары, ожидавшие отправки на базары, и подошел к хозяину. Он ничего ему не сказал, только поманил пальцем: хозяин послушался и двинулся к навесу вслед за Полозом.

–  Балуй!
– улыбнулся хозяин, разглядев в темноте физиономию Есени.
– А я думал, тебя уже поймали. Утром как увидел твою рожу на входе в порт, подумал - пропал работник.

–  Нам надо уехать, - сказал Полоз.

–  Да я понял, - кивнул хозяин.
– Подождите с полчаса, сейчас разгрузят ребята…

–  Утром лодки пойдут?

–  До утра вас кто-нибудь продаст, так что ждать не будем. Я вас до санного пути сам отвезу и моим ребятам передам. Там тоже перегрузка, так что успеем вчерашнюю партию застать. И не бойтесь, мы своих работников в обиду не даем.

Море еще волновалось, и под причалом, где они укрылись, пахло солью.

–  У тебя есть медяк?
– спросил Полоз.

–  У меня есть пять медяков и три золотых, - ответил Есеня.

–  Кинь в море медяк.

–  Зачем?

–  Примета такая. Если оставишь морю монетку, то обязательно к нему вернешься.

Сани, запряженные парой лошадей, весело бежали по крепкому льду. И хотя зима пребывала в своих правах, тяжелые тучи отливали той мрачной грозовой синевой, которая появляется в небе только к весне. День рос стремительно, и каждый вечер наступал все позже и позже.

Полоза укачивало от тряской езды, он был бледен и неразговорчив, и Есеня скучал, глядя по сторонам. Домой. От тоски хотелось завыть: не в Олехов - Полоз его туда не пустит, - а в лес, к вольным людям. Есеня соскучился по ним: и по Хлысту со Щербой, и по маме Гоже, и по Рубцу… Но куда сильней он хотел увидеть маму, сестер, отца. Хотя бы одну ночь переночевать дома! Проснуться под шипение сковороды, от запаха оладий, которые мама жарит на завтрак, услышать возню и повизгивание сестренок, стук молота в кузне - отец всегда вставал рано, раньше всех. И теперь Есеня понимал почему. Потому что у него не было Полоза, который может обнять за плечо и сказать: я подумаю о деньгах, а ты беги в кабак. Зато есть пятеро детей и их мать, и все они едят три раза в день, тепло одеты, у них большой и прочный дом, который не сравнить с халупами Кобруча.

Есене так хотелось придти домой и рассказать отцу, что он все понял, что он любит его, что никогда больше не будет ему грубить! Он откроет медальон, что бы Полоз ему ни говорил, и тогда все станет хорошо, они будут жить все вместе, и он сварит булата сколько угодно, а отец будет его ковать.

Ночевали они на постоялом дворе. Полоз смотреть не мог на еду, Есеня же ел за двоих. Перевозчик не обманул и отдал десять серебреников с золотого, как Полоз ни убеждал его, что деньги у них есть. Два золотых разделили пополам - на всякий случай. Если придется расстаться, ни один из них не останется на бобах.