Чтение онлайн

Слова давались с трудом, в горле клокотала кровь.

– Да? – обрадованный тем, что ему удалось наконец-то сломать упрямого воина, некромант подошел к висящему гиганту и, встав на цыпочки, повернул к узнику голову, давая понять, что готов услышать так долго выбиваемое признание. – Я тебя слушаю.

– Я хотел сказать... что... – в этот момент Ривлок изогнулся и изо всех оставшихся сил вцепился Феасагу зубами в ухо.

Повернув голову, он оторвал высохший от старости орган, выплюнул на пол и расхохотался. С губ стекала черная кровь некроманта.

– Хотел сказать, что ты теперь безухий! – продолжая зловеще хохотать, прорычал воин.

Завизжав от боли и обиды, Феасаг выдернул из рук Костолома раскалившийся прут и с силой вдавил в грудь обнаженного гиганта. Смех Ривлока тотчас сменился стоном и он потерял сознание.

Очнувшись, воин вновь увидел перед собой сморщенное серое лицо. Некромант, остановив собственное кровотечение, теперь вливал силы в замученную жертву. Уже который день они поступают одинаково – доставляют нестерпимую боль, а затем сами же приводят в чувство. И так по кругу. Боль – тьма – боль, боль – тьма – боль.

– Сегодня, – сообщил ему Феасаг, – я узнаю у Верховного Жреца, что с тобой делать дальше. Я вижу – твоего упорства не сломить. Так что тебя ждет либо мучительная смерть, либо зомбирование. И я даже не знаю, что для пособника предателя лучше.

Сказав это, некромант резко развернулся, махнул рукой Свергу и вышел из темницы. Следом за ним, погасив очаг и тяжело дыша, послушно потопал палач Кейола. Тихо скрипнула дверца и Ривлок в который раз остался в кромешной тьме, в компании с назойливыми насекомыми.

Но воин не слишком обращал на них внимание – жизнь в храме, а тем более в Яслях Боли, учит сосредоточиваться на главном, несмотря на неудобства. Наедине с самим собой он может, наконец, отрешиться от того, что его окружало и помедитировать. Не склонному к магии Ривлоку здорово помогала эта процедура, которой его когда-то научил единственный в Эргоне друг, последние годы являвшийся его командиром. Незаметно для себя измученный воин провалился в воспоминания. События давних лет встали перед глазами будто это происходило вчера.

***

Его родной город тогда разграбили Черные Всадники. Они убили всех взрослых мужчин, а женщин и детей согнали в деревянные сараи на окраине. Продержали их там до поздней ночи. Затем, погрузив в клети на телегах повезли в Кейол.

В свои семь лет Ривлок был толстым мальчиком, да и ростом уже тогда на голову выше сверстников. До того, как войско Кейола напало на Лиданию, он жил на улице, питаясь тем, что мог найти на помойках, а потому и сам не понимал, отчего не был таким же тощим, как и его собратья-сироты. Наверное телосложение досталось ему от родителей, которых Ривлок совсем не помнил. Одно мальчик знал точно – сыном благородных родителей он не был, иначе бы не бродил по улицам в поисках пропитания.

По дороге в Кейол пленников ни разу не покормили и когда их по прибытии выгнали на большую площадь перед храмом, они еле передвигали ноги.

– Теперь вы принадлежите Цашесу! – услышал Ривлок громоподобный голос, разнесшийся над толпой. – И ваши жизни либо прервутся сегодня, либо будут отданы в услужение ему!

Он не видел говорившего, так как стоял в середине скопления людей, но помнил, что тогда думал – кто же такой этот Цашес и почему отныне они должны ему принадлежать?

Голос стал тише и начал сыпать приказами:

– Младенцев, невинных дев и детей до семи лет – на жертвенник! Мальчиков от семи до десяти – в Ясли Боли! Остальных – псам!

Послышались крики, удары, плач. Людей делили на группы в соответствии с указаниями. Ривлока определили в Ясли.

Загнав детей в длинные каменные бараки с деревянными полками вместо постелей, воины в черной броне удалились, предоставив их самим себе. Многие дети плакали, один из благородных порезал себе руку в сильном желании помереть.

"Вот дурак", – подумал тогда Ривлок, влезая на одну из полок.

Умереть всегда успеть можно, а сейчас нужно узнать чего от них хотят. А там, глядишь, и выжить получится. Он, наверное, был единственным, кому тогда удалось уснуть – уличному мальчишке доводилось спать и на более жесткой поверхности, чем голые деревянные доски.

Ближе к полуночи его разбудил новый гул испуганных детских голосов. Он поднял голову и увидел вплывающую в барак призрачную тень в капюшоне. Она остановилась недалеко от входа и зависла в воздухе. Вслед за ней в помещение вошел грязный мальчишка, ростом ниже всех присутствующих здесь детей.

Тень прошипела что-то развернувшись к новенькому и выплыла наружу. Высокие створки дверей снова захлопнулись. Низенький паренек, не обращая внимания на остальных, влез на свободную полку, лег и отвернулся к стене.

Так Ривлок первый раз увидел Тидреда.

На следующий день им принесли поесть. Котел какой-то бурды и несколько ведер теплой мутной воды. Кучу пустых деревянных мисок просто бросили на пол.

Первая драка в бараке произошла именно тогда. Дети дрались за еду, вырывая друг у друга наполненную посуду, а воины в черных латах хохотали и подзуживали дерущихся.

Ривлок дождался пока утихнут страсти и подойдя к котлу увидел, что еды там хватит как минимум еще десяти таким, как он. И чего было ссориться?

Насыпав себе в миску осклизлой каши, Ривлок ладонью начал отправлять ее себе в рот, так как ложек им так и не дали. Он обратил внимание, что паренек, которого привела тень, так и не подошел к котлу. С трудом доев отвратительое на вкус варево, Ривлок набрал порцию в свободную миску и подошел к новенькому.

– Держи, – сказал он внимательно осматривающему его сидящему на полке мальчишке. – Не помирать же с голоду только потому, что нас заперли здесь, как скот. Хотя жрачка и правда скотская. На мусорках и то вкуснее.

– Спасибо, – новенький и не думал прикасаться к протянутой ему еде. – Меня не заперли. Я сам сюда пришел.

И улегшись, он вновь отвернулся к стене.

Пожав плечами, невозмутимый Ривлок съел и эту порцию, решив, что силы ему вскоре понадобятся, и, вернувшись на свое место, уснул. Улица научила парнишку наедаться впрок, несмотря на вкус пищи, и что сильная резь в желудке – худшее из зол.

А наутро пришли трое мужчин. Приказали величать их Наставниками. Они дали детям настоящее оружие, поставили в пары и заставили сражаться.