Чтение онлайн

– Маг ложи Боли оказался совсем близко, и я просил его о милости.

– Откуда вы узнали, что он маг ложи Боли? – насторожился Гисли.

– Он останавливался второго дня в гостинице напротив моей аптеки, - пролепетал молодой человек.

Маги переглянулись.

– Разберёмся потом, - вполголоса велел Чезаре. И обратился к аптекарю:

– Эн Орзат, мы не знали о том, что ваш малыш отравился. Но хорошо, что вы сказали. Мы примем меры. Но сейчас нам надо, чтобы вы определили, что за примесь мне подсунули в табак.

И он поставил перед Орзатом ящик с табакерками.

Арней Фокс жалобно застонал и сел на пол. Гисли рывком, за шиворот, поднял его на ноги и принялся обчищать карманы помощника. Из карманов посыпались мелкие вещи – носовой платок, ключи от кабинета, складной ножичек длиной вряд ли больше мизинца. И плотно закрытая жестяная шкатулочка, в которой что-то зашуршало, когда Гисли потряс её.

Аптекарь сидел за столом и возился с табакерками под строгим взглядом Чезаре. Очень деликатно, пинцетом, доставал крошечный порции табака из коробочек, раскладывал их маленькими кучками на листе бумаги. Смотрел, перебирал и крайне осторожно нюхал. Брал новую порцию из новой табакерки – и снова то же самое.

В конце концов он поднял лицо от табакерок и с крайне виноватым видом сказал:

– Это яд.

Снял очки и убрал в карман. Вытащил очки, вытер их о рукав и снова надел.

– В Иртсане растёт такая трава – табак мертвеца. По запаху, если высушить – похоже на табак и немного на мёд. Добавляют в рвотный состав – не больше трёх лепестков на чашку воды, и обязательно с серебристой полынью и щепоткой соли.

– А если добавить больше, то? – Гисли подтолкнул к столу Арнея. – Эн помощник, не хотите рассказать дальше?

Арней Фокс замотал головой. Гисли взял его за затылок и толкнул уже сильнее – так, чтобы помощник упал лицом на столешницу. Прямо на крошки табака. Из такого положения нелегко выпрямиться и встать, но Арней совершил невозможное – он прямо-таки отлетел от листа бумаги с щепотками отравленного табака, и, отряхивая лицо, шею, руки, одежду, отплёвываясь, начал подвывать низким, утробным воем.

– Если попадает на кожу – ничего особенного, разве что раздражение, - испуганно, быстро заговорил аптекарь, словно всё ещё боялся пыток и кар. – Но лучше долго не вдыхать её аромат, не принимать слишком много внутрь…

– А если курить? – спросил Чезаре.

– Пусть этот покурит, - предложил Гисли. – Ах ты тварь нечеловеческая, ты ж любил прежнего начальника! Как ты мог его отравить, гниль подковёрная? Как ты своему учителю в глаза теперь смотреть будешь?

И он подхватил Фокса за грудки, впечатал в стену и стал угощать пощёчинами.

Чезаре с интересом посмотрел на Гисли. Не он ли совсем недавно уверял, что является противником насилия и не желает пачкать перчатки, используя варварские методы допроса?

– Не увлекайтесь, эн дознаватель. Мне интересно будет послушать, что он скажет. А вы ему сейчас зубы сломаете.

– Я ему сейчас этот твой табак, Чезаре, в глотку запихаю, - пообещал Гисли, явно войдя в раж.

Чезаре его понимал. В любовном треугольнике Эдварда Гисли, Уинфреда и Шоны Хубер наверняка царило некое подобие согласия. Никто никого не желал убивать. Отставной Глава и вовсе стал безвреден и в чём-то бесполезен для Гисли. И вряд ли в планы пронырливого карьериста входило оказаться на месте смерти Хубера, прямо возле тела – а он ведь даже испачкал мундир. И вот, пожалуйста, убийца найден.

– Не надо, - Чезаре передал коробочку, отобранную у Фокса, аптекарю и попросил проверить содержимое.

Повернулся к Орзату, и тут же пожалел. Арней Фокс вырвался из крепких рук Гисли, приложил дознавателя головой об стену и метнулся к столу. Схватил коробочку, раскрыл и высыпал то, что в ней было, в рот. Поперхнулся, выпучил глаза, схватился за горло.

Чезаре так и замер с протянутой аптекарю пустой рукой. Арней упал на пол, извергая пенистую зловонную рвоту.

– Попадая внутрь, табак мертвеца вызывает сильную рвоту, а при больших дозах вызывает паралич дыхательных путей, - печальной скороговоркой констатировал Орзат. Видимо, с перепугу он мог разговаривать только книжными фразами. – При вдыхании может спровоцировать тошноту, головную боль и бред, что является признаками…

– Тише, - Гисли, морщась от отвращения, склонился к Фоксу. Тот пробулькал что-то еле слышно. Чезаре почувствовал, как дознаватель старательно пытается преобразовать агонию.

Но Светлые маги не властны над такими вещами. Хуже того – Светлые могут ненароком навредить и себе, так как легко, почти непроизвольно, забирают изрядную часть чужой эмоциональной энергии себе. И пока не преобразуют – не могут от неё избавиться. Иногда и не успевают.

– Кор Тэллин, - чуть отчётливей повторил Арней. – Заставил меня. В моей… голове.

– Что? – Чезаре схватил за руку аптекаря, словно призывая его в свидетели.

– Ложа Смуты будет единственной ложей магии, - прошептал несчастный и умер.

Следом раздался шум с другой стороны – это упал на пол аптекарь. Но этот, к счастью, остался жив.

– Обморок, - проронил Гисли. – Ты что-нибудь понимаешь, эн Глава Комитета?

– Ничего, - признался Чезаре. – Тэллин под стражей, лишён всякой возможности колдовать и в голову Фоксу никак проникнуть не мог.

– Ну ничего, дней через пять его казнят, за всё сразу, - зло сказал Гисли. – И уже никак он навредить нам не сможет.

Чезаре соглашаться не спешил. Если Тэллин может вот так безнаказанно подчинять себе людей, даже будучи под стражей и под чарами…

– Я подам прошение королю, чтобы его казнили незамедлительно.

Тут взгляд Чезаре упал на аптекаря, который втянул голову в плечи и невольно сжал пинцет, словно нож.

– Вам придётся остаться и находиться какое-то время под стражей, - сказал Чезаре. – Вы единственный свидетель.

У него была также Линлор – свидетель скорее косвенный, но первым почувствовавший неладное. Именно ей Чезаре был по-настоящему обязан жизнью – удручённый и уставший, он не стал бы разбираться в нюансах аромата табака и закурил бы, обязательно закурил. На то у Арнея и был расчёт. Ему так хорошо уже были известны привычки начальника, его увлечение сортами табака и трубками, его расписание! В самом начале их знакомства Фоксу, видимо, удалось найти или заказать такую же трубку, как у Чезаре, придать ей вид уже обкуренной, подсунуть Хуберу, а сейчас и подделывать ничего не пришлось – только подмешать.

Оставалось только понять, для чего Тэллин велел помощнику выдать себя.

Не по случайной же глупости Арней, с карманами, полными ядовитого табака, прокрался в кабинет к Чезаре?

Роз потёр пальцами брови и с удивлением обнаружил, что они сведены до боли.

Гисли молча снял перчатки и тёр кончиками пальцев о ладони.

– В жизни теперь не буду курить, - буркнул он. И Чезаре с ним согласился.

Орзата увели, по распоряжению Гисли, в камеру при управлении – здесь было относительно комфортно. Молодой аптекарь рыдал и просился домой. Чезаре его понимал – дома у аптекаря остались молодая жена и маленький ребёнок, да и лавочка, брошенная без присмотра. Но отпускать его казалось рискованным. Если кто-то из ложи Смуты проведает про Орзата – его могут убить. И тогда у Чезаре останется только один свидетель, о котором он не собирался докладывать каждому, кто спросит. Лучше всего, чтобы о посещении Линлор вообще никто не вспомнил. Она ведь прошла через проходную, предъявив свои документы, записалась у секретаря. Пожалуй, надо взглянуть на журнал Фокса. Может быть, даже затереть последнюю запись.