Чтение онлайн

Исабек тяжело переминался с ноги на ногу:

–  Слушай, ты! Сам-то зачем пришел?

Володя снисходительно усмехнулся:

–  Я, видите ли, пришел засвидетельствовать, что мой друг не струсил. Можно сказать, он рвался посчитаться с кем-то из вас, аксакалы, но я, как старший, ему запретил. Понятно?
– Он задрал рукав, поглядел на светящиеся часы.

–  Обманули они тебя!
– бросил Исабеку раздосадованный Кабиш.

Еркин подумал: когда чужой входит в аул, ему надо остерегаться не матерых псов, а самой никчемной собачонки. Пока она не зальется - свора не вскочит.

–  Не-е-е, ты погоди-и-и… - медленно тянул Исабек.
– Не пойму я, ты-то зачем пришел?

–  У меня в распоряжении минут десять!
– Володя демонстративно взглянул еще раз на светящийся циферблат.
– Если у кого-то чешутся кулаки, могу предложить свои услуги. Так сказать, заменить в программе вечера моего товарища Левона.

Кабиш подскочил к Исабеку:

–  Да всыпь ты ему! Чего он над нами издевается!
– Кабиш говорил по-казахски, но смысл сказанного дошел до Володи по азартной жестикуляции.

Еркин сказал по-русски - не одному Исабеку, но и пижону московскому:

–  Не валяйте дурака! Пошли!

–  Нет, ты погоди… - мучился тугодум.

–  Аксакал, у нас десять минут!
– напомнил москвич.

Парни из десятого «А» заговорили недовольно: «Чего тут… хватит… пошли…»

–  Нет, ты погоди.
– Туго до Исабека доходило, что ему говорят, как говорят, кто говорит.
– Не пойму я, кто тебя-то звал сюда?

–  Никто не звал! А почему я пришел, я, кажется, аксакал, уже объяснил, на мой взгляд, вполне логично. Неужели надо все повторять еще раз?

Москвич не производил на чабанских сыновей впечатления противника сильного и ловкого. Левка - тот да, здоров как зверь, вся грудь в густом волосе. А москвич? Слабак он, городской стиляга. Исабек - не сравнить, куда сильней. Да и земля родная под ногами у Исабека. На своей земле бороться - силы больше. Только смысл какой - первому в Чупчи силачу взять верх над тщедушным солдатом? Разве что для порядка. Чтобы эти, из городка, нос не задирали, здешним девчонкам головы не морочили.

–  Зачем стоим? Пошли, - сказал Еркин Исабеку, опять по-русски, чтобы солдат понял.

Парни из десятого «А» не возражали, вид имели самый мирный, но, вопреки мирному виду, расступались всё шире, очищали место. Еркин видел: Исабек не хочет драки, солдату-москвичу она ни к чему, но теперь от нее не уйдешь. Люди не хотят - драка иной раз сама свое дело правит. И самый трусливый выходит тогда в судьи над храбрецами.

–  Уж не испугался ли здесь кто?
– подстрекал Кабиш.

Еркин понял: нет, не остановишь. Затосковал от внезапной догадки: слабак и пижон возьмет верх над первым силачом Чупчи. Иначе зачем бы шел сюда так легко, беспечно?

–  Драться по-честному!
– предупредил Еркин москвича.

Тот показал пустые руки - ни кастета, ни свинчатки.

–  Один на один. Иначе… сами знаете наших ребят!
– Володя обращался не к Исабеку - к Еркину.

Исабек растолкал подальше своих:

–  Не подходите!
– тяжело пошел на противника.

Еркину отчего-то влезло в голову: вся его жизнь может зависеть от того, победит сейчас или нет Исабек - родная кровь. Напрягшись, Еркин повторял про себя: «Победи, Исабек! Ты на родной земле! Победи! Победи! Если победишь, то… Если нет, то…»

Что он, Еркин поставил сейчас на Исабека, родича неповоротливого? Он и сам не знал, как это назвать. Исабек должен взять верх, хотя и не вернет победой в драке Амину. Все равно должен! Что-то жаркое поднялось в Еркине, не такое, как при беге. То чистое, а это - липкое. К горлу подкатило: «Победи, Исабек, родич мой!»

Кабиш противно захлебывался:

–  Врежь ему! Врежь!..

Что случилось, никто не понял, не разглядел. Исабек нелепо подпрыгнул, рухнул на утоптанную глину школьного двора. Вскочил, бросился на солдата - опять тяжелым мешком брякнулся оземь.

Москвич весело покрикивал:

–  Осторожней, аксакал!

Вот почему смело пришел, разговаривал вызывающе: знает какие-то тайные приемы. Сильную ручищу Исабека вывернул, встал над ним:

–  Ну как? Поиграли? Хватит?

Исабек взревел:

–  Пусти!

–  Нет, ты скажи: хватит?

Все притихли и услышали снизу, от земли:

–  Хватит…

Еркин чувствовал - будто он сам прижат к земле с вывороченной больно - зверски больно!
– рукой: медлит солдат дольше, чем надо, наслаждается победой, тянет унижение противника.

–  Пусти!
– Еркин с красными кольцами в глазах подскочил к солдату.

Тот сразу отпустил вывернутую руку Исабека, похлопал по плечу Еркина:

–  Старик, порядок!

Исабек поднялся, пошел прочь, не разбирая дороги.

Еркин с трудом вспоминал: что-то очень дорогое он поставил на родича своего Исабека. Поставил и, значит, потерял. Зачем он допустил родича своего до неравной схватки? Ведь угадывал: проиграет Исабек. Пускай не шибко умен - Исабек всегда верил в свою силу. Но теперь и его сила перечеркнута, высмеяна, уничтожена. Ты слабейший из слабых, Исабек!

Еркин про себя уже знал: «Я спокоен, я больше не сорвусь». Но оставалась, как осадок, злость.

Парни из десятого «А» восторженно выспрашивали москвича насчет хитрых приемов.

–  Нет, не самбо. Я пользовался приемами японцев. Про каратэ слыхали? Нет, в Японии мы не жили - в Англии, но тренер был настоящий японец. Показал много жестоких болевых приемов. У нас в Советском Союзе - вы правильно назвали - учат самбо. Вообще-то, аксакалы, я бы мог с вами позаниматься. Но только с разрешения вашего учителя физкультуры. Учить буду не каждого. Каратист не имеет права передавать свое умение ненадежным ребятам. Короче говоря, ставьте вопрос перед своим начальством, а оно пусть топает к моему. Понятно, аксакалы?

Чабанские сыновья почтительно гудели: пойдем, договоримся…

Володя был доволен: и не думал прежде о кружке в школе, а ведь это прекрасная идея - возможность уйти из части вечером или в воскресенье!

Еркин практических размышлений Володи знать не мог. Он видел: победитель держится достойно, без похвальбы. Ловкий парень и умен.

Куда против него Исабеку! Вот только как назвать, как объяснить те минуты, когда москвич затянул унижение побежденного? Ведь не счеты из-за девчонки сводил! Пришел драться за другого, не рисковал, заранее знал: с любым один на один справится хитрым японским способом. Тогда зачем тянул позор Исабека, если Исабек не обидчик, не соперник, не враг - никто?