Чингисхан. История завоевателя Мира
Шрифт:
226
Из поэмы Ахмада ибн Абу-Бакр Катыба — сатиры на Абу-Абдаллу аль-Джайхани Саманида (М. К.).
И вышло так, как будто стрела молитвы поразила цель ответа и согласия; ибо когда Чингисхан собрался напасть на страны султана, /50/ он направил группу нойонов [227] , чтобы положить конец разврату, творимому Кучлуком, и вскрыть нарыв его подстрекательств. Кучлук в то время находился в Кашгаре. Жители Кашгара рассказывают следующее: «Когда они прибыли, они не успели еще вступить в бой, как он отвернул лицо свое и бежал. И все отряды монголов, прибывающие один за другим, искали только Кучлука, и было разрешено чтение такбира и азана, и глашатай провозгласил в городе, что каждый волен исповедовать свою религию и следовать своей вере. И тогда мы увидели, что существование этого народа — одна из милостей Всевышнего и одна из щедрот божественного милосердия».
227
Согласно Сокровенному сказанию (§§ 202 и 237) и Рашид ад-Дину (Смирнова, 183, Хетагуров, 194), в погоню за Кучлуком был послан знаменитый генерал Джэбэ (Джеме у Джувейни).
И когда Кучлук бежал, все его солдаты, размещавшиеся в домах мусульман, были уничтожены в одно мгновение, подобно ртути, разлившейся на землю. И монгольская армия отправилась вдогонку за Кучлуком; и где бы он ни останавливался, они настигали его; и так они преследовали его как бешеную собаку, пока он не дошел до границ Бадахшана и не вступил в долину, называемую Дарра-и-*Дарази [228] . Когда он приблизился к Сарык-Чопан [229] , он спутал дороги (как и следовало) и вступил в долину, из которой не было выхода. Несколько бадахшанских охотников охотились в горах неподалеку. Они заметили Кучлука и его людей и направились к ним; а монголы подошли с другой стороны. Так как долина была каменистая и передвигаться по ней было трудно, монголы пришли к соглашению с охотниками. «Эти люди, — сказали они, — Кучлук и его сторонники, которые ускользнули от нас. Если вы схватите Кучлука и доставите его к нам, мы больше ничего у вас не попросим». И тогда эти люди окружили Кучлука и его сторонников, взяли его в плен и передали монголам; которые отрезали ему голову и увезли ее с собой. Жители Бадахшана получили бесчисленное множество денег и драгоценностей и вернулись домой.
228
DRAZY вместо WRARNY в тексте (в списке D — WRAZY), т. е. долина *Дарази. См. следующее примечание.
229
SR? CWPAN вместо SRX JWYAN в тексте (в списке E — SRX CWPAN) согласно версии этого эпизода, приведенного Мирзой Хайдаром (Elias-Ross, 292), который называет это место Sarigh Chupan (SRY? CWPAN), а WRARNY текста (см. предыдущую ссылку) — Darazukhan. В других местах Мирза Хайдар (op. cit., 353-354) ссылается на Sarigh Chupan (SARY? CWPAN) и добавляет, что «жители Бадахшана называют границу [между Бадахшаном и Ваханом] Даразуханом (Darazukhan). Кашгари называет это Sarigh Chupan». По поводу Даразухана Элиас (Elias, op. cit., 354, n. 1) пишет следующее: «Я считаю, что имеется в виду Дарази-и-Вахан или Дараз-Вахан (Darazi-i-Wakhan or Daraz-Wakhan) и что это указывает на длинную узкую долину верхнего Пенджаба, в настоящее время иногда называемую Сарык-Чупан (Sarigh-Chupan) или Сархад (Sarbad)». Представляется, однако, что Darra-yi-*Dirazi и *Sarigh-Chopan Джувейни — не одно и то же, и второе, возможно, является какой-то точкой первого, предположительно обозначающего район Сархад. Долина Верхней Панджи (т. е. реки Сархадд, или Аби-Вахан) является одним из двух различных маршрутов путешествия Марко Поло с запада в Кашгар. См. Yule, The Book of Ser Marco Polo, I, 175, а также Cordier, Ser Marco Polo: Notes and Addenda, 38 and 39. Другой, более северный, маршрут пролегал по долине реки Памир, берущей начало от оз. Виктория, которое в течение долгого времени после его открытия Вудом считалось истоком реки Окс; вполне вероятно также, что Кучлук, покидая Кашгар, мог воспользоваться этим маршрутом. Согласно Сокровенному сказанию (§ 237), он был пойман в Сарыколе (в тексте Сарик-Кун (Sariq-Qun) — «Желтая скала», тем не менее, см. Pelliot, Notes sur le «Turkestan» de M. Barthold, 55). Это же название встречается у Рашид ад-Дина (Смирнова, 179 и 183) и обычно идентифицируется с хребтом Сарыкол в Западном Кашгаре. Однако нужно отметить, что Рашид ад-Дин согласен с Джувейни в том, что Кучлук был пойман и убит на «границе Бадахшана» (Хетагуров, 194, Смирнова, 179 и 183) и что, следовательно, «долина (дарра), называемая Сарыколь (Sariq-Qol)», предположительно расположена западнее Сарыкола. Исходя из этих соображений, Смирнова высказывает предположение (179-180, прим. 7), что, возможно, имеется в виду область вокруг Сарыколя (или Сарикола) — «Желтого озера», называемого также русскими Зоркуль; и это предположение подтверждается тем фактом, что киргизские источники Вуда называли долину реки Памир «долиной Сирикола» (the durah [i.e. darra] of Sir-i-kol). См. Wood, A Personal Narrative of a Journey to the Source of the Oxus, 332. Таким образом, вполне вероятно, что бегство Кучлука на запад, как и путешествие Поло на восток, совершалось по одному из этих двух возможных маршрутов.
И нужно отметить, что тот, кто подвергает гонениям веру и закон Мухаммеда, никогда не одерживает победу, в то время как тот, кто их укрепляет, пусть даже не следуя сам этой религии, с каждым днем становится богаче и знатнее. /51/
Если Всевышний зажигает свечу, тот, кто попытается ее задуть, лишь опалит себе бороду.И сказал Господь Всемогущий: «Разве они не видели, сколько Мы погубили поколений до них? Мы укрепляли их на земле так, как не укрепляли вас, посылали на них небо обильным дождем и заставляли реки течь у них, а потом погубили их за грехи и произвели после них другое поколение» [230] .
230
Коран, VI, 6.
Так земли Кашгара и Хотана до самого края, принадлежащего султану, стали подвластны Завоевывающему Мир Императору Чингисхану.
А что до Ток-Тогана [231] , то он покинул Кучлука во времена его могущества и ушел в область Кам-Кемчик [232] . Чингисхан отправил в погоню за ним своего старшего сына Туши с большим войском, чтобы разбить его, и тот стер следы его злых деяний и не оставил от него ничего.
Когда они вернулись, их стал преследовать султан; и хотя они не ввязывались в битву, султан не мог сдержаться и устремился в пустыню заблуждений и миражей. Так как предостережения его не удержали, они стали готовиться к бою. Обе стороны начали наступление, и правые фланги обеих армий наголову разбили противников. Уцелевшая часть монгольской армии воодушевилась успехом; они нанесли удар по центру, где находился сам султан; /52/ и он чуть не попал в плен, но Джелал ад-Дин отразил удары нападающих и спас его.
231
Здесь имеется в виду Коду, или Кул-Тоган, а не Тохтоа-беки (см. прим. 146 к [VIII]), но возможно также, что Джувейни ссылается на бегство меркитов после сражения на Иртыше.
232
QM KMCK вместо QM KBCK текста. Кам-Кемчик, или, скорее, Кем-Кемчик, называлась территория между Кемом, т. е. верхним Иртышом, и его притоком рекой Кемчик.
И битва продолжалась в течение всего того дня, и сражение длилось до самой вечерней молитвы, когда великое светило исчезло и лицо мира стало черно, как лица грешников, а обратная часть земли темна, как ее чрево.
Прошлой ночью, когда тень земли поджидала коня света, я увидел весь обитаемый мир в черноте подобным жалкой лачуге. Ты мог бы сравнить его с черным шатром, чья глава устремилась в небесную высь.233
Shahnama ed. Vullers, 1632, I. 2408.
После этого они вложили боевые мечи в ножны, и каждое войско отдыхало в своем лагере. Затем монгольская армия удалилась [234] .
И когда они явились к Чингисхану и он оценил их храбрость и узнал пределы и размер армии султана, а также что у него не осталось никаких преград и ни одного врага, способного оказать сопротивление, он собрал свои войска и выдвинулся против султана.
А что до султана, то в то время, когда он очищал мир от грозных врагов, его можно было назвать головным отрядом (yezek) Чингисхана, сметающим все перед собой. Ибо хотя он и не уничтожил полностью гурхана, он все же ослабил основание его власти и первым нанес ему удар; и он также разгромил других ханов и князей. Но у всего есть свой предел, а у каждого начала — конец, который нельзя ни отложить, ни отсрочить.
234
Более подробное описание сражения см. ниже.
[IX] ОБ ИМАМЕ-МУЧЕНИКЕ АЛА АД-ДИНЕ ИЗ ХОТАНА (ДА БЛАГОСЛОВИТ ЕГО ВСЕВЫШНИЙ!)
После того как Кучлук завоевал Кашгар и Хотан и отвернулся от христианского закона ради обычаев идолопоклонства, он призвал жителей тех мест отказаться от чистой ханифитской веры ради грязного язычества, и отвернуться от лучей света Учения, обратившись к пустыне безбожия и темноты, и вместо служения милосердному Царю раболепствовать перед мерзким Дьяволом. А так как эта дверь не под давалась, он ударил в нее ногой; и их насильно заставили облачиться в одежды и уборы Заблуждения: смолкли звуки церковной службы и икамат, и стихли молитвы и такбиры.
Неужели они надеются искоренить правду после того, как она заявила о себе? Правду, которая связана узлом, который нельзя развязать?Тем временем он, сильный и безжалостный в своем неистовстве и деспотизме, пожелал убедить свидетельствами и доказательствами магометанских имамов и христианских монахов.
А надеяться на несбыточное — все равно что воздвигать здание на осыпающемся склоне [235] .235
Из элегии известного поэта Абуль-Хасан Али ибн Мухаммед ат-Тихами, посвященной его сыну.
В городе было объявлено о его приказании всем, кто был облачен в одежды науки и благочестия, явиться на равнину. Там собралось более трехсот прославленных имамов, и, обернувшись к ним, он сказал: «Есть ли во всей этой толпе человек, который осмелится вести со мной спор о делах религии и государства, и не уступит мне, и не убоится ни гнева, ни наказания?» Ибо в глубине своей порочной души он был убежден, что никто из присутствующих не осмелится опровергнуть сказанное им и поставить под сомнение его доводы; а даже если кто и начнет, то, убоявшись его жестокости, сдержится и не навлечет на себя огонь бедствия и не уподобится «[овце], которая собственным копытом вырыла себе могилу», но удостоверит его ложь и подтвердит неправду.
Но из этого множества поднялся угодный Небу шейх, истинный имам, Ала ад-Дин Мухаммед из Хотана (да прольет Всевышний свет на его могилу и умножит его воздаяние!); который, приблизившись к Кучлуку, уселся, перепоясал чресла правдивости поясом истины и начал спор о религии. Когда его голос возвысился и имам-мученик привел убедительные свидетельства, зная, что присутствие и существование Кучлука суть ничто; истина восторжествовала над неправдой и мудрецы над невеждами, и просветленный имам уличил во лжи мерзкого Кучлука.«Ибо истина выражается ясно, а ложь запинается». Ужас, /54/ смущение и стыд пересилили дела и слова этого дурного человека; огонь гнева вспыхнул от недостатка мужества; и его язык стал резким, а речь невнятной. Гнусные слова, которые не подобает произносить, говоря о Святом Пророке, полились из его уст; и так он произнес целую речь. Правдивый имам, убежденный, что «ничто не может быть более ясным, чем когда открывают сокрытое», и движимый религиозным пылом, не мог снести его глупости и нелепости или не придать им значения и воскликнул: «Да наполнится пылью твой рот, враг веры, проклятый Кучлук!»