Чтение онлайн

А значит, ей не место в княжеском тереме, и лучше бы ей по доброй воле возвратиться к отцу. А там, читалось между слов, по пути и несчастье какое с бедняжкой может приключиться - разбойники нынче лютуют.

Ксюха Волчок была не так глупа, чтобы не догадываться об уготованной неудачнице участи. Не собственного же сына князю обвинять в небрежении сыновним долгом. Пока старик не требовал отъезда прямо, но чувствовалось, что недалек тот день, когда ее могут и выдворить силой.

Покинуть так просто Светлоречье Ксения не желала, но и спокойно дожидаться, когда ее бесцеремонно прогонят, тоже не собиралась. И сумела на прощанье немного подгадить старому князю, объявив при народе на утреннем молебне в Храме, что не может жить в разлуке с любимым. И поелику не верит она, что взращенный лучшими учителями при просвещенном дворе княжич мог добровольно покинуть молодую жену, то отправляется на его поиски, чтобы отыскать и покарать злых похитителей. Никто ей, понятно, не поверил, но слово было сказано.

Не постеснялась Волчица и подрядить писца составить письмо папаше настоящей Исении, которое надиктовывала весьма громко, не боясь подслушивания княжеских челядинов.

– Здоров будь, любезный батюшка!
– Ксения не знала, уместно ли такое обращение, но рассчитывала, что недоразумения спишут на неловкость писца.
– Хочу повиниться в том, что покинула родные края, не испросив твоего дозволения. За то пострадала, поелику лишила меня добрая Лада своей милости. Пишу, чтобы уверить тебя в моем совершенном здравии. Не могу сказать того же о счастии, ибо не чувствую я себя в Светлоречье счастливою и желанною гостьею. Князь Борислав, по милости богов, оправился от болезни лютой и поспешил со свадьбою. Однако жених мой, младший княжич Всемир, со дня свадьбы исчез бесследно, и судьба его мне неведома.

Дальше в письме она вновь жаловалась на холодный прием волхвов, пренебрежительное отношение Борислава, и вероятное оскорбительное бегство мужа с безродной полюбовницей. Заканчивалось письмо толстыми намеками на жажду жестокой мести:

– А на прощание со всем почтением сообщаю, что за страдания мои некому воздать обидчикам. Оттого и отправляюсь днесь на поиски беглого супруга моего, а коли не сыщу, то возможно и домой возвращусь, а может и погибну в Светлореченских лесах неотомщенною. Прощай!

Перечитав законченное письмо, Ксения с удовлетворением подумала, что, если оно дойдет до адресата, то вполне может вызвать войну между разгневанным отцом любимой дочурки и слишком много возомнившим о себе светлореченским князем. И пусть война будет не с Темнолесьем, а с Заморьем, это тоже неплохо - ей было все равно.

Доверив письмо самой быстрой почтовой птице, иномирянка быстро собрала немногочисленные пожитки и выпросила у князя самоходку. Старик гневался, но не посмел отказать невестке, собравшейся в путь ради благой цели - поисков любимого мужа.

Когда доверенный писец, восстановив по памяти полный текст письма, принес его главе тайной службы, а тот, в свою очередь, отнес владетелю, князь сильно пожалел, что не велел тайно придушить наглую девку. Но к тому времени заморская королевна уже успела покинуть Светлоречье, да и почтовую птицу уже невозможно было перехватить.

Ксения отправилась в путь, прихватив с собой лишь двух телохранителей и бестолкового напарника.

Менандра, прижившегося при княжеском дворе и пришедшегося по душе Бориславу, она предоставила его собственной судьбе. С предателя сталось бы и сообщить князю о подмене. Ксении лишь оставалось надеяться, что советник не настолько глуп - ни на первый и ни на какой взгляд, он не производил впечатления дурака.

Подменной Исении пришло время исчезнуть. В Заморье должна была вернуться настоящая наследница Августа. Будить спящую красавицу Ксения отправила Влада, как только самоходка достаточно удалилась от города.

– И я тебя умоляю! Не наделай глупостей, как в прошлый раз. Объясни девчонке ясно и просто, что сначала она сбежала из дома, а потом от нее сбежал мужик. От этого она впала в забытье, возвращаясь к папочке, и только сейчас очнулась. И говори убедительно - так чтобы, принцесска обиделась и невзлюбила Светлоречье на всю оставшуюся жизнь. И никаких там лямуров, понял!

Влад, невероятно счастливый от того, что сможет ненадолго сбежать от суровой напарницы, только истово кивал, не особо вслушиваясь в ее прочувствованную речь.

– Да ладно тебе, - доверительно сказал он.
– Ну и вернется девчонка брюхатой, и что? Она ведь теперь замужняя. Скажет, что от Всемира ребенок, никто ничего не докажет. Тем более мы с ним немного похожи.

– Очень, - съязвила Ксения.
– только он темноглазый брюнет, а ты сероглазый блондин.

– Но мамаша-то светлая!

– Да пес с тобой, развлекайся, - махнула рукой Ксения.
– Твое дело доставить девчонку к папаше в Ладожь живой и очень злой. И злой не на тебя, а на Борислава. А если Август сразу объявит Светлоречью войну, получишь премию - месяц на лучших курортах Беллы.

– Даже не сомневайся!
– легкомысленно ответил напарник.

Дороги их надолго разошлись. Влад отправился в ближайшее село обзаводиться транспортом для путешествия в Темнолесье, а девушка направила самоходку в Подгорье.

Ее путь лежал в город Мастеров. После досадной неудачи, именно там она надеялась найти союзников для воплощения плана Б.

А если по пути ей случайно встретится Всемир, он об этом сильно пожалеет.

С Ксенией оставались теперь только двое телохранителей. Как-то очень похоже на стишок про десять негритят, пророчески подумала она.

Глава восьмая

НА ВОЛЬНЫХ ХЛЕБАХ

Вывалившись из портала в лесу, Ходок улегся под дерево рядом с Сашкой. У него ожидаемо обнулилась мана. Хорошо еще, что Лечила, физически совершенно истощенный, почти полностью сохранил целительскую силу. Он, собственно, только на ней и держался. И манобанка у него была заполнена почти на три четверти. Перед вторым прыжком он просто скастовал на портальщика исцеление, практически целиком передав ему свой запас. Но маны на перенос двух человек все равно едва хватило. Так что на ногах после переноса остался только Игорек.

В лесу, где Ходок буквально пару минут назад оставил Видяна, с тех пор многое изменилось. Сам боярич стоял чуть в отдалении на полянке, у ног его валялись четыре дохлых здоровенных волка, а рядом, в восхищении глядя на него, мялись три крестьянских девчонки. Одна была чуть постарше Сашки, лет пятнадцати, и две совсем мелкие, даже младше Гуся. В руках у них были корзинки, полные незнакомых грибов.

– Картина маслом: "Благородный боярич спасает от лютой смерти наивных крестьянских дев", - съехидничал Сашка.