Чтение онлайн

Когда год подошел к концу и людские сердца возрадовались очередной весне, Повелитель Планет начал постепенно продвигаться от мест своего убывания и ущерба к своему апогею во дворцах чести и славы и отправился в путь к дому своего наивысшего величия. Подобно победоносному Хосрову Парвизу [1573] , он обратил свой озаряющий мир лик ко дворцу могущества. И когда он возложил бремя власти на помет Овна, задули ветры плодородия — нежные, как северный зефир, чье дуновение, исходящее из спальни роз, колышет благоуханные травы. И усмиренные [1574] озера, скованные холодом Дая [1575] /25/, и, подобно Бачману [1576] , помещенные в оковы снега и льда (bahman), усилиями теплого ветра стали свободны и сбросили поводья.

И поверхность земли стала веселой и радостной от тепла горячих испарений. Природные силы [живых организмов] пришли в движение с их ростом и развитием, и запели птицы в лугах.

Великолепие зелени и свежести украсило лик мира. Ветви [деревьев] вытянули шеи и выставили зеленые головы. Сады, подобно веселым женам с прекрасными формами, расцветали с каждым днем (ruz-afzun amadand), приближая мечту своего сердца. Сотни тысяч цветущих фруктовых деревьев и водяных лилий радовали глаз восхитительной красотой и великолепием. Багряник похитил румянец у ланит, а ромашки одолжили, сияние и чистоту у зубов возлюбленных. Фиалки благоухали, как локоны, умащенные галией [1578] , и склонились (tui bar tui), подобно лицам влюбленных. Бутоны цветов напоминали кокетливых красавиц и радость, не вызывающую боли. Жасмин приковывал к себе взоры всех обитателей лугов, а жонкилии (nasrin) украсили землю, как два орла (nasrain) [1579] в небесах. Нарциссы, подобные тюркам, несущим колчаны, осветили сад сиянием высоко поднятых голов. И уста тюльпанов были подобны краям кубка, доверху наполненного розовым вином. /26/ И от усеявших их поверхность цветов каналы можно было принять за индийские мечи с стальными клинками, украшенными искусной гравировкой. Сладкоголосый соловей, как лилия с десятью языками, пел тысячи песен во славу сада и луга, и музыканты подыгрывали песне жаворонка. И эта двуязычная (mulamma?) кита, которую сахиб-диван тех земель [1580] (да продлит Аллах его дни!) написал и сложил в дни своей юности, как дыхание восточного зефира, стала припевом, который утром и вечером исполняли дискант и бас арфы и органа (arghanun):

Погода, подобная любви красавицы с родинкой на щеке, была так приятна, как только можно было желать, и болезнь года сменилось его выздоровлением. Мир превратился в розовый сад, и дни поражали великолепием.

Большинство царевичей уже собрались на Келурене. Они отправили Шилемуна-битикчи [1582] /27/ к Огуль-Гаймиш и ее сыновьям Ходже и Наку и Алам-Дара-битикчи [1583] к Есу-Менгу со следующим посланием: «Большинство членов семьи Чингисхана уже собралось, и дело, из-за которого созван курилтай, откладывается из-за вас. Нет больше времени для оправданий и отсрочек. Если вы хотите единства и согласия, вы должны как можно скорее прибыть на курилтай, чтобы единогласно решить дела государства и снять грязный покров отчуждения (vahshat) с лица гармонии».

Перед этим Сиремун уже посылал гонцов к Ходже и Наку, поскольку между ними возникли отношения любви и дружбы, ибо

Когда они поняли, что из задержки не выйдет добра, Наку-Огуль отправился в путь. Выступили из своих ставок и Кадак-нойон и некоторые эмиры двора Гуюк-хана. И /28/ Есун-Тока-Огул [1585] , брат Кара-Хулагу, [выступив] из своих владений, прибыл с ними к Сиремуну, так что все они собрались в одном месте; и пошли слухи, что они замышляли недоброе против мусульман.

После этого и Ходжа стал потихоньку собираться, говоря то «сегодня», то «завтра» и оттягивая время своими «может быть» и «возможно». И они все еще рассчитывали, что дело, ради которого был созван курилтай, не пойдет или не будет иметь успеха без их присутствия и что вопрос [вступления на трон] не будет решен. Поскольку Сиремун и Наку были очень близки, царевичи, эмиры и нойоны, бывшие с Менгу-кааном, отправили им совместное послание, в котором говорилось: «Если вы проявите медлительность и нерасторопность и не прибудете на собрание, мы [сами] возведем Менгу-каана на трон ханства». Увидав, что промедление и отсрочки не приведут к достижению их целей и желаний, они пообещали прибыть на собрание в такое-то время. И они отправились в путь со скоростью неподвижных звезд, двигаясь медленно с лошадьми, всадниками и войском, /29/ с навьюченными верблюдами и бесчисленными повозками.

Когда назначенное время прошло, а они все еще не торопились появиться и их задержка и опоздание превысило все пределы, несколько присутствовавших там мудрецов и астрологов назначили дату 9 раби II 649 года [1 июля 1251], поскольку по гороскопу в этот день счастливые планеты должны были принести удачу, Юпитер — усилить ее влияние, а Венера — озарить ее своим светом. И одним из признаков возраставшей с каждым днем удачи было то, что за эти несколько дней набежали облака, и хлынули дожди, и солнечный лик был скрыт за покровом дымки и за ширмой тумана; и в назначенный час астрологи делали свои записи, но черные тучи затмили солнечное сияние, и они не могли определить высоту. И вдруг солнце, сбросив чадру, подобно невесте, которую показали жениху после того, как стерегли ее, и скрывали от него, и не позволяли на нее взглянуть, в назначенный час явило свой прекрасный лик, и небо очистилось настолько, что стал виден солнечный шар, и освободилось от плотного тумана; и /30/ астрологи стали измерять высоту. Мир украсился светом и блеском, а с лица земли исчезли тень и темнота. Восход дома Великого Покровителя [1587] был определен движением небес, была измерена сила угла Восхождения; влияние неблагоприятных планет и Темных Уровней [1588] уменьшалось из-за благоприятного Восхождения, Великое Светило [1589] находилось в апогее в десятом доме, а Анареты (qavatiy’) [1590] — в двенадцатом доме.

Все присутствующие — царевичи, такие как Берке-Огуль и его брат Тока-Темур, их дядя [1591] Ельчитей-старший, сыновья Отегина, Котяна и Колгена и эмиры, нойоны и старшие чиновники орды Чингисхана, а также другие вожди, которые находились в тех краях, вместе с бесчисленным войском — [все эти] царевичи сняли в орде свои головные уборы, перекинули через плечо пояса и, подняв Менгу, усадили его на трон царства и верховной власти. Они стали называть его Менгу-кааном, и со звенящих небес раздался возглас, как предсказание для слуха самой души:

А что до эмиров и войска, они придвинулись к орде — более тысячи людей, закаленных в боях, знаменитых воинов, которые были истинными львами сражений в моменты возмездия или в минуты отчаяния, —