Чтение онлайн

После того как султан завоевал Герат, он поручил Фирузкух султану Махмуду [963] /85/ и тем не причинил ему вреда; и султан Махмуд прочел хутбу и отчеканил монеты в честь султана.

Во время похода султана против неверных его брат Тадж ад-Дин Али-Шах отправился к султану Махмуду под предлогом своего разрыва со своим братом султаном Мухаммедом. Султан Махмуд принял его со всевозможными почестями, оказав ему предпочтение перед всеми вельможами и одарив его всевозможными дарами и подарками. Через некоторое время некто проник в гарем султана через акведук, нашел его сидящим на троне и убил. Никто не знал, кто нанес это удар, но в народе распространился слух, что его убил Али-Шах, поскольку он жаждал получить его королевство. Как бы то ни было, когда султан Гура умер (а его смерть случилась в 609 году [1212-13]), у него не осталось наследника, который мог бы укрепить столпы султаната и усилить основание королевства; и тогда вельможи Фирузкуха согласились назначить Тадж ад-Дина Али-Шаха [его наследником] и возвели его на трон султаната. Чтобы соблюсти правила вежливости, он отправил гонца к султану, чтобы сообщить о том, что произошло, и просить его позволения занять место султана и стать помощником своего брата. Султан послал к нему Мухаммед-и-Башира с парадными одеждами и другими подарками по случаю его вступления на престол султана, а также печать и грамоту. Когда Башир завершил церемонию поздравления, Али-Шах удалился в свою гардеробную, чтобы облачиться в парадные одежды. Башир собрал платье и последовал за ним. Затем, вынув из ножен свой меч, он одним ударом отрубил ему голову. Тот, кто принес добрые известия (bashir) стал вестником зла (nazir), а поздравления обернулись соболезнованиями. Со смертью Али-Шаха не осталось претендентов на престол. Высшим сановникам была зачитана другая грамота — о склонении их на свою сторону, — и королевство Гура и Фирузкуха и весь тот край перешли в руки султана.

После того, в 611 году [1214-15], пришло известие о том, что в Газнине скончался Тадж ад-Дин Ильдуз, не оставив наследника, и что вместо него на трон взошел один из его гулямов. Султан выехал в то королевство, которое было довольно крупным государством, и направил все свое внимание на завоевание тех земель, которые впоследствии были присоединены к его владениям. /86/ В казне Газнина, которая принадлежала султану Шихаб ад-Дину, была найдена грамота Святого Престола халифата, в которой Гуридов подстрекали к нападению на султана Хорезма и где дела последнего (?) поносились и представлялись в ложном свете. После этого гнев султана на Верховный Диван усилился, поскольку теперь он знал, что враждебное отношение к нему Гуридов в значительной степени было вызвано подстрекательствами и поощрениями Престола Халифата. Захватив земли султана Гура, расположенные у границ Индии, он вернулся в Самарканд. В течение некоторого времени он ничего не сообщал о своих находках, желая вначале завоевать восточные провинции. Об этому упоминалось в предыдущей главе» [964] .

Земли Герата, Гура, Гарчистана и Сиджистана до границ Индии были теперь присоединены к владениям султана. Это было государство, которое никто не мог завоевать. Эти земли образовывали ядро империи султана Махмуда, сына Себук-Тегина, и его потомков на протяжении многих поколений, и при султанах Гура оставались отдельным государством. Теперь они стали вотчиной султана Джелал ад-Дина.

Первоначальным местом их обитания был Китай, где они пользовались властью и влиянием. В силу каких-то непреодолимых обстоятельств они были выдворены из своей страны и вынуждены отправиться в изгнание, подвергая себя опасностям и перенося тяготы путешествия. Своего князя и вождя они называют гурхан, т.е. хан ханов. Когда он [966] покинул Китай /67/, его сопровождали 80 человек из числа членов его семьи и свиты [967] , однако согласно другому сказанию, у него было много последователей [968] . Когда они достигли страны киргизов, они напали на племена, обитающие в тех краях, которые, в свою очередь, досаждали китаям. Оттуда они отправились дальше и шли, пока не достигли Эмиля, где они построили город, следы которого сохраняются и по сию пору. Здесь вокруг гурхана собралось великое множество тюрков и племен, и наконец их число достигло сорока тысяч семей. Но здесь они также не могли оставаться и поэтому отправились дальше, пока не пришли в область Баласакун, который монголы теперь называют Гузбалык [969] . Правителем той страны был человек, который вел свой род от Афрасиаба, но не имел никакой силы или влияния. Карлыки [970] и тюрки-канглы, жившие в тех краях, перестали ему подчиняться и часто досаждали ему набегами на его сторонников и на его скот и занимаясь грабежами. И этот человек, который был правителем, не был способен сдерживать их или отражать их набеги. Услыхав о появлении гурхана и его последователей и об их великой численности, он отправил к нему гонцов, чтобы сообщить ему о своем бессилии и о могуществе и злобности канглы и карлуков и прибыть в его столицу, чтобы он мог передать ему власть надо всем его государством и тем самым освободить себя от забот этого мира. Гурхан проследовал в Баласакун и взошел на трон /88/, и это ничего ему не стоило. От потомка Афрасиаба он заимствовал титула хана, а ему дал имя илиг-*туркмен [971] .

После этого он направил шихне во все области от Кам-Кемчика [972] до Барсхана [973] и от Тараза до Яфинча [974] . Когда прошло некоторое время, и его народ стал благоденствовать, а скот разжирел, он покорил канглы и, послав войска в Кашгар и Хотан, завоевал также и те области. После этого он отправил армию в страну киргизов, чтобы отомстить за то, как они с ним обошлись. Он также завоевал Бешбалык и оттуда послал войско в Фергану и Трансоксанию, и эти страны также покорились ему, а султаны Трансоксании, которые были предками султана Усмана, признали его своим повелителем. После того как он одержал эти победы, и его войско воодушевилось ими, и число его конников и лошадей умножилось, он послал Ербуза, который был его главнокомандующим, в Хорезм, где он разграбил селения и устроил великую резню. Атзиз, хорезмшах, направил к нему посланника, согласился подчиниться гурхану и платить ему дань в размере трех тысяч золотых динаров, которые он после этого выплачивал каждый год товарами или скотом. Заключив мир на этих условиях, Ербуз вернулся домой. Вскоре после этого гурхан умер, и на трон взошла его жена Куянг [975] , которая стала его наследницей и начала отдавать приказания. Весь /89/ народ подчинялся ей, пока ей не овладело чувственное желание и она не была убита с тем, кто был связан с ней и был ее сообщником [976] . Преемником гурхана был избран один из двух его братьев [977] , которые были еще живы. Другой брат пытался захватить королевство, и был устранен. Другой брат укрепил свое положение, назначив каждому должность и повсюду разослав шихне.

Когда Атзиза сменил его сын Текиш, последний продолжал платить установленный размер дани и всячески пытался угодить гурхану. Когда он лежал на смертном одре, он наказал своим сыновьям не идти против гурхана и не нарушать соглашения, которое было достигнуто, поскольку «он есть великая стеной, за которой находятся ужасные враги» [978] .

Когда на трон взошел султан Мухаммед, он некоторое время продолжал платить дань, и ничто не омрачало их дружбу. Так, когда Шихаб ад-Дин из Гура напал на султана, гурхан послал ему на помощь силы, насчитывающие десять тысяч человек Они вступили в сражение у Андхуда, и гурийское войско было обращено в бегство. Однако тщеславие султана было так велико, что он и Повелителя Планет почитал меньше своего балдахина, и он не желал больше платить подушную подать и дань султану. Он задолжал выплаты за два или три года и не торопился выполнять свои обязательства. В конце концов, гурхан прислал к нему Махмуда Таи [979] , своего главного везира, чтобы потребовать у него все, что ему причиталось. Когда тот прибыл в Хорезм, привезя с собой довольно резко написанное послание, султан готовился к походу против кифчаков и не хотел давать грубый ответ и тем самым нарушать приказ своего отца. Тем более что он должен был на некоторое время покинуть свое королевство, и было бы нежелательно, чтобы хитаи воспользовались этой возможностью и совершили нападение. С другой стороны, он считал позором мириться со своим положение данника. Таким образом, в своем ответе он не сказал ни доброго, ни злого и поручил улаживание /90/ этого дела своей матери, Теркен-хатун, а сам отбыл.

Теркен-хатун приказала принять посланников гурхана с великими почестями. Она обошлась с ними очень любезно и полностью выплатила дань за тот год. Она также нескольких вельмож своего двора проводить Махмуда Таи к гурхану и извиниться за задержку платежа и подтвердила, что султан все еще считал себя связанным обязательствами подчинения и покорности. Тем не менее Махмуд Тай заметил тщеславие и неповиновение султана, и увидел, что его натура была такова, что он считал свое положение слишком высоким, чтобы унижаться и пресмыкаться перед кем-либо из смертных или мириться с чем-либо; он всех монархов мира считал своими слугами, более того, он саму Фортуну считал своей служанкой.

Махмуд Тай изложил все эти обстоятельства гурхану и сказал: «Султан неискренен и более не заплатит дань», гурхан, со своей стороны, не оказал посланникам султана особых почестей и не уделил им большого внимания.

Когда султан с триумфом вернулся из похода против кифчаков в Хорезм, столицу своего королевства, он начал строить планы завоевания Трансоксании, направив войско в Бухару и рассылая повсюду секретные послания и раздавая всем обещания, в особенности стараясь убедить султана Усмана. Всем наскучило долгое правление гурхана и все невзлюбили его чиновников по сбору налогов (mansuban-i-?ummal) и местных правителей (muqalladan-i-a?mal), которые, в противоположность своим прежним обычаям, стали чинить беззаконие и притеснения. И потому все приняли предложение султана, которое воодушевило их и обрадовало; и султан повернул от Бухары назад с условием, что вернется на следующий год, чтобы напасть на гурхана.

А на востоке эмиры гурхана также стали дышать воздухом мятежа. В то время Кучлук /91/ находился при гурхане и не мог, как он того желал, открыто пойти против него. Когда он услыхал о том, что удача изменила ему и королевство его зашаталось, он стал просить разрешения вернуться и собрать разрозненные остатки его войск, рассеянные повсюду, чтобы прийти ему на помощь. Эта отговорка пришлась по нраву гурхану, и он поверил его словам, которые исходили из источника лжи и из глубин неправедности. Он одарил его парадными одеждами и пожаловал ему титул Кучлук-хана [980] . Когда он уехал, гурхан пожалел, что отпустил его —

Он послал за местными правителями, которые были его эмирами и доверенными лицами, такими как Усман и другие. А султан Усман просил в жены дочь гурхана и получил отказ. Поэтому он был преисполнен обиды на него и не подчинился приказанию явиться. Вместо того он отправил посыльного к султану Мухаммеду, чтобы заявить ему о своей верности. Он также прочел хутбу и отчеканил монеты в Самарканде в честь султана и открыто восстал против гурхана. Когда известие об этом дошли до последнего, он собрал тридцать тысяч человек и послал их войной на султана Усмана. Он вновь завоевал Самарканд, но не велел причинять ему большого вреда, поскольку считал его своим сокровищем. Но когда Кучлук собрал силы в более отдаленных областях и стал нападать на его земли и разорять их, он отвел свои войска от Самарканда, чтобы дать ему отпор, и послал их против него. Узнав о смуте, устроенной Кучлуком, и о том, что гурхан послал свои войска, чтобы разбить и изгнать его, султан воспользовался этой возможностью и отправился в Самарканд. Султан султанов вышел встретить его и передал королевство Самарканд в его руки. Оттуда они вместе выступили против гурхана и наконец пришли к Таразу, где находился Тайнгу с огромной армией. Он также собрал свое войско и вышел, чтобы вступить в бой. Когда два войска стали друг против друга, обе стороны перешли в наступление, и правое крыло каждой армии смяло противостоящее ему левое крыло неприятеля, после чего обе стороны отвели войска. Вслед за этим армия гурхана отступила, а Таянгу был взят в плен, и султан также отступил. Когда они ушли, войско китаев стало чинить грабежи и убийства и разорение в городах и деревнях и среди крестьян. Когда китаи появились перед Баласакуном, жители города, которые решили, что это край должен быть завоеван султаном, отказались впустить их; более того, они вступили с ними в бой и отчаянно сражались в течение шестнадцати дней, думая, что султан преследует их по пятам. Махмуд Тай и эмиры пытались договориться с ними и увещевали их, но они им так и не поверили. Наконец войско китаев, которое располагалось по всем сторонам, открытое для нападения, было собрано вместе, после чего они погнали слонов, которых захватили у султана, на городские ворота и разрушили их. После этого их войска, подошедшие со всех сторон, вступили в город, где они взяли в руки мечи и не пощадили никого. Три дня и три ночи они избивали жителей, и среди убитых было насчитано сорок семь тысяч знатных горожан, а войско гурхана воодушевилось от огромного количества добычи. А сокровищницы хана в то время опустели, частью из-за воровства, а частью после уплаты жалований и вознаграждений, и Махмуд Тай, опасаясь, что алчный взгляд мог упасть на его собственные богатства, которые превосходили сокровища Каруна, предложил, вновь собрать денег для тайной казны, которую войско захватило у Кучлука. Но когда эмиры услыхали об этом намерении, они стали упираться и разволновались, и стали дышать воздухом независимости и мятежа. Тем временем Кучлук вновь приготовился действовать, и когда он услыхал, что гурхан был разъединен со своей армией, /93/ что города и деревни страдали от притеснения, а большая часть войска отдалилась от него, он вновь воспользовался представившейся возможностью и, обрушившись на них, как молния из тучи, захватил их врасплох. И сказал Господь Всемогущий: «Разве ты не видел, что мы послали диаволов против неверных, чтобы они их усиленно подстрекали?» [981] Все его войско рассеялось и было далеко, и поскольку у него не было иного выбора, он предпринял попытку засвидетельствовать ему свое почтение и был готов унизиться перед ним; но Кучлук не допустил этого и оказал ему почтение, отнесясь к нему как к своему отцу и пощадив его чувства. А гурхан сосватал для себя дочь одного могущественного эмира, которая своей красотой вызывали зависть у Венеры и Юпитера. Когда он стал подчиняться Кучлуку, последний забрал у него ту девушку для себя. Спустя год или два гурхан скончался [982] , и ветер той династии утих после того, как она благополучно и счастливо правила в течение трех карнов и пяти лет [983] , в течение которых никакая беда не коснулась подола их удачи. Но когда пришло время ее упадка и заката, тот, кто был узником в темнице, стал повелителем хана того народа, а гурхан получил могилу вместо жилища, и весь его народ пришел в смятение и отчаяние.