Чтение онлайн

– А как вас зовут, уважаемый? – хозяин подождал, пока прекратятся смех и ехидные замечания.

– Моё имя Генрик, и родом я из села Рид, что в Айхштеттской епархии.

– Далече. – Корчмарь что-то прикинул в голове. – Отсюда дней 20, ежели пешком, или с десяток по реке. Мой брат в том направлении ходил, с обозом, так сказать, а у сестры в Айхштетте родился первый муж.

– Этот, што гход тому как приставился? – просипел кто-то из сидящих.

– Да, Абель, именно тот.

– А путь куда держите? – Мате опять повернулся к Генрику.

– В Кишбайч. Хочу попытать счастья в большом городе. – Юноша мечтательно улыбнулся.

– Ну, хах, в пути вы, видимо долго, а конца-края ему так и не видно. Отдохнуть бы. Вам, послушникам же женщины не запрещены?

– А как же? Не запрещены, конечно. – Гость маслянисто улыбнулся. – Господь же сам говорил: «Плодитесь и размножайтесь!». Так что вы все, господа, - Генрик опять повернулся к другим постояльцам, - когда бабу на сеновал тащите считай, святым делом занимаетесь и прославляете имя Его.

– Ахахахахах, - мужики в корчме едва не задыхались, - мы шо, пошитай пошти что швятые. А давай к нам в церковь, вместо Алисандера, или как его там. Его побьем, а тебя посадим. Аххахаха.

– А что, денег хватит? Ты, вроде не богач. – Трактирщик, единственный, оставшийся серьёзным, явно заинтересовался клиентом.

– А у тебя вроде не столичный бордель. – Генрик насмешливо выгнул брови и кинул хозяину в руки мешочек.

– Тебе считай, повезло, парень. – Ухмылялся Мате. – В нашу паству прибыла свежая кровь, послушник. Правда, в чужой монастырь со своими порядками не суются, так ведь? А вот наша юная леди так не считает, так что, боюсь, придётся тебе организовать для дамы проповедь о послушании.

– А вы, я смотрю, подкованы не только в мастерстве чашек и мисок. – Генрик по-новому взглянул на корчмаря. – От просвещения заблудших я, конечно, не откажусь, - он улыбнулся, - в конце концов, это мой долг будущего сановника.

– Эй, Вэнс. – Мате подождал, пока вышибала к нему повернётся. – Отведи гостя на верх, в ту самую комнату.

– Ту самую? Ага. – Венс подумал с пол минуты, потом резко хватанул гостя и поволок к лестнице.

– Эй, парень. – Корчмарь окликнул гостя, когда тот уже был на лестнице. – Как твоя эта штука называется, с бумажками?

– Тубус, господин. – Генрик, задыхаясь, подёргал предметом в воздухе. – Тубус.

Марика шла по коридору. В последнее время её всё реже по нему тащили, остатки гордости в ней почти замолчали. Тем более что к комнате, которую заботливый корчмарь изнутри оббил войлоком и завесил коврами от шума, она уже привыкла. Того, с кем придётся провести ночь, она заметила ещё в общем зале. Слышала, что он говорил, и как на это реагировали другие люди, но от этого становилось только противнее: богатенький горожанин думает, что за свои деньги имеет право купить чью-то жизнь, пусть и не на долго. Хотя, происходящее сейчас - только подтверждение его правоты. Здоровяк вышибала шёл сзади, тяжело переваливаясь с ноги на ногу и то и дело хлюпая носом. Уже перед самой дверью она вдруг поняла, что тогда, в зале, не увидела лица нового постояльца.

Дверь, единственная на весь постоялый двор смазанная лучше, чем никак, открылась без скрипа. Свет из коридора выхватил силуэт гостя, которой, отвернувшись к окну, стоял на коленях. «Молится, что ли?» - удивлённо подумала Марика. Но развить эту мысль не успела.

– О, спасибо, что доставил её прямо сюда, любезнейший. – Сладости тона повёрнутого спиной человека могли позавидовать пчёлы. – А теперь, будь любезен, оставь нас наедине. А ну как она вразумлениям предаваться будет только через силу. Али вообще бесноватой окажется? Тогда и экзарцизмы придётся применять. Так что, лучше тебе к нам не заглядывать. Понятно?

– От шево ж не понятно? – Пробубнил громила, толкнул девушку в помещение и, закрыв дверь, был таков.

Зашелестели шторы. Он закрыл окна, так, что только свеча перед ним освещала комнату. Накинул капюшон на голову, покрывая пепельно-серые волосы, среди которых проглядывались отдельные каштановые штришки, и, встав с колен, повернулся к свету спиной, развалившись на стуле. Марика замерла.

– Ну что, ещё посидим, или ты уже начнёшь? – В голосе гостя зазвенела сталь.

Девушка испуганно вздохнула, но взяла себя в руки и шагнула вперёд. Он тут же вскинул руку в останавливающем жесте.

– Точно, совсем забыл о нашей ситуации. – Сказал Генрик устало. – Пожалуй начну я. Тринадцать дней назад, вы, госпожа, во время исповеди упомянули щекотливую ситуацию, связанную с вашим возлюбленным.

– Что? – Марика не поверила своим ушам.

– Тогда же отец Александр уверил вас в том, что поможет. И, как вы можете убедиться, не обманул. – Тень, образованная горящей свечой в помещении, лишённом другого света, надёжно скрывала лицо говорившего. – Итак, что вы можете мне сказать, дабы я мог подобрать более… действенное, - в голосе Генрика проскользнула задумчивость, - решение.

– Но… как я могу вам доверять? – Девушка была совершенно сбита с толку. – Кто вас послал, и зачем?

– Рим. – Расплывчиво ответил человек. – Римская курия послала меня помочь жителям этого поселения. В том числе и вам. – Человек не то злился, не то издевался, говорил пространно, не внося ни капли понимания.

– И что мне, просто в это поверить?

– Хватит болтовни. – Резко бросил Генрик, и девушка вжалась в стену. – У вас нет другого выбора, так же как у вашего многоуважаемого суженого. Либо ты говоришь, и завтра утром вы вместе умчитесь покорять свою мечту, либо ни один из вас вообще не доживет до завтра. – Закончил он холодным тоном.

– А… стойте… я не… - Марика испуганно подняла глаза на недвижимую фигуру, кажется, лишённую всякого сострадания, и вообще эмоций, и, сдавшись, заговорила, - три недели тому как с Гюри стали происходить странные вещи. – Она уже окончательно перестала что-либо понимать, ответы гостя вызывали только больше вопросов, а угроза совсем не казалась пустой. Сам же он расслабленно откинулся в кресле, всем своим видом показывая, что готов слушать. – Сначала он только приходить стал реже, думала, заболел что ли. Потом как-то совсем пропал. Я в поле иду евойное, где он работает… чу, а его там и нет. По всему селу бегу: ни у друзей, ни в корчмах – нигде родимого не найду. Уж чего только не думала, и что убёг, и, что, прости, Господи, помер. Только на третий день пришёл он ко мне, худой, побитый весь, и говорит: «Не ищи меня боле, потому как не человек я отныне, а оборотень в зверя лесного». – Она запнулась, опять взглянув на странного гостя.
– Ну я за голову схватилась, да гляжу…

– Короче. – Резко прервал слушатель. – Говори по делу.

– По делу? Это можно – Марика призадумалась. – Поговорили мы с ним, простились, да так он в лес и ушёл, жизнью звериною жить. Да вот только не послушалась я, и нашла его по следам. – Он молчал. – Гляжу однажды, в кустах: зверь зверем, - девушка уже говорила как заведенная, - да вот только разговаривает человеческим голосом, бранится, да скулит. Верите, а? Господин. – Она никак не могла решить, как обращаться к загадочному собеседнику.