Чтение онлайн

и одновременно с царевичами, находившимися внутри орды, трижды преклонили колени [1592] .

И когда Император Мира к всеобщему благу взошел на престол Империи, подобно солнцу в зените власти, его великодушие потребовало, чтобы каждое живое существо и всякая неодушевленная вещь тотчас ощутили некоторое облегчение и утешение. Поэтому он издал ясу, чтобы в этот счастливый день ни один человек не следовал тропой несогласия и раздора; чтобы люди не допускали враждебных действий в отношении друг друга, но предавались бы наслаждениям и веселились. И поскольку представители человеческого рода брали от жизни свое, проводя время во всевозможных развлечениях, и всячески ублажали себя, все другие также не должны были остаться обделенными: домашние животные, используемые для верховой езды и перевозки грузов, не должны были в этот день испытывать тягот поклажи, цепей, пут, привязи и хлыста /32/, а кровь тех, которых убивали ради их плоти [1593] в соответствии со справедливым шариатом, должна была остаться непролитой в убежище безопасности, чтобы один день, как голуби в святилище, они могла провести время в удобстве и покое. А что до диких животных, которые летают или рыщут по земле, живут на суше или в море, они должны были получить передышку от нападений нападающих [1594] ; и махать крыльями в свое удовольствие в саду безопасности.

А так как все живые существа в полной мере насладились последствиями его день ото дня увеличивающейся удачи, то и неодушевленные существа, поскольку они также есть создания Творца (слава ему!), и каждая частица Его творений имеет свое особое значение — «Господи наш! Не создал Ты этого попусту» [1596] , — не должны были лишиться этой милости, ибо «нет ничего, что бы не прославляло Его хвалой» [1597] . Поэтому мозгу земли нельзя было причинять боль колышками для палаток и копанием почвы; и душа воды не должна была оскверняться сбросом нечистот. Возблагодарите Аллаха за того, кого Всевышний делает источником /33/ сострадания и средоточием такой справедливости, что его щедрость изливается на все, имеющее имя, даже на диких зверей и безжизненные камни! И если проницательный человек поразмыслит над этими вещами и выведет из них заключения и задумается над внутренним смыслом этих обстоятельств, отражение которых по прошествии месяцев и лет все еще сохранится на лице Жизни, то убедится и уверится в степени и мере благосклонного внимания его царственного ума к облегчению жребия слабых и бедных и его величайшей заботы о том, чтобы его справедливость и милосердие коснулись и великих, и малых. Да подарит ему Аллах (велика Его слава!) бессчетные годы владычества и верховной власти!

И так они провели весь тот день до наступления ночи, и когда пришла ночь, каждый удалился в свою опочивальню. На следующий день, когда облаченное в черные одежды войско Ночи повернуло спины, обратившись в бегство под ударами передового отряда Рассвета и Хосров планет поднялся, победоносный и торжествующий, над горизонтом, царевичи начали праздновать и веселиться и расстелили ковер радости, сделав следующие слова припевом своей песни:

И в тот день пир проходил в палатке, которую первый министр (sahib-i-a?zarri) Ялавачи велел изготовить из превосходной ткани, напоминающей зеленый купол и похожей на высокий небосвод, узоры (ashkal) которого из-за обилия вышивки и красоты расцветки казались небом с огнями звезд, сияющих, подобно светильникам, или садом, в котором цветы были рассыпаны подобно жемчугу. Пол в палатке, устланный множеством ковров всевозможных расцветок, напоминал луг, на котором растут благоухающие растения — фиалки, багряник и жонкили. Никто до этого не ставил палатки такой формы и красоты и не делал шатра такой искусной работы. Ее внутреннее убранство было подобно саду Ирама, да и снаружи она была красива и приятна для глаз. Когда пир возобновился и их веселье превзошло все пределы, вдруг послышалась такая песня:

И Император Страны, подобно Хосрову, который один находится [1601] в доме своего величия, теперь утвердился на троне удачи и престоле верховной власти, откинувшись на подушку силы, встав на лестницу блеска и великолепия, упершись ногами в середину счастья и успеха и сев верхом на /35/ коня могущества и славы. И царевичи, подобно Плеядам, собрались по его правую руку; и семь его братьев, каждый из которых был как полная луна на небесах царства, — Хубилай, Хулагу, Ариг-боке, Моге, Бочек, *Согету [1602] и Субетей — стояли там, подобно семи тронам [1603] . Царевны, подобные /36/ садам, каждая из которых красотой и прелестью превосходила [1604] луну и солнце, сидели по левую руку она ложах расшитых, облокотившись на них друг против друга» [1605] . И прекрасные как гурии виночерпии, на чьих лицах была написана сура «Красота», наливали из кувшинов вино и кумыс в один кубок за другим, и поля всех сердец очистились от колючек горя и страха.

Что и как, о Всевышний, скажу я о тех виночерпиях, что извлекают розоволикую луну из благоухающей амброй западни?

В день их победы Марс превращается в каплю крови на лезвии их кинжала, когда они берутся за рукоятку кинжала.

Венера пляшет в их кубке, подобно пузырьку, в час веселья, когда их руки держат кубок [1606] .

И своевольная Судьба, сделав шаг в правильном направлении, непременно захотела ударить по струнам. И Венера процветания выбрала стихи, подходящие к ее настроению, и, вложив языком фортуны слова в уста мира, начала так:

И, сочинив следующую газель, подходящую к этому случаю, вращающиеся небеса стали танцевать, взирая на землю с удовольствием и одобрением:

И они подхватили следующую мелодию, соответствующую нынешним временам, поскольку уже не боялись удара, который мог нанести им плектр от арфы Рока:

И нойоны и эмиры, вместе со своим вождем и начальником Менгесер-нойоном [1610] расположились, ряд за рядом, в том месте, где полагалось находиться меченосцам, в то время как битикчи, везиры и придворные, главой которых был Булгай-ага [1611] , заняли полагающееся им место, а остальные эмиры и свита, пристегнув оружие, уселись возле шатра, образовав более ста рядов (rasta).

И в таком духе и таким манером, радуясь и наслаждаясь, они праздновали и веселились целую неделю, и печали и заботы были изгнаны от дворов их сердец. И каждый день они наряжались в платье такого же цвета, как у Императора Мира [1613] , /38/ и осушали чаши и кубки. И за день они опустошали столько сосудов с вином и кумысом, сколько умещалось в двух тысячах повозок, съедали триста лошадей и быков и три тысячи овец. И поскольку там находился Берке, то было исполнено повеление: «Ешьте же то, над чем помянуто имя Аллаха» [1614] .

Во время всего этого веселья прибыли Кадаган-Огул, его племянник [1615] Мелик-Огул и Кара-Хулагу. Они выполнили обряд поздравления и должным порядком выразили свое почтение, и Менгу-каан в ответ счел своим долгом выказать им свое уважение, любезность и доброту. После их появления собрание ожидало прибытия других царевичей, которые должны были явиться вслед за ними; и они по-прежнему были неумеренны в радости и веселье и недостаточно бдительны и осторожны. И поскольку никто из них /39/ и представить себе не мог, чтобы можно было изменить или нарушить ясу Императора Мира Чингисхана, и не было между ними несогласия, да и не в обычае у монголов это было, им и в голову не пришло, и они не могли нарисовать себе в своем воображении [вероятность такого события], а потому и не позаботились принять меры предосторожности.