Чтение онлайн

Это работали лаборанты, готовили товар. Шорохи и стуки заполняли паузы между ничего не значащими словами. Потом заработала вытяжка, и в наушниках стоял сплошной гул. Леня переключился на соседнюю комнату и, быстро схватив диктофон, начал записывать разговор, который показался ему очень интересным.

Говорил мужской голос:

— От Дилары нет никаких известий. Возможно, ее замели в ментовку, и поэтому мы пока должны прекратить отправку груза в Казань. Очень жаль, у нас теряется налаженная структура поставки товара в Татарию. Значит, мы должны увеличить поток в крупные северные города. Завтра отправляем самую большую за последнее время партию в Питер. Прощупай через своих, Якуб, можно ли увеличить оборот за счет южных республик. Ставку надо делать на большие города. Там много интеллигенции, а в сельской местности используют в основном солому, нам на них нечего рассчитывать. Оборот «белой леди» сейчас падает, большие трудности с доставкой, поэтому основной упор мы должны сделать на собственное производство. Одной лаборатории нам мало, будем организовывать вторую. Место для нее сейчас ищет Седой. Татьяна, ты сможешь завтра проводить Нику? Тогда в четыре выезжай с ним на вокзал. На «Эре» вы успеете до двенадцати и вернетесь ночным к утру.

— Хорошо, Петр Евгеньевич. А если нас не встретят?

— Тогда оставите в камере хранения. Я сам позабочусь, чтобы товар забрали. Все всем ясно?

Послышался утвердительный гул.

— Срок следующей поставки — конец будущей недели, — продолжал Петр Евгеньевич. — Рассчитывайте на стандартную партию, этого пока будет достаточно. Запасов не делайте — ни к чему здесь устраивать завалы. Неизвестно, когда поступят новые заявки. Кроме того, метод поставки готовых растворов себя не оправдывает. Будем переходить к поставкам ЛСД только в порошке. Конечно, опасность передозировки за счет приготовления более насыщенного раствора увеличивается, но зато порошок гораздо удобнее транспортировать. И еще: список необходимых реактивов отдайте Татьяне.

Итак, завтра они отправляют товар в Питер. Едет Татьяна — заведующая аптекой. Леня ее видел несколько раз — цветущая надменная женщина лет тридцати пяти, и с ней некий Ника. Интересно, что за тип? Они поедут на «Эре», то есть на ЭР-200, и вернутся в Москву к утру.

Эта информация взволновала Соколовского. Появился хороший шанс зацепиться за эту шайку и поймать их на крючок. Решено, он едет с ними в Питер. Неизвестно, что там будет, но упускать такой шанс негоже — очевидно, иногородняя сеть в стадии формирования и не слишком отлажена, могут быть варианты для маневра.

Сыщик выждал, пока наркоделы разъедутся, и глубокой ночью пустился во второй раз в свое опасное путешествие. Он вынул из стены камеру — она была больше не нужна, все равно не снимет ничего ценного, ведь процесс производства наркотика уже зафиксирован. «Жучки» он оставил и прошелся по лаборатории. На полке стояли наготове знакомые ему бутылочки от лекарств с прозрачной жидкостью. Он вставил новую кассету в камеру и снял их стройные ряды.

— Ничего себе, сколько отравы! — не выдержав, воскликнул он. — А какие бешеные деньги!

Он представил себе множество людей, мужчин, женщин, отравленных розовыми бумажками, представил, как они валяются нагромождением бессмысленной человеческой плоти, лишенной разума и иных желаний, кроме желания остаться по ту сторону жизни. Они лежат, сплетая тела, копошатся, как черви, стонут, раздирают себе грудь, чтобы спастись от мучительного удушья, корчатся в пароксизмах неземного блаженства — и умирают, умирают, уставя остекленевшие глаза в свое внутреннее «я», вывернутые наизнанку, как перчатки, выброшенные в небытие.

От этих воображаемых картин Лене стало жутко, мороз подирал по коже. Но усилием воли он отогнал от себя видения, собрал вещи и удалился к себе наверх. Не стоило поддаваться эмоциям.

Поездка в Питер получилась на редкость удачной. Уставший сыщик вернулся в Москву рано утром, тем же поездом, что Татьяна и Ника. Ника оказался тем самым огромным мужчиной с усами, в машине которого Леня недавно прокатился. Руку сыщика оттягивал небольшой чемоданчик, в котором покоился пакет с белым порошком, — по всей вероятности, крупные партии товара поставлялись в виде порошка.

Провернуть похищение чемодана оказалось проще пареной репы. Леня проследил, как Татьяна и Ника прошли в автоматическую камеру хранения, из дальнего угла он подсмотрел в объектив номер, который уставшие командированные, не слишком таясь, выставили на ящике, и через полчаса, спокойно забрав чемодан, он погрузился в поезд и уехал в Москву. По пути его мучила мысль: может, ему стоило остаться и вычислить местного распространителя? Но, как известно, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, и, само собой, был выбран заяц пожирнее.

Прикидывая примерную стоимость чемодана, Леня понимал, что теперь у него появляется блестящая возможность поиграть в кошки-мышки с наибольшей для себя выгодой и безопасностью. Он прокручивал в уме все способы манипуляции сокровищем, которое оказалось у него в руках, и жалел только о том, что самого Петра Евгеньевича он не сможет уличить — на него не было никаких материалов.

Вся кодла уже сидела под колпаком у Соколовского: если не все, то очень многие мелкие торговцы, рассредоточенные по московским рынкам, вроде жирного Батона, все курьеры, которые собирали мед в свои соты (одной из этих трудолюбивых пчелок была бледная Люсенька), и лаборанты, чье изображение, хотя и очень расплывчатое, все-таки поддавалось процессу опознания, и даже рыбка покрупнее — Татьяна и Ника.

Но сам шеф, глава и мозг этой организации, был неуязвим. Он оставался в тени своих подчиненных, прятался за их спинами и меньше всех из них рисковал. Уликой против него была только сильно искаженная запись с «жучка», но это был только голос, всего лишь голос. Однако Леня рассчитывал, что главным чувствительным ударом по нему будет потеря такой удобной во всех отношениях лаборатории и всей сети мелких торговцев. На это можно было поставить.

А результат выигрыша мог бы быть огромным. Ведь примерная стоимость товара в чемодане, которого, наверное, хватило бы на несколько десятков, если не сотен бутылочек, составляла добрую сотню тысяч долларов! Конечно, сыщик в таких условиях решил получить адекватное вознаграждение за свои усилия. На этот раз надо было особенно тщательно разработать весь процесс обмена материалами и деньгами, ведь у столь могущественного человека, как глава подпольного производства, могло оказаться множество самых неожиданных рычагов воздействия на шантажиста. Это был опасный человек, и личный контакт с ним, возможно, грозил мгновенной смертью.

Несмотря на то, что Леня твердо был намерен получить свою долю, на этот раз он надумал нарушить правила, которые сам же для себя и установил, исходя из собственных представлений о профессиональной честности, — он решил снять копии со всех своих материалов и переслать их в милицию. Этим он надеялся очистить свою совесть.

Если бы милиция могла выплатить ему хоть какое-то приличное вознаграждение, он, ни на минуту не задумываясь, с радостью бы выдал им все, что разузнал о производстве наркотика, и сам чемодан со смертью. Это избавило бы его от необходимости рисковать своей жизнью, идя на контакт с дельцами. Кроме того, кто знает, может быть, это спасло бы несколько человеческих жизней…

Соколовский, возвращаясь в Москву, решил, по методу самих же распространителей, положить чемодан в камеру хранения и, вернувшись домой, то есть к Петрухе Хорькову, продолжать сбор компромата. Еще ему хотелось убедиться в том, какое впечатление произвела на неведомого Петра Евгеньевича пропажа чемодана с товаром.

«Как там Ленка, волнуется, должно быть, — вспомнил Леня о своей невесте, от которой он скрылся, ничего не объяснив, и которую уже дней пять не видел. — Позвонить, что ли?»