Чтение онлайн

Неожиданно, по счастливой случайности, а скорее как знак покровительства небес и расположения Всевышнего, у сокольничего [1616] по имени Кешик [1617] пропал верблюд, которого можно было сравнить с верблюдицей пророка Салиха [1618] (мир ему!), ставшей причиной спасения истинно верующих и уничтожения неверных [1619] . Сокольничий не жалел усилий, разыскивая животное. Он объехал ту местность справа налево и проделал двух- или трехдневный путь. И неожиданно он наткнулся на центр армии Сиремуна и Наку. Он узрел великое множество людей, тяжело нагруженные повозки и огромное количество (kharvar) пищи и питья, якобы предназначавшееся для поздравления и выражения /40/ почтения. Но Кешик не уразумел истинного назначения всего этого и продолжал расспрашивать о своей пропаже. И вдруг в разгар своих поисков он набрел на сломанную телегу, возле которой сидел молодой парень. Юноша, думая, что этот всадник был одним из его товарищей, попросил Кешика помочь починить телегу. Кешик слез с лошади и стал ему помогать. Взгляд его упал на оружие и военное снаряжение, сложенное кучами. «Что это за оружие?» — спросил он. «То же самое, что и в других телегах», — ответил юноша. Умный Кешик тут же изобразил безразличие, но, окончив работу, подошел к другому человеку и завязал с ним знакомство. Мало помалу он выяснил, как обстояли дела, и когда понял, в чем заключалась их тайна, у него пропали всякие сомнения, ибо «прозрачное появляется из мутного». Он понял, что эти люди замышляют ложь и измену, и раздор и предательство, намереваясь во время пира, устроенного в их честь, когда завяжется веревка, опутывающая их мысли и опьянение скует и молодого, и старого, нарушить законы благородства и /41/ привести свой замысел в исполнение. «Но злое ухищрение окружает только обладателей его» [1620] . Кешик отпустил поводья доброго намеренья и, следуя поговорке:«Сам надел аркан на свою шею», — за один День преодолел на своем верблюде трехдневное расстояние и прибыл в орду незадолго до вечерней молитвы. Он вошел не спросясь, без страха или колебания, и смело сказал такие слова: «Вы расстелили ковер веселья и в радости и наслаждениях прогнали от себя земные печали, в то время как враг, притаившись в засаде, наточив свои копья и опоясавшись саблей, выжидает время, чтобы вступить в бой.

И он рассказал им о том, что увидел, призывая их позаботиться о своих интересах и умоляя поторопиться. Но поскольку подобное никак не согласовывалось с порядками и обычаями монголов, особенно во времена потомства (urugh) Чингисхана, они не могли поверить, что таково было существующее положение дел, и заставляли его рассказывать снова и снова. И каждый раз он повторял уже сказанное и начинал с того, что говорил об их [1622] нраве.

Его слова не задержались в ушах хана, и он не придал им значения. Кешик не прекращал свои уговоры, и его отчаяние и волнение /42/ легко было увидеть, но спокойствие хана было непоколебимо. Царевичи и нойоны воспротивились этой непоколебимости. «Небеса не допустят, — сказали они, — чтобы это привело к несчастью и стало причиной сожалений и раскаяния.

Прежде чем рука возмездия опустится на шею желания, и дорога [1624] благоразумия будет закрыта, и путь целесообразности отрезан, и дело станет тонким, как волос, и вспыхнет яркий свет глаз мудрости, и преследование слабого врага увенчается успехом, долг всякого разумного человека не пренебрегать никакими мерами предосторожности и предусмотрительности и не относиться к врагу с презрением, каким бы жалким ни казалось его положение. Если его догадка окажется правильной, он будет избавлен от досады и недовольства, а если она не будет иметь оснований, это не принесет никакого вреда и ущерба, и никто не пострадает от этого.

Здесь надо было действовать мудро и осмотрительно, и отнестись к этому делу следует с осторожностью и постараться добиться примирения, чтобы пламя неприязни погасло, не успев вспыхнуть, а ветер вражды стих, не успев сдуть почву мира и безопасности с поверхности земли, и чтобы вода стыда, которая суть /43/ жизнь всего сущего, осталась в глазах Рока и на лице их дел.

И если ничего нельзя добиться таким способом и невозможно обуздать этих людей добрыми словами и любезным обхождением, можно прибегнуть [к поговорке, утверждающей]: «Последний способ — прижигание» и заставить низко склонить спину их сопротивления.

Обсудив таким образом свои планы и действия, каждый из них изъявил желание ступить на этот путь и лично изучить и расследовать эти обстоятельства и достичь поставленной цели убеждением или силой, как того потребует обстановка. Однако провидение —

избавило /44/ царевичей от этих тягот, и было решено, что Менгесер, который был вождем эмиров двора и самым старшим из столпов государства, отправится расследовать это дело и примет меры, чтобы опередить заговорщиков, и скажет, что необходимо предпринять. Следуя приказу, он вскочил на коня вместе с двумя или тремя тысячами всадников, тюркских воинов и нечистых тюрок, которые были воистину подобны

На рассвете, когда передовой отряд Джамшида небес застал врасплох войско ночи, великий нойон приблизился к палаткам того отряда, /45/ и войска подошли спереди и сзади, и справа и слева, и встали, подобно окружности круга. Не слезая с коня, нойон обратился к ним и сказал: «Рассказали о вас историю, и она дошла до слуха хана. Если эти слова — вода, вытекшая из сосуда лжи и обмана, если это неправда, тогда, чтобы доказать истину и показать свою искренность, вам следует без колебаний и с полной уверенностью прийти и выразить свое почтение и не прибегать к пустым отговоркам, но водой скорости и расторопности смыть пыль этого безучастия со щек верности и лица единства».

Услыхав эти разумные слова, они вышли из своих палаток и увидели, что повсюду, насколько хватало их зрения, стояли войска, которым не было счета и предела, и они стали центром этого круга, а их друзья и свита, конные и пешие (khail и rajil), ушли далеко и спрятались в своих укрытиях. Вожжи самообладания выпали из рук их силы и разума, и кандалы смятения, страха и замешательства крепко сковали ноги их мысли и решительности. Они были повергнуты в великое уныние и смущение; и поскольку язык оправданий онемел, а ноги наступления и отступления перестали им повиноваться, они не видели никакой надежды на то, чтобы вернуться назад, и никакой возможности остаться. У них не было никакой поддержки, на которую можно было бы опереться, не было надежного оружия, которое позволило бы им сопротивляться, не хватало им и храбрости /46/ и безрассудства, чтобы выказать неповиновение. Не было видно берега с середины [моря], на котором они могли бы произнести [поговорку]: «Тот, кто спасся, уже вознагражден», и найти выход, и избежать последствий своего поступка. В конце концов они продели свои шеи в ворот Рока и спустили ноги в дымоход [1627] Благоразумия.

По принуждению, а не по доброй воле они отправились в путь вместе с нойоном в сопровождении всего нескольких всадников, чтобы предстать перед Императором Лица Земли. Когда они подошли к орде, большая часть их спутников была задержана, а их оружие изъято. И было отдано повеление, чтобы несколько дурных и грешных эмиров, без луков и колчанов со стрелами, совершили обряд тикишмиши [1629] вместе с царевичами на том самом месте, где они находились, по девять человек за один раз, а после этого вошли в орду.