Чтение онлайн

– Для кого закончится?

Подтянув одеяло, пусть и пахнущее другим, но теплое, Кейрен закрутил в него Таннис.

– Не знаю. Мне… было не очень хорошо.

– Я вижу.

– Нет, просто… ты же не знаешь, и…

– Не знаю, но я кольцо купил и выходи за меня…

Не услышала, отмахнулась. И наверное, как-то иначе надо предложения делать, а Кейрен не умеет. И Таннис, закрыв ему рот рукой, сама говорит.

– …я не умею говорить такие вещи, - она тихо всхлипнула и прошептала.
– Я беременна.

Тихо стало.

Звонко.

И отчетливо тянет сквозняком из приоткрытого окна. От запаха пыли свербит в носу, а ноги опять мерзнут, и Кейрен убирает их под одеяло.

– Молчишь?

Острый локоть впивается в ребра, почти попадая по затянувшейся было ссадине.

– Отпусти.

– Нет.

На шее Таннис выступает испарина, и на лбу, на впавших щеках. Она дышит глубоко, судорожно как-то и, почти задохнувшись, бьет по рукам, выгибается, борется зло, неумело…

– Таннис, Таннис, пожалуйста… прекрати, глупая… тебе плохо? Ну если легче станет, ударь… вот так, осторожней, себя не покалечь… ну вот, и давай вместе дышать? Помнишь, у нас получалось… а я вазу твою разбил…

– С кленовыми листьями?
– она замирает.

– Ее.

– Ты…

– Я не специально. Задумался и локтем задел… там на столе почти не осталось места. Я, оказывается, совершенно не приспособлен к самостоятельной жизни. Ты не представляешь, что дома творится… ну и плакать зачем?

– Не знаю. Я теперь все время почти…

– Ты сильная женщина.

– Не хочу.

– Чего?

– Быть сильной женщиной, - она сидела, остервенело размазывая по щекам слезы, и щеки эти становились красны, полыхали болезненным румянцем.
– Хочу быть слабой… и чтобы на руках… всю жизнь оставшуюся на руках…

– Хорошо, - легко согласился Кейрен, - если, конечно, не растолстеешь. А то беременные, знаешь какими толстыми бывают?

– Я?

– Нет, пока нет, но в ближайшей, как я понял, перспективе…

Она перестала плакать и кулаком ткнула в плечо.

– Издеваешься?

– Не думал даже. Выходи за меня замуж.

– Что?

– Замуж, говорю… в третий раз, между прочим, говорю, выходи… сейчас.

Кейрен встал и осмотрелся. Жаль, что в отличие от Полковника, он так и не прочел ни одного романа, теперь вот сказывался недостаток информации.

Таннис следила за ним, закутавшись в одеяло, сатиновый хвост которого поднимался над ее головой причудливым воротником. Из-под одеяла торчали худые ноги с квадратными резко очерченными коленями. Под левой - Кейрен помнил - шрам имелся, тонкий полукруглый, словно отпечаток худосочной луны.

Осмотревшись - комната была не сказать, чтобы велика - Кейрен решительно подошел к окну, прикрыл створки плотно. Из вазы вытащил полусухую розу - иных цветов в обозримой близости не было, и встав перед кроватью на колено, протянул цветок.

– Выходи за меня замуж. Пожалуйста.

– Это из-за…

– Нет, я еще раньше решил… а ты меня не услышала! Но теперь тебе точно придется, и выслушать, и вообще, - он чувствовал себя полным идиотом.
– Я и кольцо купил. Давно уже.

– Давно?
– она розу приняла, чтобы отложить в сторону.

– Ага, уже три дня как.

– И это давно?

– Три дня без тебя - вечность.

Стоять на полу было жестко и холодно.

– Оно дома осталось, потому что я подумал, что…

– Собака с кольцом будет выглядеть подозрительно?

– Именно.

Таннис улыбалась. И глаза ожили.

– Выйдешь?

– Выйду, - она откинула одеяло.
– Иди сюда, а то замерзнешь, жених…

В этом была своя правда.

– Я тебе говорил, что жить без тебя не могу?
– от нее пахло лишь ею, и еще немного - пыльной розой и Шеффолк-холлом.
– А еще меня уволили… и я из дому ушел, но ты уже дала согласие. Так что все равно выйдешь.

– За бездомного и безработного?

– Именно.

– Выйду, конечно, - сухие исцарапанные губы коснулись щеки.
– Ты бестолочь, Кейрен, но я тебя люблю… тебе не рассказать, как я тебя люблю.

Это хорошо. Только не понятно, зачем опять плакать?

– Я тебя вытащу, обещаю, - Кейрен собирал ее слезы, соленые и в то же время сладкие, терпкие, как вино, то, которое осталось в доме.

Их с Таннис доме.

– И мы уедем.

– К морю?

– Если хочешь, то к морю… Райдо нас примет, для начала у него поживем, а там как-нибудь устроимся. Присмотрим дом.

– На берегу?

– На берегу.

Она еще терла покрасневшие глаза. Слушала. Верила.

– Я найду работу… за перевалом людей не хватает. Точнее, не людей, но… там не важно, что я от рода отказался… я все-таки неплохой специалист… или свое дело открою. Буду розыском заниматься.

– И кого искать станешь?

– Да хоть комнатных собачек, лишь бы платили… а ты будешь варить свое варенье, из этой… как ее…

– Смородины?

– Именно, из смородины. Я тебе целый ящик гусиных перьев наточу, чтобы было чем косточки выковыривать, только, пожалуйста, не плачь.

– Не буду.

– Все равно ведь…

– Все равно, - она шмыгает носом и нос этот распух, а глаза заплыли, сделались красными, больными. И слипшиеся ресницы - мягкие иголки, с которых Кейрен снимает прозрачную слезу.

– Ты научишься варить кофе на песке. И сошьешь розовые занавески.

– Почему розовые?

– Не хочешь розовые, сошьешь голубые, разрешаю… а по субботам я буду жарить блинчики…

– И гулять. По берегу.

– И гулять, - согласился Кейрен.

…по берегу, который есть где-то там, за Перевалом. Сказочный, существующий ли вовсе?

– Извини, - Таннис мазнула по распухшему носу ладонью.
– Тебе пора, наверное.

– Куда?

– Туда, - она указала на окно.

– Там ночь и зимняя, между прочим. Лед, ветер и дикие собаки.

– Кейрен, я серьезно.

– И я серьезно. Волкодавы. С вот такими клыками…

– Кейрен, - Таннис высвободила руку.
– Ты понимаешь, что если тебя найдут здесь, то…

– Убьют.

– Именно.

– Значит, нужно сделать так, чтобы не нашли.

…и желательно, быстро, поскольку даже самая длинная ночь в году имеет обыкновение заканчиваться. А утро, судя по запахам в комнате, не обойдется без дружеского визита.