Чтение онлайн

Моррис поразмыслил и произнес.

– Это ужасно. Что же нам делать?

– Не объяснять же ей, что она превратилась в домашнюю рабыню! Попытаюсь достать таблетку, стирающую память. Если не сумею... Тогда я женюсь на ней. Не смотрите на меня так, - воскликнул я тихо и страстно, - не я это натворил. И я не могу теперь бросить ее!..

– Понимаю... Просто... А, ладно, налейте мне еще один коктейль с джином.

– Не оборачивайтесь, - сказал я.

В стеклянных дверях возникло какое-то сумрачное движение. Капюшон, тень на тени, сверхъестественная фигура, силуэт почти человеческий, но выгнутый по непривычным линиям...

Он вплыл в комнату, едва касаясь пола подолом своей сутаны. Его самого не было видно - только ниспадаюшее серое одеяние, тьма в капюшоне и тень там, где сутана расходилась надвое. Торговцы недвижимостью прервали обсуждение своих дел и уставились на него вытаращенными глазами. Один из них потянулся за сердечными каплями.

"Монах" надвигался на меня, как алчущий мести призрак. Он уселся на табурет, оставленный ему в конце стойки. Но - это был другой "монах".

Он ровно ничем не отличался от того "монаха", который просидел здесь два предыдущих вечера. Ни Луиза, ни Моррис не различили бы их, но я знал, то это другой.

– Добрый вечер, - сказал я.

Он прошептал соответствующее приветствие на своем языке. Его "переводчик" работал только в одну сторону, переводя моя слова с английского и оставляя его ответы без перевода. Он сказал:

– По-моему, мы остановились в прошлый раз вон на той бутылке.

Я повернулся, чтобы взять ее. И у меня даже спина зачесалась от ощущения опасности. Плеснув из бутылки на донышко стакана, я повернулся обратно к "монаху" и увидел зажатый у него в кулаке и направленный мне в лицо приборчик, который гость выпростал, вероятно, из-под своей сутаны. Прибор походил на спющенный мячик с пятью глубокими бороздами для когтей "монаха" и с двумя параллельными трубками с другой стороны, глядящими прямо на меня. На оконечностях трубок посверкивали линаы.

– Вам известен зтот прибор?..
– И "смонах" назвал его.

Название я знал. Оно означало излучающее оружие, многочастотный лазер. Одна из трубок фокусируется на цели и прицел удерживается автоматически с помощью крохотных маховичков, спрятанных внутри.

Моррис видел все, но прибора он не знал и тем более не знал, что далать. А у меня не было возможности подать ему сигнал.

– Да, мне известен этот прибор, - подтвердил я.

– Вы должны принять две таблетки, - "монах" держал их наготове в другой руке. Маленькие, розовые, треугольные таблетки.
– Я должен достоверно убедиться в том, что вы приняли их, - добавил он.
– В противном случае вам придется принять больше, чем две, а слишком большая доза может повлиять на вашу природную память. Подойдите ближе.

Я подошел. Все, кто сидел в "Длинной ложке", замерли. Никто не смел и пальцем пошевелить. Мигни я - и на "монаха" тут же будут направлены четыре пистота, но меня, в таком случае, молниеносно прожжет пучок лучей.

"Монах" вытянул вперед свою третью руку - ногу-лапу и сжал мне горло пальцами-когтями. Не так сильно, чтобы я задохнулся, но довольно ощутимо.

Моррис ругался тихо и беспомощно. Я физически ощущал переживаемую им агонию.

– Устройство спускового механизма вам также известно, - прошептал "монах".
– Стоит мне расслабить руку, и произойдет выстрел. Цель - вы. Советую предостеречь четверых правительственных агентов от нападения на меня, если вы в состоянии сделать это.

Я поднял руку ладонью вверх: "Ничего не предпринимайте". Моррис понял и еле заметно кивнул, вроде бы и не взглянув в мою сторону.

– Вы же умеете читать мысли, - сказал я.

– Да, умею, - ответил "монах", и в ту же секунду я понял, что он пытался скрыть. Он мог читать мысли чьи угодно, только не мои.

На том и кончилась игра Морриса в конспирацию. Но моих мыслей "монах" читать не мог, а передо мной его душа лежала как на ладони.

И, заглянув в эту чуждую мне душу, я понял, что умру, если не подчинюсь.

Одну за другой я положил розовые таблетки на язык и проглотил их. Проглотил всухую, с трудом. Моррис все видел и не в силах был помешать. "Монах" ощутил своими пальцами, как таблетки прошли по моему горлу.

Но едва они миновали его пальцы, я сотворил чудо.

– Ваши знания и умения, приобретенные от таблеток, сотрутся через два часа, - сказал "монах".

Он поднял стакан с виски и задвинул его себе в капюшон. Вынул он стакан наполовину опорожненным.

– Почему вы отняли у меня знания?
– спросил я.

– Вы не заплатили за них.

– Но они были даны мне в дар!

– Их подарил тот, кто не имел на это права, - ответил "монах".

Он собрался уходить. Надо было что-то предпринять. Теперь я знал, что "монахи" творят зло, - я пришел к такому выводу путем зрелых размышлений. Однако если он не задержится и не выслушает, я не смогу его убедить.

Впрочем, сделать это будет нелегко в любом случае. Передо мной сидел "монах"-звездолетчик. Его этические оценки были введены в его мозг таблеткой РНК вместе с профессиональными навыками.

– Вы упомянули о правах, - произнес я на его языке.
– Ну что же, обсудим вопрос о правах.

Шепелявые слова странно жужжали в горле, щекотали небо, но слышал, что выговариваю их правильно. "Монах" удивленно вздрогнул.

– Мне сообщили, что вас научили пониманию нашей речи, но не сказали, что вы умеете изъясняться на ней.

– Вам не сказали, какую мне дали таблетку?

– Языковую. Я и не знал, что она была у него с собой.

– Он не закончил дегустацию земных алкогольных напитков. Не выпьете ли вы еще?

Я уловил, что он пытается осмыслить мои мотивы, и уловил, что он ошибается. Он решил, что я хочу воспользоваться проявленным им любопытством и всучить ему побольше выпивки за наличные. К тому же, с чего ему бояться меня? Какие бы интеллектуальные способности ни приобрел с помощью таблеток, через два часа от них и следа не останется.

Ставя перед ним стакан, я спросил:

– Что вы думаете о пусковых лазерах?

Наш спор принял весьма технический характер.

– Давайте рассмотрим особый случай, - помнится, говорил я ему, предположим, цивилизация владела искусством звездных полетов в течение шестидесяти четырех тысяч лет. А, может быть, и в восемь раз дольше. А потом в главный океан планеты врезался астероид, наступил ледниковый период... Так действительно случилось однажды, и он был об этом прекрасно осведомлен. Но ведь природное бедствие не может стереть различий между разумом и животным состоянием, не правда ли? Если, конечно, бедствие не затрагивает непосредственно ткани мозга...

Сначала его удерживало любопытство. А потом уже я, я сам. Он уже не мог вырваться. Такая мысль ему теперь и в голову не приходила. Он оставался звездолетчиком, он был совершенно трезв и спорил с ожесточением евангелиста.

– Или возьмите общую посылку, - помнится, говорил я.
– Существа, неспособные построить пусковой лазер, считаются животными, не правда ли? Но и сами "монахи" не застрахованы от возвращения в первобытное состояние.
– Да, это он тоже знал.
– Почему же вы не построите пусковой лазер сами? Если не можете, то ваш капитан и весь экипаж корабля - животные...