Чтение онлайн

С 11:00 я засела за анализ сайтов: нашего и конкурентов. И молотила его до 16. Но ужасно не это (хотя на новом компе с самой блядской клавой в мире – и это ужасно, поверьте). Ужасно то, что сидишь в общем зале. Тут же секретарь, тут же продажники, тут же покупатели. Невозможно просто переключиться. Постоянно телефонные звонки, трень-брень в дверь (тут закрытый в офис, попасть можно только через трень-брень), люди, кони, боже, я чуть не ебнулась. Во-вторых, некуда просто выйти переключиться. Позвонить маме неоткуда, надо надевать пуховик и пиздовать на улицу, потом делать трень-брень, чтобы секретарь Маша тебя впустила (если она куданить не упиздовала, а она девка лихая, на месте не сидит). Пожрать негде, в зале жрать не принято. Сами они не жрут. Я серьезно. Есть махонькая кухонька со встроенным туалетом. У туалета, внимание, прозрачная дверь. Матовое стекло, да, но блядь, когда свет включен, вообще похер, матовое оно или нет. То есть, тут люди пьют чай, или пиздят, или работают (в одном шаге – рабочий кабинет), а ты тут сидишь и журчишь. О том, чтобы сделать что-то большее, чем просто пожурчать, я даже не представляю. Теперь понятно, почему они не жрут. Тут негде вывести из себя то, что сожрал.

И вот целый день сидишь, никуда не встаёшь, ничего не пьёшь, не ешь, трень-брень эта, бу-бу-бу от людей, отрасль новая… ааааа-а-а-аааааааааААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Кое-как я досидела до 17:55. У меня уже не было сил больше там находиться. Я уже иссякла. Пошла ждать такси на улицу. Он, по традиции этого дня, проехал мимо. А потом, вместо того, чтобы подняться по Космическому проезду вверх и уйти на Ширямова, а потом на Плотину, поехал, блядь блядь блядь блядь блядь блядь сука блядь нахуйблядь, поехал через Байкальскую. Да. Конечно, я ругалась, и просила, и умоляла. Но этот плохоговорящийпорусскиваххабитпоименитимур(!) только твердил – там пробки, там пробки. Конечно, мы собрали ВАЩЕ ВСЕ ПРОБКИ, которые только были. Доехать за 10 минут с работы до дома, как я планировала, не получилось. С таким же успехом можно было сесть на 80-й и сэкономить 200 рублей.

Пришла домой. Голодная, обезвоженная (реально ни глотка воды), уставшая (потому что анализ сайтов-то я всё равно наколотила). И всё, поняла, что я просто не могу. Я хочу в какую-нибудь нору, спать там полгода, и чтобы всё как-нибудь само утряслось.

Такси на завтра не вызывала. Вызывать, наверное, буду с утра примерно за час. Как жрать-пить, пока тоже непонятно. Надо, наверное, какие-то бутылки с водой хотя бы брать. Клаву надо купить на свои самый дешман и заменить. Потому что это не работа, а мука – за такой уродской хуйней.

Таким для меня было начало весны, 1 марта…

Наш корреспондент специально для друзей

Я навсегда запомню тот день, когда разбился Цой. Мы были с батей на даче вдвоём. Я светила лампой на шнуре в подвал, а отец составлял свежезакатанные банки с огурцами и помидорами. Тот самый старый приёмник был включен на Маяке, который будничным голосом в вечерних новостях передал, что Виктор Цой разбился в ДТП. И я держу этот шнур, а внизу батя брякает банками и что-то бубнит себе под нос. А я держу шнур и думаю, нет, ну как же, погодите, ну это же Цой, он не может умереть.

Ту пластинку, чёрный альбом, я до сих пор храню в родительском доме.

Сегодня было две истории: одна страшная, вторая ужасная.

История ужасная.

В выходные поплакалась Ленуське на проблемы с такси, а она рассказала, что в РуТакси, оно же Везёт, цены меньше, чем откуда-то и и куда-то, и её брат о них хорошо отзывался. Я их приложение тут же скачала. Вчера нужно было ехать по одному из стандартных маршрутов, цена у Максима – 200 рублей. Набираю вводные в РуТакси, а там, внезапно, посчитали за те же километры 250.

Ну, ладно, думаю, оставлю их в качестве НЗ, когда Максим в очередной раз подведёт. Сегодня вечером думаю, не дать ли Ру второй шанс. Ввожу те же координаты, цена внезапно становится 200, как у Максима. Ну, я такая вся обрадовалась, вызываю. Через 10 минут звонит водитель и говорит (практически цитата):

– Это, мне тут какая-то смска пришла. (Да, здравствуйте никакого не было). Куда ехать?

– Вам надо сначала меня в центре забрать.

– А, ну вы знаете, что 200 рублей, да?

– Да, знаю

– А за 350 поедете?

– (О_О) Д а в ы о х у е л и ? ? ?

– Не поедете, что ли?

– Блядь, конечно, НЕТ

– А. Ну ждите тогда другого кого-нибудь

Пиздец! Пиздец! Пиздец! Пиздец!

Тут у вас рак, операция будет стоит 2 мильона. А за 5 не хотите сделать? Нет? Ну ладно, ищите другого хирурга.

Сука, нахуйблядь.

Я, конечно, позвонила оператору и рассказала всё в красках. И ещё сказала, что я их приложением в частности и службой вообще больше пользоваться не буду. Девка на том конце провода, по-моему, охренела не меньше моего.

Надо ли объяснять, чем ужасна эта история? Это как в том рассказе про пальто, маркетологов, дизайнеров, швей, итальянские ткани и продавщицу-овцу, которая одним метким «нет» убивает ваш бизнес.

История страшная.

Обычно я кофе не пью. Только в выходные с утра. То есть два раза в неделю: суббота и воскресенье. Вчера я заработалась до трёх, потом с психу не могла уснуть, встала в семь. В итоге спала часа три или меньше. Вся разбита. И днём, часа в два, решила – или я щас выпью кофе, или я дохлая кошка. И выпила. Красивую такую чашку с цветами на молочной пенке. И дальше мне стало прихуевать. К четырём часам я, поскольку сердечница, уже выжрала одну таблетку адреноблокатора (это чтобы снять тахикардию и снизить давление). К половине пятого я уползла на улицу в надежде, подышу и мне станет полегче: просто, мол, жара везде, дышать нечем. К пяти я выжрала 40 капель корвалола. К половине шестого я выжрала ещё одну таблетку адреноблокатора, причем дозы и в первый и во второй раз были прям нешуточные. Я жру и мне страшно: то ли сдохнуть от гипертонического криза (который прям явно налицо), то ли от остановки сердца.

Потом ко мне трижды не приехало такси. Сначала херь с 350 рублями, потом дважды отменялся Максим, пока, наконец, меня, шатающуюся прям на обочине дороги, не подобрала машина. А я уже чувствую, что отключаюсь. И, главное, что пугает больше всего – лекарства не помогают. И ещё семь вечера, везде пробки шопиздец. И я тихо умираю на заднем сидении. И водитель ещё, главное, поехал с объездом через правое колено по самым длинным дорогам (я так поняла, лишь бы подальше от моего дома). А я еду и думаю, господи, так бесславно сдохнуть, в грязном такси от непонятно чего. И дышу в открытое окно. А мне, главное, не легче нихрена. Я дышу, а оно хужее и хужее. В глазах темно, башка кружится. Я ей так немножко потряхиваю, чтобы контролировать ситуацию, а водитель на меня в салонное зеркало смотрит и не понимает. Каким-то чудом мы наконец-то допёрлись до Юбилейного. Если и была у меня мысль выйти у Слаты, потому что холодильник гол как сокол, то уже в своём микрорайоне я поняла, что меня было бы неплохо и до квартиры проводить.

Выползла кое-как из такси. Поползла в магазин в соседнем доме. Открываю туда дверь и понимаю, что я щас сползу. Просто натурально сползу. И меня никто не поднимет, потому что я, блядь, совсем не дюймовочка. Я стою и шатаюсь. И стою. И шатаюсь. И мысль такая – только бы никто дверь не дёрнул с той стороны, потому что тогда – всё, кабзда мне. Постояла, покачалась и поползла тихо-тихо, как черепахи бегают, домой. Иду, держусь за голову одной рукой и второй – за воротник. Рядом паркуется джип, и водитель так внимательно на меня смотрит. Мне вот интересно, если б я перед капотом сдохла, он бы продолжал смотреть? Впрочем, я в своей жизни уже сталкивалась с таким равнодушием, когда я лежала в сугробе с приступом, а люди проходили мимо с лицами «фи, пьянь какая-то, прямо в шубе в сугроб завалилась, фи-фи-фи, надо милицию вызвать». Так вот, кое-как зашла в подъезд. Спасибо старшей по подъезду за то, что нам поставили НАХУЙБЛЯДЬНЕОТКРЫВАЕМУЮВНУТРЕННЮЮДВЕРЬ. Я вообще не представляю, как её открывает первоклассник. Или, блин, первоклассница. Потому что во мне росту 180 см с обувью и веса сами знаете сколько – так я физически не могу отворить эту суку с первого раза. А тут я еще и помираю. Кое-как протиснулась в щель, поднимаюсь на первый этаж. Думаю, можно ради такого случая и на лифте поехать. А потом понимаю, что если я упаду в обморок (а я уже буквально в нём), то меня будет катать этот лифт до морковкина заговенья.

И вот я медленно-премедленно, шатаясь, одной рукой держась за стенку, а другой за перила, ползу на третий этаж. И, главное ж, блядь, никого. Обычно не протолкнуться в полвосьмого, а тут – тишина, как в сончас в пионерском лагере. Иду и думаю, главное, ключи не оставить в двери, чтобы, если что, меня смогли открыть. А сама уже прям всё, вырубаюсь. Уже даже не полусознательное, а четвертьсознательное состояние. Открыла дверь в квартиру, сползла с себя пуховик, взяла тонометр и – та-дам! – давление нормальное. Я мерю второй раз: давление нормальное. Я мерю третий раз: давление нормальное. При этом в ушах шумит, голова кружится, глаза вылезают, меня тошнит. Я мерю на другой руке: давление нормальное.