Чтение онлайн

Я прохожу половину особенно тусклого прохода, когда в нос ударяет это.

Запах.

Слабый, почти погребенный под ароматами промышленных чистящих средств, плесени и горьких химических нот подавителей запаха. Но безошибочно узнаваемый.

Омега.

Мои ноздри раздуваются, когда я делаю глубокий вдох, пытаясь уловить больше этого неуловимого аромата. И это не просто какой-то там запах омеги: этот пахнет жимолостью и летним дождем, мгновенно притягивая к себе, но примесь чего-то лекарственного приглушает его восхитительные ноты.

Лихорадочный пот и болезнь.

Больная омега?

Здесь, спрятанная в недрах арены?

Любопытство покалывает вдоль позвоночника. Я иду по следу, как ищейка, и каждый шаг приближает меня к его источнику. Тропа ведет меня через череду всё более узких коридоров, некоторые из которых едва освещены мерцающими лампами аварийного света.

Большинство повернуло бы назад, почувствовав тот первобытный страх, который темные замкнутые пространства вызывают в человеческом мозгу.

Но я не большинство.

Запах становится сильнее, когда я сворачиваю в очередной коридор. В его конце находится заброшенная раздевалка, дверь которой слегка приоткрыта, а изнутри доносится безошибочно узнаваемый шум льющейся воды.

Душ.

Из щели валит пар, неся с собой этот восхитительный аромат — теперь он стал куда сильнее без той химической примеси, которую я уловил ранее. Чистая омега, женщина.

И что-то ещё.

Что-то, что приводит мои инстинкты альфы в боевую готовность, словно солдат, замирающих по стойке смирно.

Я замираю, удивленный собственной реакцией. Я и раньше встречал омег, и довольно часто, но никогда ещё один лишь запах не действовал на меня подобным образом.

А затем воздух меняется. Коридор заполняет новый запах.

Альфа.

От темноты в дальнем конце коридора отделяется массивная тень. Громада с черной маской, закрывающей нижнюю половину лица, движется ко мне с удивительной для гиганта грацией, пожирая расстояние между нами длинными, целеустремленными шагами. Словно лев, принявший человеческий облик.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Должно быть, это Призрак — мой новый товарищ по команде.

Как удачно.

— А, идеальное время, — произношу я вслух. — Я надеялся встретиться с тобой до официального знакомства. Я Валек. Твой новый крайний нападающий. Полагаю, я займу шкафчик рядом с твоим.

Никакого ответа. Лишь неумолимое приближение двух метров воплощенного насилия. Теперь он достаточно близко, чтобы я смог разглядеть дикую ярость, горящую в его холодных синих глазах.

Кто-то явно не умеет играть с другими.

— Просто осматриваюсь, — продолжаю я, лениво обводя рукой пространство вокруг нас. — И я уловил здесь внизу крайне интересный запах, — я стучу себя по носу, ухмыляясь ещё шире. — Омега. Вижу, ты ее тоже почуял.

Его кулак с хрустом врезается мне в челюсть быстрее, чем я успеваю осознать это движение. От удара моя голова откидывается назад, перед глазами вспыхивает белым, а рот наполняется кровью.

Уже много лет никому не удавалось нанести мне такой чистый удар.

Удивленный смешок вырывается из моей груди, когда я выпрямляюсь и разминаю плечи:

— Что ж, это один из способов поприветствовать нового товарища по команде.

Призрак не тратит дыхание на любезности. Он снова бросается на меня, словно товарный поезд сфокусированной агрессии; я делаю шаг в сторону, но он предугадывает это движение, доставая меня скользящим ударом по ребрам.

В ответ я наношу резкий тычок ему в почку, проверяя защиту. Он едва вздрагивает. Вместо этого он хватает меня за руку и, используя мою собственную инерцию, впечатывает меня в стену с такой силой, что из легких выбивает весь воздух.

Бетон за моей спиной трескается. Или, может быть, это мой позвоночник.

— Ты защищаешь омегу, — вслух понимаю я, ухмыляясь сквозь боль. — Как благородно.

Из-за его маски доносится рычание, низкое и угрожающее. Ни единого слова, и вообще ни единого звука, который обычно издает человеческое горло. Но посыл кристально ясен: убирайся.

Но у меня нет ни малейшего намерения этого делать.

Резко вывернувшись, я бью его коленом в солнечное сплетение. Он кряхтит — это первый звук, который я от него слышу, — и его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы я смог вырваться.

Мы кружим друг напротив друга в узком коридоре — два альфы, сцепившиеся в демонстрации доминирования, старой как сам мир. Кровь сочится из пореза на моей скуле: должно быть, свежий шрам разошелся. Дыхание Призрака слегка затруднено — единственное свидетельство того, что мне вообще удалось нанести ему хоть какой-то урон.

— Мне говорили, что «Призраки» — сплоченная группа, — бормочу я, сплевывая кровь. — Но я ожидал хотя бы рукопожатия перед тем, как начнется избиение.

Призрак снова бросается вперед. Я подныриваю под его руку, нанося мощный апперкот в его скрытую под маской челюсть. Его голова откидывается назад, но он мгновенно приходит в себя, нанося удар наотмашь, который отшвыривает меня к противоположной стене.

Боль расцветает в лопатке. Хорошо, боль концентрирует разум.

Я бросаюсь на него, делая ложный выпад влево, а затем всаживаю кулак в его правый бок — в то же самое место, куда я бил раньше. На этот раз он вздрагивает, и я развиваю преимущество, нанося еще один удар в челюсть.

В ответ он хватает меня за волосы и бьет моей головой о стену — один раз, второй, третий.

Я вскидываю колено между нами, создавая ровно столько пространства, чтобы высвободить правую руку, и с собственным рычанием вкладываю все оставшиеся силы в один-единственный, прицельный удар прямо ему в горло.

Эффект оказывается мгновенным.

Его хватка разжимается, когда инстинкты выживания его тела берут верх надо всем остальным. Он отшатывается назад: одна рука хватается за горло, другая упирается в стену. Влажный, сдавленный звук вырывается из-под его маски — наполовину кашель, наполовину рычание. Впервые с начала нашей стычки огромный альфа выглядит уязвимым.

— Интересно, — бормочу я, фиксируя в памяти эту значительную уязвимость на будущее, пока отталкиваюсь от стены и разминаю ноющие плечи до хруста. — Твоя ахиллесова пята — это горло. Буду знать.