Чтение онлайн

– Скажи мне только одно. Ты собираешься схлестнуться с ней или убежать от нее?

– На этот вопрос ответа нет.

– Это мы еще поглядим. Еда наконец готова? Я умираю, просто умираю с голоду. Ты слишком медленно готовишь. Я бы уже десять минут как все закончил.

– Придержи лошадей, - отвечает Джек.
– Осталось немного. Все дело в твоей идиотской кухне.

– Самая рациональная кухня в Америке. Может, и во всем мире.

Быстро ретировавшись из полицейского участка, чтобы избежать бесполезного разговора с Дейлом, Джек вдруг решил позвонить Генри с предложением приготовить обед для них обоих. Пара хороших стейков, бутылка доброго вина, жареные грибы, овощной салат. Все необходимое он мог купить во Френч-Лэндинге. Раньше Джек три или четыре раза готовил обед для Генри, а один раз Генри приготовил несъедобный обед (домоправительница взяла все баночки с травами и приправами, чтобы помыть их, а потом поставила не на те места). В половине девятого он подъехал к просторному, белому дому Генри, поприветствовал хозяина и с продуктами и "Холодным домом" прошел в кухню. Положил книгу на дальний край стола, открыл бутылку вина, налил по стакану хозяину и себе и принялся за готовку. Но поначалу несколько минут привыкал к особенностям кухни Генри, в которой все лежало не по видам, сковородки со сковородками, кастрюли - с кастрюлями, а по назначению, в соответствии с блюдами, для которых требовались те или иные кухонные принадлежности. Если Генри хотел пожарить форель и картофель, от него требовалось лишь открыть определенный шкафчик и воспользоваться всем, что там лежало. Кухонные принадлежности делились на четыре основные группы (мясо, рыба, птица и овощи), с многочисленными подгруппами и подподгруппами в каждой категории. Эта система классификации сбивала Джека с толку, и иной раз ему приходилось заглядывать в несколько ящиков, прежде чем он находил нужную сковородку или лопаточку. Пока Джек рубит овощи, Генри накрывает на стол, ставит тарелки и столовые приборы и садится, чтобы расспросить своего отягощенного заботами друга.

Наконец стейки перемещаются на тарелки, к ним присоединяются грибы, а середину стола занимает большая деревянная салатница. Генри заявляет, что еда отменная, пригубливает вино.

– Раз уж ты не хочешь говорить о том, что тебя тяготит, расскажи, что произошло в полицейском участке. Я полагаю, сомнений в том, что похищен еще один ребенок, уже нет.

– К сожалению, практически нет. Это мальчик, Тайлер Маршалл. Его отец - Фред Маршалл, он работает в "Гольце". Ты его знаешь?

– Прошло уже много лет с тех пор, как я покупал у него комбайн, отвечает Генри.

– Прежде всего меня приятно удивило, что Фред Маршалл - очень хороший человек, - продолжает Джек и во всех подробностях рассказывает о том, как он провел время в полицейском участке, опустив лишь один момент, свою третью, невысказанную мысль.

– Ты действительно сказал, что хочешь навестить жену Маршалла? В отделении для психических больных Лютеранской больницы?

– Да, - кивает Джек.
– Я еду туда завтра.

– Не понимаю.
– Генри ест, придавливая стейк ножом, накалывая на вилку, отрезая узкую полоску и отправляя ее в рот. Почему ты захотел повидаться с матерью?

– Потому что думаю, что она так или иначе задействована в этом.

– Да перестань. Мать мальчика?

– Я не говорю, что она - Рыбак, потому что, конечно же, это не так. Но, по словам ее мужа, поведение Джуди Маршалл начало меняться до того, как исчезла Эми Сен-Пьер. Ей становилось все хуже по мере того, как убивали детей, а в день исчезновения сына она окончательно свихнулась. И Фреду пришлось отправить ее в больницу.

– Ты не считаешь, что у нее был отличный повод для того, чтобы свихнуться?

– Она свихнулась до того, как ей сказали об исчезновении сына. Ее муж думает, что она - эспер! Он говорит, что она заранее знала об убийствах, о появлении Рыбака. И знала о том, что случилось с сыном до обнаружения велосипеда. Когда Фред Маршалл пришел домой, она уже ободрала стены и несла какой-то бред. Совершенно не контролировала себя.

– Известно множество случаев, когда матери внезапно узнают об опасности или травме, угрожающих их детям. Телепатическая связь. Наука, естественно, это отрицает, но такое случается.

– Я не верю в сверхъестественные способности и не верю в совпадения.

– Тогда о чем ты говоришь?

– Джуди Маршалл что-то знает, и то, что ей известно, очень важно. Фред не может этого понять, он слишком заклинен на происходящем, Дейл - тоже. Ты бы слышал, как Фред о ней говорил.

– Что же она может знать?

– Я думаю, она знает, она знает Рыбака. Я думаю, это достаточно близкий ей человек. Кем бы он ни был, она знает его имя, и это сводит ее с ума.

Генри хмурится и, пользуясь привычным приемом, отправляет в рот кусок стейка.

– Так ты едешь в больницу, чтобы убедить ее сказать правду.

– Да. В принципе.

В кухне повисает загадочная тишина. Генри неторопливо пережевывает мясо, потом запивает его каберне.

– Как прошло твое шоу? Все нормально?

– Как по маслу. Это милое старичье так и рвалось на танцплощадку, даже в инвалидных креслах. Только один старик мне очень не понравился. Нагрубил женщине, которую зовут Элис, попросил меня завести "Кошмар леди Магоуэн", такой мелодии не существует, возможно, ты знаешь.

– Есть "Сон леди Магоуэн". Вуди Эрман.

– Молодец. Но главное, ужасный голос у этого старика.

Словно из ада. Так или иначе, но пластинки Вуди Эрмана у меня не было, тогда он попросил "Мне не терпится начать" Банни Беригэна. Так уж вышло, что это была любимая мелодия Роды.

С учетом моих галлюцинаций меня словно ударило обухом по голове. Не знаю почему.

Несколько минут они молча ели.

– И что все это значит, Генри?
– спрашивает Джек.

Генри склоняет голову набок, прислушиваясь к внутреннему голосу. Хмурится, кладет вилку на стол. Внутренний голос продолжает требовать внимания. Он поправляет черные очки и поворачивается к Джеку:

– Что бы ты ни говорил, ты по-прежнему думаешь: как коп.

Джек чувствует, что эти слова - не комплимент.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Копы все видят несколько в ином свете, чем те, кто не служит в полиции. Когда коп смотрит на человека, он сразу задается вопросом, в чем тот виновен. Мысль о возможной невиновности просто не приходит ему в голову. Для копа, который отслужил десять или больше лет, все, кроме копов, виновны.

Только большинство еще не успели поймать.

Генри точно описал жизненное кредо десятков людей, с которыми когда-то работал Джек.

– Генри, откуда ты это знаешь?

– Я могу это видеть в их глазах, - отвечает Генри.
– Так полисмены воспринимают мир. Ты - полисмен.

– Я - копписмен, - вырывается у Джека. Устыдившись, он краснеет. Извини, эта глупая фраза вертелась у меня в голове и вдруг выскочила наружу.

– Почему бы нам не помыть посуду и не приняться за "Холодный дом"?

После того как тарелки установлены в сушку, Джек берет книгу с дальнего края стола и идет за Генри в гостиную, по пути, как обычно, бросив взгляд в студию своего друга. Дверь с большой стеклянной панелью ведет в комнатку со звуконепроницаемыми стенами, заставленную электронным оборудованием: микрофон и проигрыватель вернулись из "Макстона" и теперь стоят перед вращающимся стулом Генри. Под рукой и музыкальный центр для лазерных дисков, и пленочный магнитофон, и пульт для микширования. Большое окно выходит на кухню.

Когда Генри проектировал студию, Рода потребовала прорубить это окно, потому что хотела видеть, как он работает. Все провода скрыты от глаз. Аккуратностью и порядком студия напоминает капитанскую каюту на корабле.

– Похоже, ты собирался поработать этим вечером, - замечает Джек.

– Я хотел закончить две программы Генри Шейка, и я готовлю праздничный салют в честь дня рождения Лестера Янга и Чарли Паркера.

– Они родились в один день?

– Практически. Двадцать седьмого и двадцать девятого августа. Что скажешь, зажигать свет или нет?