Чтение онлайн

На пару минут над нашим столом повисла пауза, которую мы с Эрастом использовали, чтобы прикончить свои супы. Всё-таки есть во время серьезного разговора не слишком удобно, особенно если пытаешься произвести впечатление на своих собеседников.

Князь же сидел в полной задумчивости, начисто позабыв про деликатесы. Он напряженно о чем-то думал, но я счел, что лезть к нему в голову в сложившихся обстоятельствах попросту бестактно. Опять же: а вдруг он носит соответствующий сигнальный артефакт? Или просто сам почувствует постороннее вмешательство? Нет-нет, свое любопытство я смогу удовлетворить и другим способом.

— Хорошо, — решился Асатиани. — Я готов пообещать, даже поклясться при необходимости, что ваш младший брат не станет обучаться некромантии против его желания, если по прошествии времени обнаружится, что он владеет другим даром. При подобном условии вы не станете препятствовать нашим встречам с вашей мачехой с целью моей дальнейшей женитьбы на ней?

— Глафира Анатольевна взрослая женщина и сама способна выбрать себе нового мужа. Я не собираюсь её каким-либо образом неволить в данном вопросе или препятствовать её волеизъявлению. Но если она скажет мне, что не любит вас, а вы продолжаете её преследовать, тогда я буду вынужден вмешаться и защитить её.

— Но вы ведь формально больше не относитесь к роду Изюмовых? — напомнил князь.

— В данном случае это не имеет значения, — отрезал я. — Если мачеха попросит меня о защите, она её получит. Ей и так несладко пришлось после гибели мужа и падчерицы, только поездка на богомолье смогла хоть как-то успокоить бедолажку. Поэтому повторю еще раз: все зависит от Глафиры Анатольевны. Я — всего лишь инструмент в её руках.

— Как вы считаете, у меня есть шансы добиться её благосклонности?

Я припомнил наш последний разговор с Глафирой и кивнул.

— Она назвала вас необычным мужчиной. Внимательным, с тонким чувством юмора. На мой взгляд, это скорее «да», чем «нет». Но если вы будете давить на неё, требуя определиться, какой именно дар будет развивать её сын, вы рискуете своими руками разрушить возведенные с таким старанием мосты.

— Надо же, она обсуждала меня с вами, — залился улыбкой Асатиани. — Я даже не мог надеяться на это!

— Скажите, князь, раз уж у нас с вами зашел такой разговор. На что вы рассчитываете в долгосрочной перспективе? Думаете, при благоприятном стечении обстоятельств Глафира Анатольевна подарит вам еще одного сына, раз у нее уже получился Емельян?

Вот уж чего я не ожидал, так того, что Леван и Эраст дружно расхохочутся после моих слов. Еще и охранник к ним присоединился, правда, он в отличие от этих двух смеялся тихо, деликатно прижав к губам свою огромную ладонь.

— О нет, мой юный друг! — произнес мой собеседник. — Вот на это у меня точно нет ни малейшей надежды. Уж не знаю, как так повелось, возможно, наш предок поймал какое-то сложное проклятие, но… князья Асатиани в неволе не размножаются! В законном браке у нас рождаются только дочки! Необъяснимый, но неоднократно подтвержденный факт.

— Подождите, но как-то ведь вы титул свой передаете при этом? — опешил я.

— Да. Выбираем самого достойного среди бастардов и ставим его перед фактом. И тебе, оболтус, — повернулся князь к Эрасту, — тоже предстоит через это пройти. Ты у меня единственный, сам понимаешь. Хоть и вырос непутевым, но… дар семейный у тебя присутствует, и кровь моя в жилах течет.

Миндель в ответ на это лишь закатил глаза, давая понять, что дворянский титул, полученный таким путем, его ничуть не привлекает.

— Вот упрямец! — со скрытым одобрением прокомментировал это Асатиани. — Ну ничего. Я вон тоже при рождении другие фамилию и отчество имел, однако же справился, когда отец указал на меня.

— Простите за нескромное любопытство, а у него и другие сыновья были? — не удержался я от вопроса.

— Трое, — кивнул Асатиани. — Но некромантом среди них вырос только я. Так что его выбору никто не поразился, сами понимаете.

— Удивительно! — прокомментировал я и ничуть не покривил душой.

— Что же, Валерьян Николаевич, вижу, что я не зря повстречался с вами. Вы подарили мне надежду на то, что я смогу растопить сердце вашей прекрасной недотроги-мачехи. И я помню ваши слова о том, что я никоим образом не должен давить на нее, апеллируя к дальнейшему выбору пути её сына. Хотя и не скрою: мне было бы приятно, если бы он всё-таки выбрал нашу стихию. Я смог бы стать ему неплохим наставником.

При этих словах Эраст фыркнул.

— А что, я плохо тебя учил? — недоуменно поднял брови Асатиани. — Всё, за что я могу себя винить, так это за чрезмерную мягкость. Вот какого рожна ты с таким талантом в патологоанатомы намылился, а? Всё равно что тончайшей фарфоровой чашкой воду из грязной лужи черпать.

— Ой, не начинай только! — скривился Миндель.

— А я не начинаю! Я продолжаю настаивать на том, что ты гробишь себе жизнь!..

Прикинув, что мы с князем уже всё выяснили, а присутствовать при семейной ссоре нет ни малейшего желания, я предпринял попытку расплатиться и уйти. Асатиани тут же поставил меня перед фактом, что платить будет он и точка, иначе обида на всю жизнь. Ладно-ладно, сделаю вид, что поверю. Опять же: экономия средств налицо. «Пижоны» — ни разу не бюджетное заведение. В общем, оставив отца и сына мусолить тему, ставшую причиной их раздора, я вышел на свежий воздух и отправился к общежитию, размышляя о причудливых поворотах судьбы.

Не знаю, что меня насторожило. Может, память прошлой жизни дала о себе знать? Правда, тогда я выходил из здания, а не заходил в него, и в меня стреляли, а эта дамочка, что стоит неподалеку от крыльца общежития, в руке нож сжимает, но аналогия-то напрашивается самая прямая…

— Я тебя ненавижу! — произнесла дамочка, уставившись на меня остекленевшим взглядом.

Да, я воспользовался своими способностями, скрывать не стану. А что такое? Меня тут убивать как бы собрались, могу защищаться всеми возможными способами. Сам же первый дал о том знать деду и Карпу Матвеевичу, поскольку возникшая ситуация к ним тоже прямое отношение имеет. Поэтому искренне надеюсь, что через полчаса — край минут через пятьдесят это недоразумение от меня заберут и будут задавать ей вопросы уже в стенах соответствующего заведения. Ну а пока кавалерия не прискакала, буду крутить барышню сам.

— Как давно ты знаешь обо мне?

Чем люблю допрос под жестким ментальным контролем, так тем, что нет возможности схитрить, сыграть на полутонах. Человек отвечает честно, даже если очень не хочет этого делать. А мне что-то поднадоело быть добрым и понимающим к тем, кто открыто выступает против меня.

— С момента твоего рождения.

Значит, отслеживала дальнейшую судьбу отца своего бастарда. Что, впрочем, вполне логично. Вдруг как получится в трудную минуту вновь к княжескому боку прильнуть и очередные преференции получить?