Чтение онлайн

И река образовала преграду между двумя армиями, и они [лишь] пускали друг в друга стрелы до наступления ночи. Ночью монгольское войско отступило, и султан также ушел и, поскольку он прибыл туда с большим снаряжением, он велел достать его из своей сокровищницы и раздать войску. После этого он вернулся в Парван.

Когда известие об этом достигло слуха Чингисхана и он узнал, как султан поправил и привел в порядок свои дела, —

/137/ он послал Шиги-Кутуку [1121] с тридцатью тысячами войска. Через неделю после прихода султана в Парван утром появилось монгольское войско. Султан тут же вскочил на коня, отъехал на расстояние одного фарсаха и собрал свое войско, поручив правое крыло Амин-Мелику, а левое — Саиф ад-Дину Мелик Игхраку, а сам занял место в центре. Он приказал всему войску спешиться и, держа коней, биться до последнего. А поскольку численность правого крыла, вверенного Амин-Мелику, превосходила численность монгольского войска, десять тысяч всадников, все доблестные воины, напали на него и отбросили его назад. Из центра и с левого фланга постоянно прибывало подкрепление, и в конце концов они прогнали монголов в их лагерь. В этих схватках много было убито с обеих сторон, много было рукопашных схваток и бесконечного чередования силы и хитрости, и никто не хотел показать противнику спину. Наконец, когда чаша горизонта покраснела от крови заката, оба войска удалились каждое в свой лагерь; и монголы приказали каждому коннику посадить чучело на запасного коня [1122] . На следующий день, когда небесный мечник опустил свой клинок на голову ночи, противники подтянули свои войска, и воины султана, увидав еще одну шеренгу позади монгольского войска, подумали, что это прибыло подкрепление. Они встревожились и стали советоваться, не бежать ли им и не укрыться ли в горах *Баста [1123] и Тирах [1124] . Но султан и слышать об этом не хотел /138/ и отверг эти порочные слова, как сказано:

И вновь на следующий день они спешились, и монголы, испытав ярость и великую численность войска Игхрака, отобрали своих бахадуров и атаковали левый фланг. Воины Игхрака держались стойко и не переставая стреляли (ighraq) из луков и своими стрелами сдерживали монголов. И когда последние отступили перед этим натиском и направились к своему лагерю, султан приказал ударить в барабаны, и воины вскочили на коней и все вместе обрушились на монголов, и обратили их в бегство. Во время отступления, однако, они обернулись во второй раз и атаковали войско султана, уложив на землю почти пятьсот человек. В этот момент подъехал султан, как лев на лугу или как левиафан в бушующем море, и монголы были разбиты наголову; и два нойона [1126] с небольшим отрядом отправились к Чингисхану, а войско султана занялось сбором добычи.

Во время этого занятия возник спор из-за коня между Амин ад-Дином /139/ Меликом и Саиф ад-Дином Мелик Игхраком. Амин ад-Дин Мелик ударил Мелик Игхрака кнутом по голове, но султан оставил это поступок без последствий, поскольку не был уверен, что войска канглы стерпят наказание. Саиф ад-Дин весь день оставался на своем месте, а когда опустилась ночь, он скрылся, подобно Джабале, сыну Айхама [1127] , и поспешил к горам Кармана и Санкурана [1128] .

Обо всем, что случилось с Игхраком после того, будет рассказано в отдельной главе [1130] .

Сила султана была сломлена этим побегом, и путь чести и успеха закрылся для него. Он проследовал к Газнину с намерением переправиться через Инд, и Чингисхан, который к тому времени расправился с Талаканом, услыхав о том, что силы султана рассеялись, помчался вперед, подобно сверкающей молнии или несущемуся потоку, с сердцем, наполненным яростью, и армией, чья численность превышала число капель дождя, чтобы разбить его и осуществить возмездие. Когда до султана дошли слухи о нем и ему сообщили о том, что он движется к нему с таким огромным войском, что невозможно сопротивляться этим жаждущим мести полчищам и противостоять Императору Земли, —

он приготовился переправиться через Инд и велел держать лодки наготове. /140/ Орхан [1132] , который находился в арьергарде, пытался отразить нападение передовых отрядов Завоевывающего Мир Чингисхана, но потерпел поражение и отступил, чтобы соединиться с султаном.

Когда Чингисхан узнал о намерении султана, он поспешил вперед и настиг его; и его полки окружили его сзади и спереди. На следующее утро, когда свет дня вспыхнул на щеке ночи и молоко рассвета брызнуло из груди горизонта, султан оказался между водой и огнем: с одной стороны были воды Инда, а с другой — войско, подобное всепожирающему огню, и с одной стороны было его сердце, охваченное огнем, а с другой — лицо, обращенное к воде. Тем не менее он не дрогнул, но повел себя, как подобает мужчине, приготовившись к схватке и раздув пламя войны и битвы. И когда этот лев, облачившись в одежды сражения, стал подобен пантере, прижавшейся к земле и готовой нанести удар, сорвав завесу противника, он оседлал коня возмездия и бросился в бой. Победоносное войско Властелина Семи Стран атаковало правый фланг, которым командовал Амин-Мелик, и они были отброшены назад, и большая их часть убита. Амин-Мелик обратился в бегство и помчался в Пешавар, надеясь, что резвость его коня спасет ему жизнь. Но монголы перекрыли дороги /141/, и он был убит в пути. Левый фланг также был оттеснен назад, но султан стойко держался в центре с семьюстами воинами и сражался с рассвета до полудня, нападая слева на правый фланг, а оттуда на центр противника; и в каждой схватке он укладывал наземь несколько человек Но войско Чингисхана продолжало наступать, и численность его с каждым часом все увеличивалась, и султана уже негде было повернуться. Видя, что положение стало отчаянным, со слезами на глазах и пересохшими губами он перестал заботиться о славе и о своем добром имени. Ахаш-мелик [1133] , двоюродный брат султана по материнской линии удержал его, схватив под уздцы его коня. С пылающим сердцем и текущими по щекам слезами он простился со своими детьми и со словами:

он велел привести своего лучшего коня и, вскочив на него, вновь, подобно левиафану, бросился в пучину бедствий. После этого, потеснив монгольское войско, он повернул поводья и, сбросив кирасу, ударил хлыстом своего коня, заставив его прыгнуть в воду с высоты примерно десяти элей или более того.

И, преодолев широкую реку подобно разъяренному льву, он достиг берега безопасности.

Увидав его плывущим по реке, Чингисхан подъехал к самому краю берега. Монголы хотели было броситься [вслед за ним], но он остановил их. Они опустили свои луки, и те, кто был свидетелем этого, рассказывали, что, докуда долетали их стрелы, вода в реке была красной от крови. А что до султана, то он вышел из воды с мечом, копьем и щитом.

И небеса воскликнули в изумлении: