Чтение онлайн

Тесное переплетение возможностей военного аппарата, тайных обществ и частной инициативы особенно проявилось в начале XX в. в деятельности сербской четнической организации. В то время подготовкой четников из граждан Сербии и сербов из сопредельных государств занимались отдельные офицеры военной разведки королевства с использованием армейского оборудования, но в полной конспирации. Подготовка кадров для четнического движения активно осуществлялась в 1903–1912 гг. [44] При этом подготовка проводилась не только для жителей Турции, но и для проникнутой националистическими настроениями сербской молодежи из Австрии. Сохранилось подробное описание такого курса, когда группа сербской молодежи, прибывшая без паспортов в конце июня 1912 г. в Белград через австрийский г. Земун, в течение шести недель в горных палаточных лагерях проходила обучение на юге Сербии. В полевых условиях курсанты изучали теорию и практику партизанских действий, занимались стрелковой подготовкой, изготовлением самодельных и использованием фабричных гранат, практикой применения взрывчатых веществ для диверсий на мостах и железных дорогах, обучались правилам выживания в природных условиях. Проводилась и более ускоренная подготовка в городских условиях, где применялись учебные пособия по минно-подрывным действиям и тактике четнических операций [45] .

В годы Балканских войн 1912–1913 гг. отряды четников-добровольцев сыграли важную роль — они были задействованы в качестве авангарда для наступавших армий, размягчая линию обороны противника и облегчая продвижение основных сербских сил [46] . В ходе Первой мировой войны четниче-ские операции не использовались в сербской армии вплоть до оставления территории Сербии. Сербский премьер Н. Пашич объяснял это тем, что «не одно и то же пользоваться террористическими методами в Турции и в Австро-Венгрии», так как: «…в Турции было необходимо так действовать, так как там и болгары, и греки, и турки имели такую организацию, поэтому ее нужно было иметь и нам. Но Европа об этом знала. Мы ей сообщили, что в Турции мы можем защищаться только оружием, и это Европа знала и осудила Турцию на большие страдания. Это не могло бы быть разрешено и в Австрии. Это старое государство. У нее тысячелетняя династия. Европа этого бы не потерпела, и мы бы выглядели очень скверно в глазах Европы в этом случае, так как нам и так приписывают разные заговоры и убийства…» [47] Поскольку регулярные сербские части взяли высокий темп наступления, они оторвались от обоза, и четники, входившие в города до них, распространяли местным властям освобожденных территорий приказ о сборе продовольствия и подготовке к встрече сербских войск. После вхождения в город сербских войск четники выполняли функцию боевого охранения и разведки перед частями сербской армии, размещавшимися в городе. При этом те же четники арестовывали и расстреливали наиболее открытых противников сербской армии [48] . Единственным исключением было Топлицкое восстание, когда сербским военным удалось сделать вызывавший признание современников прорыв в деятельности специальных операций: в 1916 г. в Македонии и Сербии сербские четники впервые в военной истории высаживались в тылу противника с самолетов для организации и проведения диверсий и мятежей [49] .

После Балканских войн и Первой мировой войны четники вновь пригодились, на сей раз в качестве летучих отрядов из местных жителей, которые служили важным инструментом в борьбе против албанских и болгарских сепаратистов [50] . Их жесткие действия использовались краткосрочно, после решения наиболее острых проблем четнические организации были фактически превращены в ветеранские общества, сеть которых распространялась по всей Югославии, а большинство членов были сербами. Через неофициальные дотации правительство поддерживало эти организации, видя в них консервативный оплот на случай местных антигосударственных возмущений [51] . Эта четническая организация стала важным фактором, повлиявшим на возникновение движения четников в годы Второй мировой войны. Именно от этих четников в движение Д. Михаиловича проникла традиционная символика сербских четников начала XX в. — черное знамя с черепом и костями. Эта эмблема напоминала не натуралистичный нацистский символ, а схематическую адамову голову на православном кресте. На флаге также был написан девиз — «Слобода или смрт» («Свобода или смерть»). Во главе четнической организации стоял один из организаторов Топлицкого восстания Коста Печанац.

В официальной военной доктрине королевской Югославии идея партизанской войны оказалась в определенном застое.

Топлицкое восстание оказалось негативным стимулом в этом плане, в течение долгого времени оно рассматривалось как пример нецелесообразности привлечения гражданских лиц к партизанским действиям. В армиях крупнейших государств Европы (Франции, Великобритании, Германии) в межвоенное время отношение к партизанской войне было скептическим и полностью пренебрежительным. В результате в разработанном в 1929 г. югославском «Наставлении о ведении четнической войны» под черкивалась необходимость действий четников как исключительно воинских формирований. Речь шла о действиях небольших, хорошо обученных групп в тылу противника в тесной связи с оперативным руководством вооруженных сил. Партизанская борьба с массовым привлечением гражданского населения строго запрещалась, как источник чрезмерных потерь среди мирного населения в результате контрпаргизанских мер противника. Фактически, кроме специальных операций в ходе боевых действий на коммуникациях и во фланге противника, войсковое четничество не предназначалось для организации активного сопротивления неприятелю. В случае, если небольшие группы воинов-четников оказались бы на временно оккупированной неприятелем территории, они должны были лишь заниматься организацией подпольной сети в ожидании подхода основных сил своей армии (и ее союзников), начиная массовую боевую работу лишь при приближении последних [52] .

Работа по ускоренному воплощению этих идей в жизнь началась лишь спустя 10 лет после разработки наставления 1929 г., после аншлюса Австрии в 1938 г., когда появился так называемый план «S», по которому должны были действовать югославские вооруженные силы для защиты от нападения Италии и/или Германии. В этом плане содержались предложения о формировании в составе королевской армии конкретных частей четников для поддержки боевых действий регулярной армии, без какой-либо связи с существовавшими четническими организациями. Первые части военных четников (фактически «коммандос» для специальных операций) возникли лишь в мае 1940 г. Их формирование совпало по времени с отчаянным стремлением У. Черчилля «поджечь Европу» и с откровенным желанием Англии превратить Балканы в арену кровавых партизанских войн для изматывания сил вермахта [53] .

Начальником штаба четников был дивизионный генерал Михайло Михаилович, который стоял во главе Четнической команды, распоряжавшейся штабом и 7 батальонами, распределенными по всей стране (1-й в Нови-Саде, 2-й в Сараево, 3-й в Скопье, 4-й в Карловаце, 5-й в Нише, 6-й в Мостаре и 7-й, чье формирование не было закончено, в Кра-лево). Каждый батальон состоял из штаба и двух-трех рот. Каждая рота состояла из четырех взводов. Взвод насчитывал по 20 человек, разделенных на шесть троек — низшего организационного звена для выполнения отдельных специальных заданий. Таким образом, в батальоне было от 16 до 21 офицера, 13–18 унтер-офицеров и 205–285 солдат. Офицерский, унтер-офицерский и рядовой состав батальонов формировался из добровольно вызвавшихся офицеров и сержантов и отборных солдат. Офицеры проходили специальный трехмесячный курс по теории и практике партизанской войны при Четнической команде. Кроме того, весь состав батальонов проходил совместное обучение в несколько фаз: общее пехотное обучение (для солдат-рекрутов), стрелковая подготовка, форсирование водных препятствий (плавание, гребля), ориентирование на местности и топографическая съемка, скрытное передвижение и организация засад, действия в горах и в зимних условиях, минно-диверсионное дело и парашютная подготовка. Подготовленные таким образом офицеры и унтер-офицеры из батальонов четников были способны и сами выступать в роли инструкторов по партизанской и анти-партизанской деятельности. Пробный трехнедельный курс подготовки к партизанской войне для допризывной молодежи 14–18 лет они провели летом 1940 г. в Сараево для членов военно-спортивной организации «Сокол». Несколько коротких курсов по основам защиты против десантов и диверсантов противника, на основании опыта войны на Западном фронте 1940 г., офицеры-четники провели для офицерского и унтер-офицерского составачастей, охранявших аэродромы, фабрики, транспортные и коммуникационные узлы.

Для выполнения непосредственно возложенных задач воинские четнические подразделения получили специальное оружие и оборудование: укороченные карабины, особой формы ножи и кастеты, форму для войны в горах. Поскольку эти части не имели в своем арсенале артиллерии, минометов и даже пулеметов, было решено добавить им огневой мощи стрелкового оружия. Для рядового и унтер-офицерского были заказаны мощные пистолеты-пулеметы Томпсона Ml928, а для офицеров — громоздкие многозарядные маузеры С-96 с деревянными кобурами. Кроме того, на вооружении состояло три типа ручных гранат (наступательных и оборонительных), а также шашки ВВ с капсюлями и бикфордовым шнуром для диверсий. Транспорт и радиосвязь были слабой точкой, в каждом батальоне имелось всего по три мотоцикла «Цундап», а для радиосвязи использовались средства крупных соединений, в интересах которых действовали отдельные батальоны. Другим слабым местом было полное отсутствие в частях противотанковой техники (мин, ружей, гранат), что пытались восполнить обучением использования инженерных заграждений и импровизированных взрывных и зажигательных устройств. Солдаты и офицеры носили традиционный головной убор четников — островерхий колпак из овчины с адамовой головой. Национальный состав батальонов пополнялся из «титульной трехименной югославской нации». В 1-м, 2-м, 3-м, 5-м и 7-м батальонах преобладали сербы, в 4-м и 6-м было больше хорватов, чем сербов, словенцев в четнические батальоны вызвалось мало [54] .

В Апрельской войне четнические батальоны, как, впрочем, и вся югославская армия, не успели оказать заметного сопротивления, в сложившейся неразберихе многие из них не получили всего вооружения и не прибыли к местам своего развертывания. Штаб Четнической команды, а также остатки 2-го и 7-го батальонов сдались немцам 18 апреля в Сараево, 3-й батальон попытался блокировать Качаникское ущелье на юге Сербии, но столкнулся с колонной немецкой бронетехники и после серьезных потерь сдался в плен 12 апреля, 5-й батальон с боями отступил к г. Кралеву, где 14 апреля попал в плен к немцам. В батальонах со значительным числом хорватов ситуация была еще плачевней — 4-й батальон был охвачен усташской пропагандой и перешел на сторону немцев

10 апреля, в 6-м батальоне сербские офицеры смогли удержать ситуацию под контролем, чему способствовала и переброска части на территорию Сербии, однако и этот батальон после нескольких дней сражений сдался немцам в районе Горни-Милановац, а хорватская часть батальона вернулась в Герцеговину и еще до окончания военных действий вступила в ряды усташской армии. Единственным исключением был 1-й четнический батальон, который после нескольких боев в отступлении 11 апреля 1941 г. был выделен для охраны боснийского аэродрома Биелина. На следующий день батальон вступил в затяжной бой с высадившимися на аэродром немецкими парашютистами и отступил лишь после подхода немецких танков; в то же время на разбитый батальон напали усташские добровольцы, в результате чего из батальона спаслись лишь несколько человек. В ходе отступления в Сербию в начале мая 1941 г. они примкнули к группе Д. Михаиловича. Это были командир 1-го четнического батальона майор М. Палошевич, капитан М. Релич, поручик Б. Илич, подпоручик П. Мешкович, сержант Г. Айваз и четверо солдат [55] .

Спустя два с половиной года после начала движения четников, осенью 1943 г., с Д. Михаиловичем подробно беседовал глава американской военной миссии при Верховном штабе ЮВвО подполковник А. Сайц. Спустя 10 лет, в 1953 г., когда западная печать на все лады расхваливала Тито и титовскую Югославию, бросивших вызов Сталину и поспешивших в объятия НАТО, отставной подполковник опубликовал свои мемуары, которые не совпадали с основной линией американской пропаганды, критикуя диктатуру Тито. В своей работе Сайц описал «попытки вытянуть из Михаиловича его концепцию партизанской войны». Это было не так сложно, поскольку, по воспоминаниям американского военного, Д. Михаилович больше всего любил дискуссии о партизанской войне и, опять же по словам Сайца, следил за этой темой в течение всей карьеры. Д. Михаилович много читал и пытался извлечь основные положения партизанских действий из работ Наполеона, фон Мольтке старшего, Жомини, Сакса, Жубера, Серерра Кина, Фоша и генерала Петерборо, сражавшегося против Наполеона в Испании, нарушая основные традиции «больших войн». Д. Михаилович особенно покорил сердце Сайца тем, что был детально знаком с рейдовой деятельностью рейнджера Мос-би, рейды которого по тылам северян в 1863–1865 гг. были молниеносны и результативны.

Попробуем сформулировать постулаты теории партизанских операций Д. Михаиловича, опираясь на мемуары Сайца. Лидер ЮВвО считал, что равнинная часть Югославии вплоть до Дуная не может быть защищена силами югославской армии от нападения более многочисленных армий при их вторжении с севера. С другой стороны, горная часть страны дает большие возможности для ведения партизанской войны. По мнению Д. Михаиловича, «большинство профессиональных офицеров представляют собой плохих партизан. Особенно если они принадлежат к группе, которую он называл сторонниками военных наставлений. Эти люди слишком погружены в традицию, чтобы быть в необходимой мере гибкими». Свою партизанскую тактику Д. Михаилович формулировал следующим образом: