Чтение онлайн

–  Полоз, ну что толку отдыхать, если денег нет?
– Есеня вскочил и стукнулся головой о потолок. От боли слезы побежали еще быстрей.

–  Ты еще голову пробей, - Полоз улыбнулся.
– Мало нам одного меня?

–  Спускайся. Я курицу зажарил, - присоединился Улич, - побалуйся.

–  Курицу - Полозу! Мне не надо никаких куриц! Мне вообще ничего не надо!
– закричал Есеня сквозь слезы.

–  Жмуренок, прекрати реветь, быстро слезай, - Полоз тряхнул его за плечи и передразнил: - «Курицу Полозу»! Полоз вольный человек, он в одиночку куриц не жрет.

–  Ворошила бы тебя заставил как миленького!
– проворчал Есеня и нехотя полез вниз: Полоз чего доброго решит стащить его силой.

–  Я же говорил - от жадности плачет, - Полоз обнял его за плечо и усадил на лавку.
– Давай рассказывай, сколько на самом деле платил за архивы.

Есеня вскинул голову: ну как он узнал?

–  Полсеребреника за полдня, - буркнул он.

–  А деньги где взял? Занял у кого-то?

–  У Остроума. Золотой.

–  Эх, Балуй, Балуй… - Полоз покачался вместе с ним из стороны в сторону.
– Мог бы мне сразу сказать. А то: в городе он обедает… Я бы тебе объяснил, что с тридцати медяков в день золотого не накопишь, как ни крутись. Сколько у тебя отложено?

–  Шесть. И с золотого еще четыре осталось.

–  Молодец, конечно, я бы так не смог… Давай про Харалуга теперь, а я подумаю, что с деньгами будем делать.

Полоз сказал это так уверенно, так невозмутимо, что Есене сразу стало легко - словно кто-то забрал у него мешок, который он тащил на плечах. Полоз что-нибудь придумает, обязательно! Есеня, успокоившись, начал говорить, как в книге встретил запись о покупке невольника, как ходил к замку на холме и что ему рассказал старый сторож.

–  А ну-ка, вспомни еще раз, - перебил его Улич, - что это за нечеловеческая болезнь такая?

Есеня попытался сказать все теми же словами, что слышал от сторожа. Улич посмотрел на Полоза и неуверенно пожал плечами:

–  Так умирали мудрецы, которые хотели превратить ртуть в золото. Многие считали, что эти опыты затрагивают враждебные человеку силы, которые мстят дерзким ученым за их честолюбие.

–  Невольник? Садовник? Я не верю, что он мог заниматься такими опытами, - фыркнул Полоз.

–  Но люди, которые приезжали, могли иметь связь с этими силами. Хотя я, если честно, не знаю мудрецов, которые ими владеют.

–  В любом случае, невольник по имени Харалуг был убит. Тем или иным способом. Я прав?
– спросил Полоз.

–  Думаю, да, - кивнул Улич.

–  Они знали!
– Полоз поморщился и стукнул кулаком по коленке.
– Они давно знали! Если уж они до Урдии добрались, то в Оболешье мы ни одного Харалуга точно не найдем.

–  Я шесть книг не досмотрел, - сказал Есеня.
– Может, еще один отыщется?

–  Все может быть. Книги надо досмотреть до конца, - кивнул Полоз.
– И если хочешь, мы пойдем вместе. Я думаю, переворачивать страницы у меня хватит сил.

Улич покачал головой:

–  Это очень тяжело для глаз. Я бы не советовал.

–  Ничего, как-нибудь. Не все ж бедному Жмуренку за нас отдуваться.

–  Не, Полоз, я сам, - сказал Есеня.
– Все равно работы нет, так я за неделю закончу. Только тогда денег у нас совсем не останется.

–  Придумаем с деньгами. И вообще, никогда из-за денег не расстраивайся. Это ерунда, понял? Если бы я знал, то сразу бы сказал Остроуму, что деньги мы ему из Оболешья пришлем. И сейчас это сказать еще не поздно.

–  Нехорошо это… Я обещал…

–  Конечно, нехорошо. Но Остроум - не ростовщик, да и деньги у него не последние. Незачем головой об стенку биться. Ты еще в невольники продайся за этот золотой.

–  Еще на дорогу надо. Мне хозяин обещал, что за полцены нас до Олехова довезет.

–  Найдем. Может, в кузнице где-нибудь работа есть?

–  Да не, я спрашивал. У мастеров невольники работают. И потом… не умею я ничего. Только булат варить…

–  Булат варить?
– удивился Улич.
– Вот это да! И хороший булат?

–  Хороший. У нас его алмазным называют, - гордо ответил Есеня.

–  Вот это да! А что ж ты раньше-то не говорил? Ты знаешь, сколько стоит булатный клинок?

–  Да я его все равно ковать не умею. Пробовал. Вот, ничего не вышло, - Есеня достал нож с обломанным лезвием и показал Уличу.

–  Ну, я в этом не очень разбираюсь. Но найти в городе кузнеца, который может ковать булат, я думаю, можно. Непросто, конечно, но можно.

–  А что? Это хорошая идея, - Полоз хлопнул Есеню по плечу.
– Давай-ка попробуем. Тут тебе и на дорогу деньги, и Остроуму золотой вернем. Всю зиму, считай, на перегрузке корячился, вместо того чтобы делом заняться.

–  А я тебе еще в лесу говорил, что булат варить умею. Только я, кому ни скажу, все смеются или рожи корчат. Вот увидишь: найду кузнеца - он мне просто не поверит. А тут горн нужен, и не какой-нибудь, а нормальный, кирпичом обложенный. И чтоб в кузне стоял: ничего не сварится, на ветру остывать будет. Уголь нужен хороший, березовый. И с первого раза может не выйти ничего. Это дома все известно, а в чужой кузне все по-другому выйдет. Пробовать надо. А одна отливка - это часов пять-шесть.

–  Знаешь что?
– ответил Полоз.
– Мы вместе пойдем. Мне-то больше поверят, правда? А если ничего не выйдет, деньги за уголь вернем. А сейчас сходи-ка в город.

–  Зачем?
– не понял Есеня.
– Уже ведь вечер, стемнеет скоро.

–  В кабак. Сегодня все ученики гуляют, небось. Так что бери деньги и иди, балуйся. Не сваришь булат - я сам у Остроума еще денег займу, пришлем их из дома, ясно?

Почти два месяца Избор прожил на богатом постоялом дворе. Его мучило чувство вины. И безысходность, и страх перед будущим. Нужно было принимать решение, но он тянул время и вместо этого исписывал лист за листом пространными, тягучими виршами - о смысле бытия, о высшей справедливости, о сложности человеческой натуры и белых барашках на волнах зимнего моря.

Он понял, что в одиночку не сможет бороться против всех. Он понял, что любой его поступок станет шагом к пропасти бесчестия и предательства. Что бы он ни предпринял, все повернется против кого-нибудь, все только ухудшит и без того безвыходное положение.

Ему надо было выбирать, на чью сторону он встанет. Принимать решение. Из множества зол, которыми грозили обернуться его поступки, стоило выбрать меньшее. У него кончались деньги.

Однажды рано утром Избор вышел в город - иногда он совершал долгие, утомительные прогулки, они помогали ему отрешиться от невеселых мыслей. Он хотел спуститься к морю восточней порта и пошел по центральной городской улице вниз, как вдруг под тусклым фонарем увидел знакомую фигуру в фуфайке и шапке с собольей оторочкой: Балуй! Парень шел ему навстречу - сосредоточенно сдвинув брови, не глядя по сторонам. Избор шагнул в тень: ему стало мучительно стыдно. И хотя стыдиться ему было нечего, отделаться от этого неприятного чувства он не мог.