Чтение онлайн

– Ты не первая, кто это говорит. Я и сам слышу. Кэри… после бала тебе придется уехать. Ненадолго… неделя или две.

Он сдавил ее руку.

– Будет прилив, и оставаться в городе небезопасно. Пожалуйста, поверь мне. Я не хочу тебя отпускать, ни на неделю, ни даже на час, но еще меньше я хочу, чтобы ты пострадала.

Прилив.

И небезопасно.

Пламя действительно волнуется, но… оставить дом.

Его?

– Кэри, почему ты молчишь?

– Не знаю, что сказать.

Далекий бой часов избавил от необходимости говорить.

– Мне надо переодеться, - она высвободила руку.

…и подумать.

Прилив.

Гости, которые принесли с собой беду. Его бессонница, появляющаяся лишь когда Брокк и вправду всерьез обеспокоен. Хмурится.

Злится.

И не отступит.

– Любит, - Кэри провела по гладкой поверхности туалетного столика, в котором отражались бусины опалового ожерелья.
– Не любит… плюнет… поцелует…

Бусина за бусиной. Кто гадает на ожерельях?

Уйти или остаться?

Лэрдис останется. Она не исчезнет и… и случая не упустит. Газеты вновь напишут о романе… а Кэри останется верить, но газетам или мужу? Безумный выбор.

Она сама справилась с платьем.

…особая ночь. Самая длинная в году… а послезавтра бал… и все-таки нужно что-то решать. Кэри оглянулась на пламя, на шелковый экран, где сказочный лес тонул в рубиновых снегах. На зеркало, в котором отражалась она, бледная девушка в белой нижней рубашке.

Любит? Не любит?

Выяснить просто… всего-то надо решиться. И Кэри улыбнулась своему отражению.

Особая ночь.

Длинная… и не стоит проводить ее в одиночестве.

Брокк ждал у подножия лестницы. Дерево уже вынесли, и котел с кухни, надо полагать, переместился во двор…

– Я выгляжу странно?

…широкое платье с непомерно длинными рукавами, которые приходится подвязывать к поясу. И пояс массивный, расшитый золотом.

– Ты выглядишь чудесно.

Он касается губами виска.

И височные кольца, древние, верно, видевшие совсем иной мир, звенят. Княжий венец тяжел, и Кэри страшно уронить его. Или потерять массивные браслеты, украшенные резкими странными узорами. На левом узкомордый корабль пробирается по барашкам волн. И солнцем в золотом небе пылает янтарь. На правом охотники гонят оленя с рубиновыми глазами. А под копытами его змеею вьется янтарная же жила. Покачиваются на груди золотые подвески, и вспыхивают камни квадратной огранки.

– Княгиня, - Брокк поклонился, и Кэри ответила же ритуальным:

– Князь.

…ночь духов.

Перелома.

И мир, скользящий из года в год, сгорает в огне, чтобы возродиться из пепла.

А Брокк серьезен. Ему к лицу и черный строгий наряд, и тяжелый обруч из белого никеля. Поверх старомодного бархатного сюртука лежит толстая цепь. На руках браслеты - парные.

Обручальные.

И скрывающие иной узор.

– Княгиня, - он протянул руку, и Кэри ее приняла.

– Князь.

…позвякивают вплетенные в косу колокольчики. Гаснут свечи, затирая шаги, один за другим, словно время съедает прожитые года. И холод бьет в лицо, наотмашь, до обледеневших губ и сердца, которое замирает на мгновенье.

Ступени.

И пламя, по ним растекшееся. Оно приседает в издевательском полупоклоне, чтобы в следующий миг расправить рыжие крылья. Искры вьются оброненными перьями.

Гаснут.

У порога, закрепленная в чугунном треножнике, высится зимнее дерево, оно блестит, облитое маслом, и обындевевшие ленты ловят снежных мух.

– Княгиня, - Брокк держит ее руку крепко. И Кэри, цепляясь за него, вновь отвечает.

– Князь.

…с ним легко шагнуть в огонь, который покоряется, отползает, освобождая ступень за ступенью. До самого дерева, и запах ароматного масла становится вовсе невыносим.

…в прошлом году все было иначе.

Долина.

И дом все-таки чужой, необжитый, непривычный к ритуалам, которые по ту сторону гор казались нелепыми. Здесь же в крови бушевало истинное пламя.

Как не сойти с ума?

Удержаться на краю, цепляясь за протянутую руку, железную и… надежную.

Глаза в глаза.

И пламя рисует на его лице узоры, которые хочется запомнить, повторить пальцами.

– У тебя глаза рыжие…

…а ресницы белые почти, ледяные.

– И у тебя.

Пальцы переплетаются с пальцами. И невесомое прикосновенье к губам.

– Снежинка…

– Уже пора, да?
– она не способна взгляд отвести, и Брокк кивает.

Пора.

Пламя в лодочке ладоней, обвивает запястья, раскаляя браслеты. И золото тянется к золоту, сливаются змеи янтарных жил особым узором, и два оленя, отраженные в огне, летят, спасаются от охотников-псов. Полыхают рубины.

И ветер играет на колокольчиках в косе.

Еще мгновенье.

Две руки, которые становятся одной, и она, наполненная огнем, пытается удержать его. Вдох и выдох. Темнота вокруг. И грохот материнской жилы, такой вдруг близкой, достаточно потянуться и она…

– Нет, - шепчет Брокк.

И пламя пробирается сквозь сплетенные пальцы, падает капля за каплей, на ленты, на широкие лапы зимнего дерева. Оно гаснет, впитываясь в масло, и кажется, что темнота - уже навсегда.

…до следующего удара сердца.

Сосна вспыхивает сразу, опаляя жаром, заставляя покачнуться.

Не отступить.

Позволить огню коснуться лица, вдохнуть раскаленный, гудящий воздух.

– Все хорошо, - Брокк рядом и держит.

Хорошо.

Зимнее дерево полыхает, и столб живого дикого огня тянется к небу. Тотчас, отзываясь на голос его, вспыхивают костры в саду, и тяжелые широкогорлые вазы. И бумажные фонарики. И поминальные свечи. Пламя тянется к пламени, свиваясь причудливыми узорами.

Пляшут искры.

И запах горелого масла перешибает все прочие.

Дымно.

Шумно. Кто-то ударяет в медный гонг, и на звук этот откликаются часы в холле. Удар за ударом, и каждый причиняет боль…

…почти.

– Моя княгиня, - Брокк ведет по выжженным ступеням. И гудящее пламя опадает. Кружится пепел, а снег становится дождем.

Запах угля.

Дыма.

…не оборачиваться, пусть и слышатся за спиной шаги, словно крадется кто-то, ступая осторожно, подбираясь близко-близко, дышит в волосы. И безотчетный страх гонит.