Чтение онлайн

– Как он? – Коротко бросил Рихтер.

– Вашими молитвами. – Ответил настоятель с сильным германским акцентом. – Когда он попал сюда, Вере пришлось собирать его по кусочкам. Если бы не Раймонд, думаю, вашего Охотника не смогло бы спасти даже чудо. Ни одной целой конечности, правую руку вскрывали, и составляли кусочки костей. Одежда на столько запеклась, что ножом с кожей срезали. – Причитающим тоном перечислял старичок.
– Не знаю, что у вас произошло, но из-под завалов людей целее вытаскивают. Кровь лилась ручьями, Вере пришлось переливать ему свою. Наши лучшие врачи почти сутки не отходили от его кровати. Но даже этого не хватило, с такими повреждениями он бы не смог держать меч, и скорее всего, даже ходить. Очень удачно, что Вере вновь удалось совершить чудо, и Господь откликнулся на ее молитвы. – Настоятель пытался говорить будничным тоном, но сквозь него вполне ясно слышалась настороженность.
– Я не совру, если скажу, что мы восстановили его тело, а она вернула в него жизнь. Осколки костей и лоскуты кожи срослись как влитые. – Настоятель утер пот со лба платочком.

– Вера? Наслышан о ней, но никогда бы не подумал, что сказки о чудотворцах не врут. – Пробормотал инквизитор. – Я думал это просто очередное смазливое личико, помогающее вам собирать пожертвования. – Настоятель обиженно оглянулся на него. – Бог с ней, где он лежит?

– А, да, об этом. – Старичок почесал затылок. Сделал еще несколько шагов, и указал рукой за колонну, в арку. Инквизитор ускорился, зашел за поворот, и замер от удивления. В просторном внутреннем дворе, сжимая в руке меч, двигался Рейнальд, тяжело дыша, и выписывая в воздухе удары и блоки.

– Какого хрена? – Выдавил из себя Рихтер.

– Я тоже говорил больному, что ему нужно оставаться в кровати, но он не послушался. – Залепетал настоятель. – Он так и крутился здесь, колотил кулаками воздух несколько дней, и я отправил стражника, чтобы тот его угомонил и вернул в постель.

– И что?

– Теперь он упражняется с мечом, а мой охранник лечит растяжение. – Обреченно закончил старичок.

– Оставьте нас, я хочу с ним поговорить. – Постепенно приходя в себя, сказал инквизитор, забирая стопку листов из рук слуги.

Охотник медленно шагал вперед, плавно вращая мечом. Когда инквизитор пересек границу дворика, тот зашипел от боли. Одна нога Хенкера подвернулась, и он стал заваливаться на землю, но в середине падения уперся плечом о стену, проскользил вдоль, прикрывая голову, а потом, у самой земли, разогнулся, как пружина, выкидывая лезвие в голову воображаемого противника. Инквизитор невольно уважительно кивнул: не даром Рейнальда считают одним из лучших. Даже изнывая от боли, и находясь в безвыходной ситуации, он нашел способ разыграть ее на полную.

Было видно, что сражение с колдунами не прошло для Охотника даром: глаза выцвели, стали отрешенными, сам он не мог стоять ровно, постоянно трясясь и пошатываясь, на лбу проступили морщины, но самое главное – волосы. В каштановых прядях просвечивала редкая седина.

– С чем пожаловал? – Отдышавшись спросил Рейнальд, с облегчением прислонился к стене и уперев в землю меч.

– Чем ты занимаешься? Чудом выкарабкался с того света, и решил вернуться? – С нажимом спросил инквизитор. Охотник в ответ усмехнулся, но тут же дернулся от боли, и улыбка скривилась в гримасу.

– Раз ты здесь, значит отдыхать мне осталось не долго. – Флегматично ответил он.
– А когда я вновь окажусь в толпе врагов, они не станут интересоваться моим здоровьем. – Рихтер фыркнул. – Ватикан прислал тебя. – Произнес он задумчиво. – Жаль.

– Это еще почему? – С долей обиды поинтересовался Рихтер.

– Ну, ты не единственный инквизитор в папском престоле, даже не единственный, относящийся к операции в академии. – Терпеливо пояснил он.
– Но только ты не покрываешься салом как свинья, сидя на теплом месте, только ты продолжаешь тренироваться, и совершенствуешь свое фехтование, и только ты всегда носишь при себе оружие. – Он выразительно кивнул на рукоять фальшиона, торчащую из ножен на его поясе. – В общем, трудно было бы найти даже двух или трех инквизиторов, кроме тебя, кто смог бы за себя постоять. Следовательно, папа Римский передает мне твоим присутствием сообщение. – Инквизитор непонимающе выгнул бровь, а Рейнальд слегка разочарованно вздохнул, и продолжил. – Он говорит, что интересуется моим состоянием, хочет знать, когда я вернусь к исполнению обязанностей, но не доверяет до конца: «если будешь сопротивляться, вот тот, кто быстро поставит тебя на место». Вот что ты означаешь. – Констатировал Охотник.
– Кого-то другого я бы мог и поколотить, если бы он стал диктовать условия, а тебя… не в таком состоянии. – Рихтер хмыкнул.

– Не придумывай лишнего. – Рейнальд только молча пожал плечами в ответ. – Я хотел поинтересоваться твоим состоянием, но, думаю, что ответ исчерпывающий.

– Что было после того, как я отключился? – Спросил Охотник, сползая на землю, разогнав тем самым стайку капустниц. – Тогда, в замке. – Инквизитор тяжело вздохнул.

– Расскажу только тебе. – Он оглянулся, проверяя, что никто не подслушивает.
– Сначала все шло хорошо. Мы планомерно захватывали здание за зданием, обезвреживая магов, лишенных сил. Потом наткнулись на эти закрытые ворота в центральную башню, и нашли останки Бейнира, которого орден отправил тебе на помощь. – Инквизитор поморщился.
– Беднягу как через мясорубку пропустили, ужасное зрелище. Провозились у них кучу времени, а потом, когда они открылись, солдаты ринулись внутрь. Нижние этажи захватили даже слишком легко, а с потом стало туго: преподавателей твое магическое блокирование только ослабило, как ты и предупредил. – Нехотя признался Рихтер.
– Кстати, рассказ о том, как ты это провернул, жду в письменном виде. – Охотник поморщился.
– В общем, с середины башни мы стали нести потери, до верха добралось чуть больше половины. Но стоило только начать сворачивание операции, как ворота башни закрылись вновь, отгородив выживших. Кто-то попытался выбраться через окна, но они будто окаменели. И в этот момент разрухи, как гром с ясного неба, на нас напали вампиры. – Инквизитор раздосадовано сжал кулак.
– Чертовы кровососы вырывались прямо из-под каменного пола, выскакивали из стен. Слава Богу, нас было больше, и многие солдаты тренировались сражаться с нежитью: мы потеряли еще людей, пока седлали коней и разворачивали повозки. Пришлось бросить на съедение упырям часть пленников, чтобы жертв среди наших не стало еще больше. – Рихтер облизал засохшие губы. – А потом, когда наши разведчики вернулись туда, чтобы проверить состояние замка, его не оказалось на месте! Долбаные вампиры снялись с Якоря, и исчезли вместе с замком. – Горько добавил он. – Ни малефиков, ни наших ребят, ни ценных знаний о враге – мы остались с пустыми руками.

– Значит, ни им, ни нам… - Задумчиво произнес Рейнальд. – Забавно, как судьба вносит в идеальные планы свои коррективы, даже иронично. – Охотник снова поморщился от боли.
– А тот парень, Бейнир, видимо полез-таки на Вэлдрина в одиночку. – Губ Хенкера коснулась еле заметная полуулыбка. – Зря, я говорил, что это мертвый номер. – Закончил он, и над двориком повисла тишина.

– Вот тебе сведения о предстоящей работе. Все, как всегда: как прочитаешь – сожги. – Охотник горько усмехнулся, и взял стопку бумаги в руки, всем своим видом как бы говоря: «Об этом я и говорил». – Если коротко, то у Ватикана проблемы с разбойниками. В деревне, через которую мы возим золото, поселилась шайка бандитов, под руководством атамана по имени Мате. Они уже ограбили два каравана. А недавно до нас дошли сведения о том, что недалеко от поселения появилась ведьма. Подробнее прочитаешь там.

– Сколько у меня времени? – Спокойно уточнил он.

– Следующий караван пройдет через три недели. Отчитываешься передо мной. – Мрачно ответил Рихтер.

– Понятно. – Ответил Хенкер, теряя интерес. – Увидимся, инквизитор.

– Увидимся. – Сказал Рихтер, и зашагал прочь.

– Итак, Королева, что вы думаете об этой милой девушке? Именно ей вы обязаны воскрешением своего сына, так как те несчастные обстоятельства, в которых он существовал, едва ли можно назвать жизнью. – Придавая голосу интонации могущества, говорила девушка, водя жесткой щеткой по свиному боку. Завороженная рассказом хрюшка ловила каждое ее слово.
– Если бы не она, вы бы никогда не увидели своего принца снова и ему бы навечно пришлось остаться в той ужасной форме, в которую он превратился. – Продолжила она, подняв указательный палец в наставническом жесте.
– К счастью, нашлась дева, чья добродетель и храбрость, - она плавно провела рукой в сторону, - оказались такими же изумительными, как и её красота. – Она вернула ладонь на место и отвесила хрюшке полупоклон.
– Однако, есть некоторые сомнения в том, что вам будет приятно видеть своего сына в роли мужа этой девушки, которой он обязан своим возвращением к жизни. Они очень сильно любят друг друга и только ваше согласие сделает их поистине счастливыми. Откажите ли вы им? – Свин возмущенно хрюкнул, а пасущаяся неподалеку соседская корова подошла, и ткнулась в девушку носом, отчего та едва не упала, но от того лишь рассмеялась. – Тоже хочешь послушать? Ну подходи, правда осталось не много. – Она погладила ее по лохматой морде, уселась удобнее, и продолжила.
– На эти слова Королева нежно обняла Красавицу и воскликнула: «Я буду рада дать согласие на их союз, моё собственное счастье зависит от этого. Милая и обворожительная девушка, перед которой я в неоплатном долгу, скажи мне кто ты и кто та королевская чета, которой посчастливилось дать рождение такой совершенной принцессе?». – Старательно выговаривала девушка властным тоном королевы.
– Моя госпожа, - скромно ответила Красавица, - моей матери уже давно нет в живых, - пролепетала она, прижимая к груди руки, - а мой отец лишь купец, более известный в мире своей честностью и невзгодами, обрушившимися на него, чем каким-либо дворянским титулом. – Корова сочувственно что-то промычала.
– Услышав такие прямолинейные речи, изумлённая Королева отступила назад и сказала: «Что! Ты всего лишь купеческая дочь! О, великая Фея!». – Воскликнула она, и замолчала. Звери вокруг замерли.

Девушка поводила по свиному бочку рукой, проверяя его чистоту, и, оставшись довольной, пришлепнула хрюшку, чтобы освободить место для следующей. Та удивленно хрюкнула, и, отойдя на пару шагов, стала тыкаться в ее руку пяточком.

– Нет, Рудольф, я больше не могу рассказывать. Вы слушаете сказку с самого рассвета! Имей совесть, у меня уже пересохло в горле. Дослушаешь завтра. – Рудольф жалобно хрюкнул в ответ, а корова поддержала его мычащим поддакиванием. – Ану хватит! – Возмутилась она. – Вы вот мне ничего не рассказываете. К тому же Рудольф вчера имел наглость испачкать загон. – Она подняла тон, и услышала многоголосое осуждающее блеяние-мычание-хрюканье вокруг. – Да, представьте себе. Так что вечером рассказывать я вам тоже ничего не буду. – Свин принялся слезливо хрюкать, а остальные лишь неодобрительно молчали. – У меня не получается следить за вами постоянно, но сами же вы друг у друга на виду все время. Так что соблюдайте приличия. Вы же приличный свин, Рудольф? – Тот принялся активно хрюкать в ответ. – Тогда ведите себя соответствующе, и в таком случае, можете не сомневаться, продолжение истории не заставит себя ждать. – Свин понуро хрюкнул, и уступил место чистки следующему. Медленно и другие животные вернулись к щепанию травы, рытью земли и вдумчивому жеванию.

Дневное солнце щекотало нос, и приятно грело руки, было еще долго до того момента, когда оно начнет немилосердно жечь, и девушка наслаждалась этим чувством. Летняя трава густым ковром стелилась под ногами, но она все равно старалась держаться мест, где пару дней назад паслись коровы, чтобы ненароком не потеряться в густой траве, как это уже однажды случилось несколько лет назад, когда она решила отнести отцу в поле ужин. До первых рядов пшеницы девушка дошла нормально, но потом будто оказалась в сплошном море одинаковых жестких стеблей. После того случая ей не разрешали приближаться к пшенице, вязать лапти и шить у нее тоже никак не получалось. Вот и вышло, что из всей работы по хозяйству девушка могла заниматься либо уборкой, либо выпасом скота, либо вырезанием ложек (последнее получалось у нее особенно хорошо). Когда родителям нужна была помощь, ее еще просили обрабатывать овощи, но она так сильно рисковала пораниться, что занималась этим лишь в крайнем случае. К печи или костру ее не подпускали и подавно. Подумав об этом, она машинально потерла давным-давно обожженные ладони и вздохнула.