Чтение онлайн

– Ты действительно думаешь, что принял такую таблетку?

– Нет, конечно.

– Но почему? Почему мы согласились? Что заставило нас принимать таблетки? Право, нам следовало бы быть умнее.

– А, может, "монах" сначала принял таблетку сам. Может, у них есть таблетки, обучающне втираться в доверие к инопланетянам.

– Я ведь и правда испытывала к нему доверие, - сказала Луиза.
– Я помню. Мне представлялось, что он полон сочувствия. Неужели он действительно взорвет наше Солнце?

– Действительно взорвет.

– А четвертая таблетка не научила тебя, как помешать ему?

– Давай подумаем. Нам известно, что я принял курс лингвистики, курс телепортации для инопланетян и, безусловно, курс управления кораблем со световым парусом. На основании всего этого... Я мог и передумать и принять, в конце концов, курс карате для червей.

– Карате, по крайней мере, тебе не повредит... Слушай, Эд, если ты помнишь, что принимал таблетки, почему ты не помнишь, что в них было?

– Я вообще ничего не помню.

– Откуда же ты знаешь, что принял именно четыре?

– Вот, пожалуйста.

Я сунул руку в карман и вытащил целлофановую облатку. И сразу понял, что она не пустая. Внутри лежало что-то твердое и круглое.

Мы смотрели на нее во все глаза, когда вернулся Моррис.

– У меня, должно быть, хватило ума сунуть ее в карман, - объяснил я.
– Вчера ночью я, видно, почувствовал себя таким хитрецом, что решился обокрасть "монаха".

Моррис ветел таблетку в пальцах, как драгоценный камень. Она была бледно голубого цвета, с розовым треугольником, выжженным с одной стороны.

– Не знаю, право, посылать ли ее на анализ или принять самому. Да ниспошлется нам чудо. Возможно, тогда...

– И не помышляйте об этом. С моей стороны было очень неумно забыть, как быстро портятся эти таблетки. Обертка порвана. Таблетка уже часов двенадцать как испорчена.

Моррис грязно выругался.

– Отправьте ее на анализ, - предложил я.
– Химики выделят РНК и сумеют, вероятно, определить, какие вещества используются в качестве основы. Думаю, что и содержащаяся в таблетке информация еще сохранилась. Но только не принимайте эту чертову штуку сами. Два-три случайных изменения в структуре РНК, и ваши мозги превратятся в решето...

– У нас даже нет времени, чтобы отправить ее немедля в лабораторию. Можно положить ее в морозилку?

Я вложил таблетку в маленький пластиковый мешочек для бутербродов, отсосал из него воздух, завязал и поместил в морозильник. Вакуум и холод сохранят таблетку. Надо было мне вчера так поступить.

– С чудесами покончено, - горько сказал Моррис.
– Вернемся к делу. Наши сотрудники будут патрулировать подходы к бару, еще несколько человек засядут внутри. Кто именно, вам не скажут, гадайте, если есть охота. Кое-кому из ваших клиентов сегодня дадут от ворот поворот. Если они потребуют объяснений, им посоветуют следить за газетами. Надеюсь, что все это не нанесет большого ущерба вашему бизнесу.

– Напротив, мы на этом еще заработаем. Прославимся ведь. Вы и вчера так делали?

– Делали. Мы не хотели, чтобы бар был набит битком. "Монахам" могли не понравиться охотники за автографами.

– Вот почему зал вчера остался наполовину пуст.

Моррис посмотрел на часы.

– Пора открывать. Все готово?

– Сядьте у стойки, Билл. И ведите себя непринужденно, черт побери!

Луиза пошла включить свет.

Моррис уселся почти в центре. Его большая квадратная рука уцепилась за стойку.

– Еще один джин с тоником. А потом подайте мне тоник без джина.

– Хорошо.

– "Непринужденно"! Как я могу вести себя непринужденно? Фрейзер, мне пришлось сказать президенту Соединенных Штатов Америки, что если он не примет мер, наступит конец света. Мне пришлось лично сказать ему это!

– Он поверил?

– Надеюсь, что да. Он разговаривал так чертовски спокойно и ободрительно, что захотелось вопить и топать ногами. Бог мой, Фрейзер, что произойдет, если мы не сумеем построить пусковой лазер? Попробуем и не сумеем?

Я дал ему классический ответ:

– Глупость всегда заслуживает высшей меры наказания.

Моррис заорал мне в лицо:

– Будьте вы прокляты со своим высокомерием и со своими монстрами-убийцами вместе!..

Секунду спустя он вновь обрел хладнокровие.

– Не обращайте внимания, Фрейзер. Просто вы рассуждаете, как капитан звездолета.

– Как это?

– Как капитан звездолета, способный обратить Солнце в сверхновую. Вы лично здесь ни при чем. В вас говорит таблетка.

Шут его возьми, а ведь он прав! Я сердцем чуял его правоту. Таблетка повлияла на образ моего мышления. Но ведь это аморально взорвать солнце, греющее чужой мир. Или нет? Я не мог больше полагаться на собственные представления о добре и зле!

В бар вошли четверо и заняли один из больших столов. Люди Морриса? Нет, торговцы недвижимостью, решившие обмыть сделку.

– Что-то меня все время тревожило, - признался Моррис.
– Много найдется причин, от которых самообладание трещит по швам. Например, приближающийся конец света. И все-таки есть что-то еще, что никак не давало мне покоя.

Я поставил перед ним джин с тоником. Отхлебнув, он продолжал:

– Отлично. И, наконец, я понял, что именно. Понял, когда сидел в телефонной будке и ждал, пока меня по цепочке говорящих улиток не соединят с президентом. Фрейзер, вы учились в колледже?

– Нет, только в школе.

– А между тем вы говорите совсем не как бармен. Вы употребляете сложные выражения.

– Неужели?

– Сплошь и рядом. Вы говорили о "взрывающихся солнцах", но сразу поняли меня, когда я упомянул о сверхновой. Вы говорили о водородной бомбе, но сразу поняли, что такое термоядерная реакция.

– Разумеется.

– У меня сложилось влечатление, вероятно, дурацкое, что вы выучиваете слова, как только я их произношу.

– Parlez - vous Francais? (1)

– Нет, я не знаю иностранных языков.

– Совсем не знаете?

– Нет. Нас в школе этому не учили.

– Je parle un peu. Et toi? (2)

– Merde, Morris, ecoutez. Ох, надо же... (3) --------------------------------1. Говорите ли вы по-французки? 2. Я говорю немного на этом языке. А ты? 3. Черт возьми, Моррис, говорят же вам...
– -------------------------------