Чтение онлайн

Яцько рассуждал, как взрослый. Иваник переглянулся с Кузьмой: их сомнения, можно ли поручить такое важное дело ребятам, развеялись. Яцько доберется до Сечи. Вдвоем с Семашко - и подавно. Арсена там найти нетрудно...

– Ну, чего еще, я согласен, - сказал Семашко.

Надо думать, ему тоже надоело сидеть на спудейских харчах, хотелось на свободу, на днепровское приволье.

– Вот и ладно, хлопцы, - улыбнулся Кузьма Рожков.
– Отойдем-ка в сторонку. Надо будет кое-что вам рассказать и передать...

Они зашли за угол дома и сели на потемневшую от времени и непогоды скамейку под кустом сирени.

2

В который уже раз возвращался Арсен из ближних и дальних странствий в Сечь, но всегда его охватывало радостное возбуждение при мысли о встрече с товариством, с друзьями. Он не воспринимал такие встречи как что-то обычное, будничное. Это были для него самые счастливые дни в жизни.

Когда посольство в сопровождении Гази-бея и сейменов достигло границ Крымского ханства и ступило на земли Запорожья, сторожевые казаки проводили членов посольства до Сечи, а братчики устроили им торжественную встречу.

Все стены крепости были усыпаны казаками. С надвратной башни прогремела пушка. Кошевой и старшины, в праздничной одежде, с клейнодами, встретили Тяпкина и его людей на майдане и провели в посольский дом.

Арсена и Романа окружили друзья.

– Сынок, как ты отощал на чужеземных харчах!
– Метелица прижал Арсена к груди.
– Знать, нелегок посольский хлеб... Но хорошо, что живой-здоровый вернулся. Казаку лишь бы кожа да кости, а мясо нарастет...
– Он тяжелым кулаком вытер слезу.
– Тьфу, черт! Стареть небось начинаю, разрюмился, как баба...

Арсен поцеловал его в колючую щеку.

– Спасибо, батько Корней, за твое доброе сердце... Спасибо, друзья, что так встретили!

Арсен и Роман переходили из одних объятий в другие, пока Палий не сказал:

– Будет вам челомкаться да слезу пускать... Арсен, получена для тебя важная весть!

Все смолкли. Арсен кинулся к Палию.

– Какая, батько Семен?

– Садитесь и слушайте. В два слова не скажешь... Вы, хлопцы, долго путешествовали, а жизнь тем временем не стояла на месте - текла и текла. Вот и накапало малость новостей...

Уселись под солнцем кто где: на бревне, заменявшем скамью, на завалинке у куреня, а то и прямо на теплой весенней земле.

Арсен никак не мог дождаться, когда заговорит Палий. По глазам Палия видел: что-то особенное знает.

– Не томи, батько!

Палий разгладил пшеничные усы.

– Приезжали из Киева хлопцы - Яцько да с ним Семашко...

– Что случилось?
– побледнел вдруг Арсен.
– Несчастье с нашими? Слух прошел - нападали на Киев людоловы...

– Нет, нет, у них все в порядке.
– Палий широко улыбнулся, успокаивая казака, и произнес: - Нашлась Стеха...

– Стеха?.. Где она была?

– В Буджаке... Она и сейчас там.

– В Буджаке...
– Арсен на мгновение умолк, а потом тихо спросил: - А Златка?

– Про Златку ничего пока не известно.

Арсен не скрывал разочарования и недоумения.

– Гази-бей сказал, что Златку выкрал Чора, сын Кучук-бея. Теперь получается - опять о ней ничего не известно?..

– Вот как?
– удивился Палий.
– Хлопцы передали, что Чора похитил Стеху... Она теперь его полонянка.

– Его полонянка?!
– воскликнул Роман.
– Жизни не пожалею, а доберусь до него! Своими руками придушу!.. Будь потом что будет!

– Постой, Роман! Не торопись убивать. Вы далеко не все знаете, друзья.

– Что еще?

– Чора - мой племянник...

– Племянник?! Чора?!
– Арсена и Романа как громом поразило.

– Его мать - моя младшая сестра Варвара.

– О! О!..

– Да, моя сестра - жена Кучук-бея, буджакского мурзы.
– Палий грустно покачал головой, глаза его потемнели, стали жесткими, суровыми.
– Много лет назад во время разбойничьего набега попала к нему в полон да так и осталась в Аккермане до сих пор... Несчастная!.. Что может быть горше неволи! Разве что смерть... Там мужчин посылают на галеры, женщин - тоже не на легкую работу, а молодых красивых девушек беи, мурзы да сеймены забирают себе в гаремы, где в слезах, без радости и любви, они проводят молодость, постепенно привыкают, рожают детей... Нам на погибель!.. Проклятье!..

Палий разволновался, сжал кулаки.

Арсен впервые видел его таким.

– Не печалься, батько! Закончится когда-нибудь народное лихо, отрубим мы хищникам их загребущие лапы!

– Отрубим! Сомнений нет!
– согласился Палий, немного поостыв.
– Жаль сестренку, любимицу всей нашей семьи. Но иногда и несчастье помогает свершиться доброму делу. Вот видите?
– Он достал кусок пергамента.
– Это ярлык... Он откроет нам не только дорогу в Буджак, но и двери дома белгородского мурзы. А там посмотрим, что делать... Сестра нам, конечно, поможет...

– Батько, так едем скорей!
– Арсен вскочил.
– Не будем мешкать!

Палий добродушно ухмыльнулся.

– Подожди! Не спеши. Надо как следует приготовиться в дорогу.

– А чего нам готовиться?

– Как чего? Нужны кони, деньги, харчи... Да не помешает взять несколько пленных с собой, на случай ежели придется выкупать девчат или обменивать... Не забудь и про подарки: в гости еду, к родной сестре!

Арсен почесал затылок.

– И правда... А жаль! Где бы раздобыть денег?
– И он вывернул карманы.
– Вот, несколько шелягов... У тебя как, Роман?

Роман помрачнел и развел руками:

– У меня и того меньше...

Но тут подхватился Секач, сорвал с головы шапку.

– А братчики зачем? Пойдем по кругу, глядишь, и соберем... А ну, кто больше?
– И он бросил золотой.

В шапку посыпались монеты - московские серебряные рубли, выпущенные царем Алексеем Михайловичем, польские злотые, персидские риалы, итальянские динары, испанские дублоны, английские гинеи, датские и шведские кроны, немецкие таллеры, турецкие куруши и пиастры... Пожалуй, не было на свете таких монет, которые не попадали бы в те времена на Запорожье.

Обойдя побратимов, Секач потряс шапкой, из которой донесся металлический звон, и направился к майдану, где бурлило людское море...

– Деньги будут!
– хитро подмигнул он при этом.

Обрадованный удачной выдумкой Секача, Палий не мешкая начал отбирать себе спутников.

– Арсен - раз, Роман - два, - загибал он пальцы на левой руке. Метелица - три, Секач - четыре, я - пять... Ну и хватит, думаю... Иначе, чего доброго, ордынцы не за гостей нас примут, а за разбойников, подытожил он.