Чтение онлайн

–  Двухэтажный дом?
– спросил Рябов.
– Своими руками строил?
– О доме ему откровенно рассказал сам Левон: столько труда вложил, столько денег, а теперь бросать?

–  Дом, - подтвердил Муромцев.
– Однако я не спешил бы Левку судить за собственнические мысли о доме. До армии он работал в бригаде шабашников. Вы про такие бригады в «Литературке» читали? Одни пишут: грабеж колхозной кассы. Другие: благо для колхоза, потому что в деревне еще нет своей строительной базы. Такая вот дискуссия в печати. А по Левкиным рассказам - старинный промысел, народная традиция. Работают от зари до зари, на полную катушку. Лодырь у армян-шабашников и дня не продержится - вышвырнут. И профсоюз не заступится. Любопытная ситуация, не правда ли? Свои плюсы и свои минусы. Вам ведь нравится, что Левка такой умелец и безотказный работяга?

Рябов подумал: «Ну трепач…»

–  По Левкиным рассказам, - с удовольствием развивал свои соображения Володя, - он за сезон тысячи греб. И все деньги вкладывал в дом: один раз его строишь, на всю жизнь, чтобы и детям остался… Не отсуживать же Левке свою долю у отца с матерью, этого он не сделает, а ведь есть прохиндеи, что и судятся с родителями… Так ведь?

–  Все-то вы, Муромцев, понимаете, все-то вы можете разложить по порядку, - нехотя сказал Рябов.
– И товарищи вас за это, кажется, уважают. Но я бы на вашем месте попридержал свою рассудительность.

–  Почему?
– Муромцев покраснел самолюбиво.

–  Логически, как это вы умеете, не объясню. Посмотрите у Пушкина в заметках. Пушкин считал, что тонкость не доказывает еще ума. Что глупцы и даже сумасшедшие бывают удивительно тонки. И даже больше: тонкость редко соединяется с гением, обыкновенно простодушным, и с великим характером, всегда откровенным.
– Рябов почти услышал, как слаженно заработал новехонький механизм молодого быстрого ума, и почти увидел как в сосредоточенных зрачках замигали контрольные лампочки.
– Я это говорю не в обиду вам…

–  Понимаю! И хотел бы почаще слышать такие замечания. Мне это необходимо. Я ради этого в армию пошел. Скажите, считаете ли вы меня самодовольным человеком?

–  Нет, - ответил Рябов.
– Самодовольным - нет. Вы скорее человек прагматичный, здраво оцениваете свои возможности. Но по части логических построений частенько перехватываете, переигрываете. Сказали бы иногда словечко в простоте.

–  В простоте так в простоте!
– охотно согласился Муромцев.
– Дело в том, что уже не Кочарян артачится, а она. Левка ей записку посылал. Мальчишка тут есть для таких поручений - Сашкой зовут. Услужливый, но не задаром. Он с Левкиным посланием обратно притопал - не приняла. Обиделась, что ли… Кому-то из ребят все же придется вмешаться, я так думаю… - Он встал.
– Можно идти?

–  Еще один вопрос. Синяк Кочаряну под глазом кто поставил?

–  Никаких стычек с представителями местного населения не было, - успокоил Муромцев начальство.
– Синяк получен на территории части.

После дипломатических переговоров с лейтенантом Муромцев решил: позиция его, в общем, была правильной. Синяком дело не кончится, ребята непременно припрут Левку к стенке: женись - и точка, не позорь Советскую Армию. Требование несколько примитивное, но в чем-то совпадающее с убеждениями Муромцева: допуская в иных прочих случаях какие-то отклонения от истины и нравственных правил, человек в отношениях с женщиной всегда обязан оставаться порядочным - это инстинкт самосохранения личности, а не только голос совести.

Надо все это Левке попроще растолковать, вколотить в бычью башку неотвязную мысль: родная мать - хотя она сейчас и шлет ему свои восточные проклятья - сама же первая не простит сыну, если он смалодушничает, уронит мужскую честь. Такой довод на Левку подействует сильнее кулаков. И начальство будет довольно, если история с Левкой и его девчонкой не перерастет в ЧП, подрывающее дружбу воинской части с местным населением.

Возвращаясь от лейтенанта, Муромцев думал: что можно извлечь для себя полезного на будущее из такого забавного эпизода солдатской службы? Можно извлечь важное правило: если все время показывать людям ум и проницательность - становишься неинтересным. Необходимы время от времени неожиданные вспышки. Но надо взорваться и тут же самому себя остановить. Показать, что и вспышки твои управляемы.

Окрик Коротуна вернул его из будущей интеллектуальной жизни на каменистую землю военного городка.

–  Почему не приветствуете? Уставчик подучить, подучить!
– отечески рекомендует краснолицый майор, весь внутри кипя от Володиной манеры глядеть на высшего по званию со всей длины молодого роста - свысока. «По какому такому праву свысока? Да что у него есть, у щенка? Только рост длинный. Современная молодежь! Образованные, с десятилеткой! Амбиции хоть отбавляй, а простых вещей усвоить не могут. Прежние, с четырьмя классами, за месяц овладевали. С этими год бейся - службу не понимают».

Эту сцену наблюдал из окна полковник Степанов, и ему она чрезвычайно не понравилась.

–  Ваше мнение о Муромцеве?
– спросил он лейтенанта Рябова, явившегося, чтобы - кратко и сухо - выложить начальству «сплетню», как он сам выразился, про солдата Кочаряна.

–  Умен, быстр, деловит… - перечисляет Рябов.

–  Вы не назвали очень важные качества: честность, отвага.

–  Трусости он себе не позволит никогда.

–  Какие-то новые обороты речи. Что значит - он себе не позволит?

–  Честолюбие.
– Рябов смотрит в окно. На плацу Коротун продолжает воспитывать Муромцева. У будущего дипломата на лице ретивая готовность: немедленно пойду, сяду зубрить устав.
– Несмотря на все вопли о грехах цивилизации, я верю, что образование делает человека лучше, то есть образует и его нравственный мир…

–  Допустим. А как вы считаете, этот, по вашему наблюдению, деловитый честолюбец вас, своего командира, уважает?

–  Трудный вопрос.
– Рябов замялся.
– Современному солдату мало почтения внушает должность и чин. Ему еще надо доказать, что ты знаешь и умеешь больше, чем он. Что ты в военном деле настоящий специалист. Муромцев признает мой авторитет военного специалиста. Признает необходимость беспрекословного выполнения приказа. К военной службе относится сознательно, ищет в ней пользы для своего развития.

–  Допустим. А случись настоящие боевые действия? Как может повернуться такой человек?

–  Я думаю, что война всех поворачивает неожиданной стороной - каждого человека. Нельзя идти воевать таким же, каким жил в мирной жизни. Я, конечно, на войне не был. Помню, мальчишкой хотел понять по лицам вернувшихся фронтовиков, какая она - война. Но не увидел. Кончилась для человека война, и он опять переменился, стал другой…

–  Очень хорошо, что вы сами об этом заговорили, - сказал Степанов.
– Мы с вами оба не были на войне, а вот майор Коротун - он там был.

Идя за Левку на драчливый вызов Исабека, Володя Муромцев в точности знал: рискует, но не слишком.

–  К сожалению, Кочарян не сможет прийти.
– Володя подмешивал в вежливость гомеопатическую дозу пренебрежения.
– У него есть более важное дело, чем то, для которого кто-то из вас, аксакалы, пригласил его сюда. Левон пошел провожать одну девушку из вашей школы.
– Володе нравилась собственная речь и то, как он ловко переиначил на местный лад принятое в Москве среди юнцов обращение: старик, старики.