Чтение онлайн

— А ну, закрой свои наглые глаза, а то вырежу! — заорал регенту рыжий, кое-как выпрямившись. — Где Эберхард?

— Понятия не имею, — не стал врать Линнервальд. — Да и бессмысленно его похищать. Выкупа ты не получишь, жизнь не продаётся.

— Сам ты — продажная тварь! — огрызнулся рыжий. — На хрена мне твой выкуп?

Он делал руками непонятные жесты. Линнервальд и без них понимал, что к нему тихонько подкрадываются с боков. Глупцы.

Все боевики видели, как корчится Борщ, всё ещё пытающийся встать. В них уже поселился страх. И работать с их сознанием стало куда легче.

Остановить Линнервальда, ломающего их психику незваных гостей, мог сейчас лишь выстрел с хорошего расстояния. Например, с одного из маленьких катеров, зависших над «Патти».

Рыжий согнулся и закашлялся первым.

— Ты, опоссум гнутый! — заорал он, давясь воздухом.

Линнервальд молча щурился, а воздух становился всё больше похожим на горячий суп. Он обжигал лёгкие, и на посадочной площадке стало удушающе тихо.

Слуги не попадали под паттерн «преступники». Они немного воспряли духом, видя, как корчатся, задыхаясь, бандиты.

И вдруг иллюзия удушья распалась, и раздалось ехидное:

— Ну я же предупреждал: никаких разговоров с регентом! Сразу вязать и мешок на голову!

Голос, пробивший тишину, был сухим, надтреснутым. И знакомым.

Линнервальд повернул голову и увидел, как из катера вышел пожилой человек. Мелкий, худой, крючконосый, в плебейском мешковатом балахоне. Этакий старикашка.

Однако в воздухе тут же сгустилось и повисло давящее предощущение смерти. И теперь оно было нацелено на регента.

Да, опальный истник дома Аметиста, бывший регент и дядя Эберхарда Ингвас Имэ выглядел немощно и безобидно. Но был одним из самых сильных и умелых в Содружестве.

Линнервальд знал, что он где-то рядом. Сумел наконец почуять. И испытал неожиданное облегчение — у него вышло. Если он переживёт эту историю, можно считать, что взята новая ступень мастерства.

— Я ждал тебя, — улыбнулся он с искренней радостью.

— Ты? — Имэ скривил губы. — Да ты под носом у себя ничего не видишь! Ты — мерзкая продажная тварь! Ты решил погубить Содружество?

— Я? — удивился Линнервальд. — Погубить?

— А кто собрался вступить в сговор с хаттами? Разместить на «Лазаре» лабораторию механических тварей? Что, Земля поманила тебя безграничной властью, и ты поплыл?

Линнервальд нахмурился. Он понял, что не зря опасался: разговор через Маяк с «Персефоной» подслушали.

В нём мелькнуло смутное чувство вины, ведь Гамбарская группа хаттов действительно была когда-то создана самим Станиславом Хэдом. И трудно сейчас объяснить, что именно эти машины отказались сто лет назад воевать с людьми. И что пришло время новых контактов и развития связей, пусть и с хаттами, но…

Пару секунд действующий регент подыскивал слова, чтобы попробовать что-то объяснить регенту бывшему. А потом его осенило: он только время зря потеряет!

Ключом к ситуации было именно время! Даже если разговор подслушан, операцию-то спланировали заранее!

Такую кашу не заваришь за несколько часов, которые прошли после разговора с капитаном «Персефоны». Ингвас Имэ долго тянул нити вселенской паутины, планировал. И банду собрал не враз. Да тот же модуль подавления связи ещё надо было как-то провести мимо таможни.

Имэ ухмыльнулся. Он понял, о чём думает Линнервальд.

— Да, — сказал он негромко. — То, что ты предатель — только усугубляет твою вину. И я не могу стерпеть, что никто тебя не осудит. Ты лишил меня власти. Отнял мой Дом, чтобы энергия его иссякла. Ты теперь — регент при слабосильном мальчишке, негодном ни на что. Я вижу, как власть утекает из Аметиста. Так не доставайся же она никому!

Имэ подался вперёд, и Линнервальд тоже шагнул ему навстречу.

Они уставились друг на друга. Воздух задрожал от напряжения. Очень редко истники Высших Домов сходятся друг с другом глаза в глаза. И ещё реже — никто из них не собирается щадить соперника.

Однако поединку не суждено было состояться. Концентрацию нарушили выстрелы и детские крики.

Сначала выстрелы — оказывается чужое оружие было самым примитивным огнестрелом. Следом раздался душераздирающий детский крик:

— Нет! Не трогай её! Убийца!

Регента словно холодной водой окатило — кричал один из земных мальчишек.

Детский крик нарушил сосредоточение обоих истников. Но Имэ, сообразив, что бьёт этот раздражающий звук прежде всего по Линнервальду, злобно оскалился:

— Продолжим?

— Это кричит ребёнок, — тихо сказал регент. — Он в опасности.

Во времена начала колонизации, когда на планетах первого заселения взрастали Великие Дома, дети были высшей ценностью. Люди тогда не знали ещё, смогут ли они сохраниться в космосе в своих потомках.

Но старые времена ушли безвозвратно. Ингвас Имэ, стремясь к власти, вырезал почти всех наследников своего дома, не взирая на возраст и пол.

— Если ты думаешь, что меня остановит такая мелочь!.. — начал он.

Но завершить свою мысль опальный истник не успел. Купол «Патти», на котором была расположена площадка для катеров, пришёл вдруг в движение.

Он дёрнулся вверх, провернулся и закачался, словно качели.

А потом округлая площадка распалась на четыре сегмента и начала раскрываться словно цветок!

Белый катер бандитов повело вбок, потащило и ударило о силовое ограждение. Боевики и пленники посыпались в разные стороны, как кегли. Кого-то затянуло в подъёмный механизм, кого-то отбросило и прижало к периметру площадки.

Домагнитное поле не давало людям улететь с «Патти» вниз, на грунт и разбиться, но и подняться на ноги они тоже не могли — барахтались, зажатые силовыми плоскостями.

Защита площадки превратилась в ловушку. Силовое поле давило, вжимая людей в резинопластик, впихивая в вентиляционные полости, где бесшумно вращался отлично смазанный механизм.

Линнервальд примерно представлял, что где расположено, и сообразил: его тащит в сторону двигателей, обеспечивающих подъём и раскрытие посадочной площадки. Механизм этот был нужен для уборки и ремонта. Но сейчас он превратился в убийцу людей.