Чтение онлайн

Петруха не мешал расследованию. Ни в какие дела жильца он не вмешивался, так как с утра бегал опохмеляться, а к вечеру уже валялся мертвецки пьяный в разных местах квартиры, в подъезде или на улице, под сенью деревьев.

Сыщик с точностью изучил расписание подвальной жизни. После закрытия аптеки, когда весь женский персонал разбегался по домам, там оставалась одна заведующая. Иногда подъезжали несколько мужчин на машинах, приходили еще какие-то бесцветные люди, проводили там несколько часов и разъезжались, когда еще и не было слишком поздно. Хозяина Леня пока не видел, а может, и видел, но не сумел опознать.

По ночам, когда мертвецки пьяный Петруха дрых, Леня потихоньку разбирал пол в туалете. Сначала снял слой плитки, отковырял цемент, добрался до деревянных перекрытий. Дом был старый, так что работа не слишком его обременяла. Чтобы не вызывать нареканий хозяина, все это днем закладывалось досками и прикрывалось слоем линолеума. Работа шла потихоньку, по ночам, чтобы не вызвать подозрений.

Наконец пол оказался разобранным, и получилась дыра, в которую Леня с трудом протиснулся. Спрыгнув на землю, он почувствовал, как ему за шиворот сыплются сухая штукатурка, щепки и песок. Он оказался в кромешной тьме. Только из дыры в потолке падал слабый пучок света.

Соколовский открыл дверь, осторожно вышел в коридор аптеки и, вслушиваясь в ночную тишину, щелкнул выключателем. Три часа ночи. В это время здесь обычно никого не бывает, волноваться нечего.

Сыщик отряхнулся, обмыл под краном подошвы ботинок, чтобы на полу не оставались следы пыли, и направился в свой первый обход. Как он и ожидал, дверь на склад была закрыта, но навесной замок на ней был простой, из тех, что легко открываются при помощи гвоздя. Но сыщик не стал спешить — к экскурсии на территорию склада надо было основательно подготовиться.

Вернувшись в туалет, Леня подтянулся на руках и оказался в квартире Хорькова. Через минуту он снова появился с веником в руке и стал заметать следы своего пребывания. В одно из своих посещений кулуаров аптеки он заметил, что потолок в туалете — фанера, крашенная масляной краской. Такая же фанерка с соответствующим креплением была им уже заготовлена.

Тщательно проверив, не осталось ли следов его пребывания, Леня выключил свет, вывернул лампочку, ввернул другую, перегоревшую, сделал незаметный надрез в проводке и опять вполз в отверстие в потолке. Фанерка у него была уже наготове, она встала так удачно, как будто стояла там от сотворения мира. Сыщик не боялся, что кто-то заметит новые швы на потолке, — кто, интересно, будет вглядываться в него. Но подстраховаться стоило. Леня надеялся, что пройдет некоторое время, прежде чем отыщется новая лампочка, а если и отыщется, то и она все равно гореть не будет. Пока вызовут электрика, пока он придет… Можно спокойно лазать через потолок хоть каждую ночь.

На всякий случай Соколовский навестил свою новую подружку Алю, чтобы выведать, нет ли у них каких-нибудь подозрений, все ли в аптеке тихо и спокойно. Волноваться, похоже, было не из-за чего.

На следующую ночь Леня, вооруженный фонариком, отмычками, которые выпросил у дворника, сопровождая эти просьбы невероятно виртуозным враньем, камерой, фотоаппаратом и парочкой приобретенных специально для этого случая подслушивающих «жучков», пробирался по темным коридорам аптеки.

У двери, ведущей на склад, он остановился и, звеня ключами, стал копошиться в замке. Больше всего его волновало, что дверь может оказаться оборудованной сигнализацией. В этом случае он планировал срочно отступать через свой лаз в потолке. Но его тревоги были необоснованны. Вскоре дверь со скрипом отворилась, и неверный луч фонарика нащупал ступени, ведущие круто вниз. Леня спустился по ним и оказался в огромной комнате, заставленной химической утварью и коробками с лекарствами.

Сыщик нашарил на стене выключатель. Комната осветилась ядовитым светом люминесцентных ламп. Это явно был не только склад, но и подпольная лаборатория. Все вокруг говорило о том, что она активно используется. Под вытяжкой и около автоклава сушилась лабораторная посуда. На столе в округлых колбах стояли разноцветные растворы неизвестных веществ. Огромный стеклянный шкаф с реактивами был приоткрыт. На его полках выстроились стройные ряды банок с порошками, коробки, цветные растворы и много еще всяких химических веществ, о которых Леня имел довольно смутное представление.

Около стен высились ящики с лекарствами.

«Циклодол, — прочитал Леня и перешел к другой стопке коробок. — Метаклон, раствор эфедрина. Клофелин. Неплохая организация дела. Я, конечно, дилетант, но, по-моему, здесь всякой наркоты навалом», — определил он.

Леня вспомнил о цели своего визита, достал видеокамеру и начал методично снимать помещение. Камера прошлась беглым взглядом по ящикам с лекарствами, сняла стол, на котором стояли орудия производства, сняла шкаф с реактивами. Рядом со шкафом находилась еще одна дверь.

Леня толкнул ее и очутился в комнате, ничем не напоминающей ту, которую он до этого снимал. Это была, очевидно, или комната отдыха, или помещение для совещаний. Там стояли стол, кресла, телевизор. Огромный железный сейф возвышался в углу. Сейф был, конечно же, закрыт, и все попытки его открыть при помощи отмычек закончились неудачей.

Эта комната, хотя она имела вид вполне нейтральный, была заснята не менее тщательно. Потом камера была отложена в сторону, и под крышкой обширного письменного стола появился «жучок». Леня глянул на часы. Пять часов утра. Пора бы закругляться.

Еще один «жучок» был посажен за трубу вытяжки в лаборатории. Леня присмотрелся. Толстые трубы, проходившие по всему подвалу, входили, изгибаясь, в стену под самым потолком. Там их неплотно прикрывала решетка.

«Неплохое место, чтобы спрятать камеру», — обрадовался сыщик и легко вынул из стены решетку. За ней оказались клочки пакли. Леня распихал их по карманам, а на освободившееся место еле-еле втиснул включенную камеру.

Потом он задвинул решетку на место и минут пять ходил по помещению. Затем камера была вынута, а снятое изображение просмотрено. Кое-что на ней получилось — сквозь квадратные отверстия решетки просматривалась вся комната, виден был гуляющий по ней человек, — впрочем, большего и не требовалось. Порадовавшись удаче, сыщик выставил на таймере время автоматического включения — двадцать два ноль-ноль — и замуровал камеру над трубой. Со стороны абсолютно ничего не было видно. Ползая по полу, он подобрал мельчайшие ворсинки пакли и кусочки замазки, которой была заделана решетка, — не дай Бог, что-то заметят!

«Надеюсь, никто не услышит щелчка включения, — обнадежил он себя. — В крайнем случае, если и обнаружат, все равно я останусь в безопасности. Ну, камеры лишусь. Подумаешь, новую куплю».

Все дела были как будто сделаны. Леня огляделся: не забыл ли чего. Выключил свет и вернулся наверх. Влезть в отверстие в потолке и закрыть за собой фанерную заслонку было делом пяти минут.

Весь день Леня прислушивался к звукам, которые ловили «жучки». Днем ничего в подвале не происходило. Только раз в наушниках послышалось лязганье ключа в замке, чьи-то шаги, шуршание бумаги, звяканье стекла, снова шаги, и все стихло — кто-то заходил на склад.

Часов в десять вечера сыщик прослушивал эфир лаборатории. Мертвенное молчание сменилось активным движением. Там кто-то был. Потом послышались приветственные возгласы, пустячный разговор. Леня внимательно вслушивался. На фоне бессмысленного диалога прозвучала одна важная фраза:

— Надо сдать все сегодня. Петр Евгеньевич очень просил. Завтра отправка всей партии.

Потом опять не было ничего примечательного — деловые разговоры:

— Дай мензурку, включи аналитические весы. Ты не видел, где нитрат серебра? А, нашел, вот он…