Чтение онлайн

Вторым желанием Дэна была смерть Кора Тэллина. Жаль, что его казнят, а Дэнни, скорее всего, не увидит его смерти, и жаль, что нельзя удавить камергера собственными руками.

Когда после второй праздничной недели закончились балы и театральные представления, наступило время судебных сессий. Дэн ждал, что его позовут как свидетеля, когда начнётся суд над Тэллином, но дни проходили одинаково, и никто не приходил, и никаких уведомлений он не получал. О нём словно забыли.

Он томился так ещё две недели, пока к нему не вошли два стражника и маэстро дознаватель с тонкой папкой в руках.

– Сегодня ты переводишься в отделение для Тёмных магов, - сообщил дознаватель и показал Дэну лист бумаги с гербом Азельмы, печатями Управления и с отчётливой, размашистой, красивой подписью Чезаре Роза.

У Дэнни всё так и поплыло перед глазами, едва он увидел подпись. Он с трудом прочёл первые строки уведомления, из которого следовало, что комиссия во главе с Чезаре постановила считать Дэна Софета ван Лиота Тёмным магом. В связи с чем предписывалось поставить ему знак на левое плечо и выдать соответствующий документ о регистрации, а затем препроводить в тюрьму Тартуту.

– Как это – «препроводить»? – пересохшими губами спросил Дэн. – Ещё даже суда не было.

У него словно разом замёрзли все эмоции. Предательство Чезаре оказалось самым неожиданным и самым подлым ударом. Да и попасть вместо столичной тюрьмы для Светлых магов в страшную крепость возле горы Тартуты – тяжкое наказание. Король обещал, что казни не будет, но… Это страшнее казни.

– А Тёмных не судят. Раз Тёмный и раз виноват – неси наказание, - пояснил дознаватель.

В его мелодичном голосе слышалось участие. Даже почти сочувствие.

– Тебе разрешат встретиться с близкими перед тем, как тебя отправят в тюрьму, - сказал дознаватель. – А теперь собери вещи и пойдём.

У Дэна почти не было вещей. Смена одежды, смена белья, гребень для волос и зубная щётка составляли всё его имущество. Завязав узел, Дэн в растерянности встал перед стражниками, опустив руки.

– У меня нет близких, - сказал он растерянно. – Но, если можно, уведомите эна Роза о том, что я хотел бы повидать его.

– Кого? Эна Роза? – удивился дознаватель.

Наверно, он и понятия не имел, почему заключённый хочет видеть Главу Управления, Светлого мага, поставившего подпись на уведомлении. Да и станет ли он передавать такому высокому лицу просьбу какого-то Тёмного? Дэн не знал.

***

Чезаре не слишком пристально следил за Дэнни, тот был в порядке и относительной безопасности, – его мысли занимала персона Тэллина. То, как с ним работал Гисли, могло стоить камергеру рассудка. Методы у главного дознавателя Тирны оказались весьма изощрёнными. «Никакого насилия, - добродушно усмехался Гисли, - умный человек всё расскажет сам, добровольно!»

Конечно, после того, как дознаватель основательно пошарит в мозгах умного человека.

Чезаре присутствовал на каждом сеансе допроса – контролировал Эдварда Гисли, следил, чтобы всё было строго по протоколам. Нельзя не признать – Гисли оказался на своём месте. Тэллин постепенно сознался и в том, что значительно обработал Гудвина ван Лиота, который, в свою очередь, повлиял на маленького Дэнни, и в том, что собирался устранить Грета Кешуза после того, как понял – Грет ему мешает. Юный король оказался человеком с норовом, да и магии не любил. Казалось бы – мать у него маг, жена – тоже, хоть и слабенькая, ещё не вполне пробудившаяся волшебница. У девочки хватало сообразительности и эмоций разве что на то, чтобы причёску себе поправить, не прибегая к помощи камеристок и куафёра. Но и её Тэллин, как оказалось, списал в расчёт, чтобы не влияла на сына, когда тот подрастёт. Воспитывать принца Ланделия Тэллин намеревался только через проверенных им учителей.

Но Гисли и Чезаре очень хотелось услышать от Тэллина и кое-что ещё. А именно – зачем камергеру понадобилась смерть Уинфреда Хубера. Но тут Кор держался до последнего – отрицал всё. Не подстраивал он убийство Хубера и смещение Роза. Не интересен ему ни Хубер, ни Гисли. Нет, не собирался Тэллин признавать себя виновным в том, чего не совершал.

В конце концов Гисли не выдержал.

– Надо просить у его величия дозволения обследовать память Тэллина, - сказал он Чезаре. Но тот лишь поморщился.

– Да не получится. Смотритель спален, хранитель ключей! Человек, который всю их семью в исподнем видел – а может, и без исподнего. Да и потом, не всё ли равно? На казнь он себе уже два раза заработал. Сессия пройдёт, и в начале шестого Тёмного месяца с ним будет покончено.

Чезаре говорил спокойно, но сердце у него было не на месте. Память Кора Тэллина могла хранить предостаточно такого, что пролило бы свет на вещи, о которых Эдварду Гисли знать не следовало.

Наконец, они передали дело Тэллина его величию Грету Кешузу, вместе с прошением о помиловании от самого Тэллина. В прошении было отказано. Суда король велел не устраивать, а казнь назначить как можно скорее. Пока же камергер оставался заключённым в одной из комнат во дворце, под присмотром бдительной охраны.

В последний день Пятого Тёмного месяца, вернувшись от короля в свой кабинет, Чезаре долго и рассеянно перебирал книги на полках и бумаги в ящиках – всё никак не мог собраться и приступить хоть к какому-то делу. Кабинет показался ему тёмным и пыльным, хотя всё в нём было как обычно – и чисто, и светло, и просторно. И светлые доски пола, и большой стол светлого дерева, и белые с красной обивкой стулья сияли чистотой. Но краски казались магу приглушёнными, тусклыми, словно померкшими. Даже большие окна как будто давали недостаточно света.

Чезаре, наконец, сел, устав отмерять бесконечные шаги по кабинету, и сжал виски ладонями. Чтобы успокоиться, он выдвинул два ящичка из-под столешницы, перебрал все свои трубки, и решил, что пришло время длинной, украшенной пером тювика. Эту трубку он привёз из Иртсана. И табак под неё у Чезаре водился подходящий – с терпким привкусом и ароматом горных трав.

Но он не успел закурить и почувствовать горечь табака во рту. Пахнущая свежестью и морозом, стряхивая с шапочки лёгкий снежок, в кабинет ворвалась Линлор. Смеясь, она протянула Чезаре несколько веточек с остроконечными красноватыми почками.

– Скоро весна!
– сообщила Линлор.

Каштановые волосы, влажные от снега, завивались на её висках колечками, тёмно-серые глаза смотрели весело и ласково. Весна Чезаре стояла перед ним, одетая в клетчатое платье, короткое пальто с беличьим воротником, вязаную шапочку и жёлтые сапожки. У неё, конечно, был повод для радости: в первый день первого Светлого месяца состоится их официальная помолвка, а ещё через месяц будет свадьба.

Чезаре отложил трубку и встал, протягивая руки к Линлор – мягкие ткани, твёрдые холодные пуговицы, тёплые руки, прохладные щёки. В ответ на объятия Линлор поцеловала его в губы, отрывисто, резко, несколько раз. У Чезаре тут же исправилось настроение.