Чтение онлайн

Я рассмеялся куда сильней, чем следовало бы, и Луиза рассвирепела, прежде чем я успел взять себя в руки.

– Постой-ка, - сказал я.
– В Билла Морриса ты тоже влюблена?

– Конечно же, нет!

– Тогда выкинь из головы эти бредни о шлюхе. Продажная женшина любила бы его больше, чем меня, потому что он богаче, если бы она вообще могла влюбиться, что мало верятно. Шлюхи, как правило, вовсе не темпераментны.

– Откуда это тебе известно?
– спросила она требовательным тоном.

– Читал в каком-то журнале.

Луиза начала смягчаться. Я только сейчас осознал, в каком она прежде была напряжении.

– Допустим, - сказала она.
– Но, в таком случае, я действительно люблю тебя.

Я попытался оттянуть неизбежное.

– Почему ты никогда не была замужем?

– Ну, видишь ли, - она хотела уклониться от ответа, но передумала. Каждый, с кем я знакомилась, норовил сделать меня своей любовницей. Я думала, что это нехорошо, и...
– Она смущенно запнулась.
– А я почему-то думала, что это нехорошо?

– Тебя так воспитали.

– Да, но...
– Голос ее замер.

– А сейчас ты что думаешь?

– Я никогда не стала бы встречаться с кем попало без разбора, но если нашелся бы кто-то, кто стоил бы того, чтобы с ним встречаться... Нельзя же связать свою жизнь с человеком, о котором тебе толком ничего не известно.

– Я в свое время поступил именно так.

– И чем это обернулось? О, прости, Эд! Но ты ведь сам начал.

– Ага, - буркнул я, с трудом переведя дыхание.

– Но я раньше тоже думала совсем по-другому! Что-то во мне изменилось...

Мы разговаривали довольно бессвязно. С паузами и перерывами, к тому же мы все время продолжали работать. Я успел проглотить три куска пиццы. Луиза тоже вполне успела бы сразиться со своей совестью, проиграть сражение и съесть хотя бы ломтик. Но только она не притронулась к еде. Пицца лежала прямо перед ней, а она и не взглянула на нее, даже не понюхала. Для Луизы что-то невероятное!

Полушутя, полусерьезно я сказал:

– У меня родилась теория. Много лет назад ты подавила свое стремление к любви любовью к еде. Или же наоборот, все мы грешные подавляем аппетит стремлением к любви, а тебя чаша сия миновала.

– И таблетка положила этому конец?
– Луиза задумчиво уставилась на пиццу. Яснее ясного, что еда утратила свою магическую власть над ней.
– О чем я и толкую. Никогда раньше я не могла играть с пиццей в гляделки.

– Ее оливковые глаза оказывались сильнее твоих.

– Они гипнотизировали меня.

– Хорошей шлюхе нужно сохранять форму.
– Я пожалел о сказанном, не успев закрыть рот.
– Тут не было ничего смешного - извини.

– Пустяки...

Она взяла поднос со свечами, вставленными в красные стеклянные вазочки, и начала их разносить. В полумраке бара она двигалась легко и грациозно, чуть покачивая бедрами, когда огибала острые углы столиков.

Я причинил ей боль. Но она ведь достаточно давно знает меня и должна была бы усвоить, что я болен недержанием речи...

Со своей стороны, я видел ее достаточно часто и должен был бы усвоить, что она красива. Но никогда еще она, по-моему, не достигала этого впечатления с такой подкупающей простотой.

Она вернулась обратно, по пути зажигая свечи. Поставив, наконец, поднос на место, она перегнулась через стойку и сказала:

– Это ты меня извини. Но мне не до шуток. Я же ничего не знаю точно.

– Перестань волноваться. Что бы "монах" ни дал тебе, он хотел тебе помочь.

– Я люблю тебя.

– Что?

– Я люблю тебя.

– А я тебя.
– Я так редко произносил эти слова, что они застряли у меня в горле, как будто я лгал, хотя говорил я чистую правду.
– Выходи за меня замуж, Луиза. Нет, не качай головой. Я хочу жениться на тебе.

Теперь я снизил голос до шепота. И вымученным шепотом она мне ответила:

– Нет, пока я не выясню, что именно я приняла, я за тебя не выйду. Я не могу доверять себе, пока не узнаю точно.

– И я тоже, - неохотно проронил я.
– Но мы не можем и ждать. У нас нет времени.

– Почему?

– Ах, да, ты же не слышала. Лет через десять, а то и скорее, "монахи", чего доброго, взорвут наше Солнце.
– Луиза ничего не сказала, только на лбу у нее собрались морщинки.
– Все зависит от того, как долго они торгуются. Даже если мы не сумеем построить им пусковой лазер, мы можем убедить их подождать. Их торговым экспедициям приходилось иной раз ждать по...

– О, боже мой! Так ты всерьез! Из-за этого вы с Биллом и поцапались?

– Да.

Луиза вздрогнула. Даже в сумраке бара было видно, как она побледнела. А потом поступила совсем странно.

– Я выйду за тебя, - сказала она.

– Вот и хорошо, - ответил я и вдруг испугался. Женат. Опять. Луиза положила руки мне на плечи, и я поцеловал ее.

Оказывается, я хотел поцеловать ее целых... Неужели целых пять лет?

Она так удобно устроилась у меня а руках. Она гладила мне плечи. Напряжение сошло на нет, исчезло. Женаты. Мы. По крайней мере, располагаем сроком от трех до десяти лет.

– Моррис идет, - предупрещил я.

Она отпрянула.

– Он не имеет права тебя мучить. Ты ведь никому ничего не сделал! Как бы мне хотелось знать, что было в той таблетке! Что если я опытный убийца?

– А что, если я? Нам придется остерегаться друг друга.

– Ну, о тебе-то мы все знаем. Ты - командир звездолета, переводчик с "монашьего" и чудо-юдо, владеющее телепортацией.

– Плюс еще кое-что. Есть и четвертая профессия. Я вчера принял не три таблетки, а четыре.

– Вот как? Почему же ты не сказал об этом Биллу?

– Смеешься ты, что ли? Я же вчера так окосел, что вполне мог проглотить руководство по организации революций. Не дай бог, Моррис пронюхает...

Она улыбнулась: