Чингисхан. Верховный властитель Великой степи
Шрифт:
Явления, сопутствовавшие перестройке общественной организации у народов, генетически связанных с монголами… бытовали вплоть до конца I тысячелетия новой эры» [54] , т. е. как раз в рассматриваемую нами эпоху прародителей Чингисхана.
В справедливости приведенных выше суждений ученого-монголоведа Л. Л. Викторовой мы убедимся, продолжив анализ сообщений монгольского летописца. В них как раз и были засвидетельствованы «явления, сопутствовавшие перестройке общественной организации у народов, генетически связанных с монголами»: зафиксирована смена тотемов, а затем и вовсе замена старого представления о тотемистическом происхождении родоначальника монголов на понятие о его небесном происхождении, описаны древнемонгольские патрилинейные роды и община.
54
Викторова Л. Л. «Монголы. Происхождение народа и истоки культуры». М., издательство «Наука», 1980. С. 111–113.
Итак, вслед за древними летописцами обратим внимание читателей на следующие ключевые моменты:
Во-первых, имена самих мифологических прародителей Чингисхана – Бортэ чоно и его супруги Хоо марал, в переводе с монгольского означающие Серый Волк и Прекрасная Лань, свидетельствуют о тотемизме древних монголов. Эти священные животные были объектами религиозного почитания (тотемом) древних монголов, считались их покровителями. Причем первым тотемом и прародительницей древних монголов считается Хоо марал (Прекрасная Лань), подтверждением чему являются произведения «звериного стиля» в искусстве древних монголов – оленные камни [55] .
55
Дулам С. «Образы монгольской мифологии» (на монг. яз.). У.—Б., 2009. С. 43–47.
Для дальнейших стадий религиозного развития характерно отождествление родоначальника с божеством-тотемом. Примером тому и является «Легенда о Бортэ чоно…», включенная в «Сокровенное сказание монголов»; в этой легенде родоначальник монголов был назван именем их тотемного кумира Бортэ чоно (Серый Волк).
Однако объявление прародителем древних монголов только одного из двух их прежних тотемов-прародителей – «почтенного эмира по имени Буртэ-чинэ (Бортэ чоно. – А. М.), главы и вождя некоторых племен» [56] , является убедительным подтверждением вывода Л. Л. Викторовой о том, что в период становления производящей экономики «род и община становятся постепенно патрилинейными, а на смену тотемическому материнскому роду приходит генеалогический отцовский род» [57] .
56
Рашид ад-дин. «Сборник летописей», Т. 1, кн. 2. М., НИЦ «Ладомир», 2002. С. 9.
57
Викторова Л. Л. «Монголы. Происхождение народа и истоки культуры». М., издательство «Наука», 1980. С. 112.
Во-вторых, древние летописцы сообщают о том, что родоначальник древних монголов Бортэ чоно был рожден «по благоволению Всевышнего Тэнгри». Это свидетельствовало о том, что на определенном этапе развития древнемонгольского родоплеменного общества старое представление о тотемистическом происхождении родоначальника монголов, характерное для регулятивной системы присваивающего способа хозяйствования, уже было недостаточным, и его дополнили новым понятием о небесном происхождении родоначальника властвующего рода, в результате чего генеалогия прародителей Чингисхана обрела новое, явное политическое и идеологическое содержание [58] .
58
Понятие о небесном происхождении властвующего ханского рода было широко известно среди кочевых народов (хунну, сяньби, жужан, тюрки, кидане), обитавших на территории современной Монголии. Оно основывалось на фундаментальной концепции традиционной народной религии древних обитателей Монголии – шаманизма – культе Всевышнего Тэнгри или тэнгрианстве (Тэнгрианство – от общего тюрко-монгольского слова «тенгери» (по-тюркски – Т"anri, по-монгольски – Tngri, современное монгольское произношение – тэнгэр. По-русски можно перевести как «небо»)).
Современные ученые-правоведы считают, что подобные изменения были обусловлены становлением производящей экономики, повлиявшим в том числе и на идеологию, а также связанную с ней регулятивную систему. Так, для новой идеологии становится характерным изменение культов…, т. е. изменяется мифологическое сознание (выделено мной. – А. М.)» [59] .
На смену мифологическому сознанию человека присваивающей экономики приходит мифологическое сознание человека раннеклассового общества, оперирующего иной системой мифов.
59
Венгеров А. Б. «Теория государства и права». М., издательство «Омега-Л», 2013. С. 63.
В основание этой системы была положена «Легенда об Алан гоо», которая, будучи использована автором «Сокровенного сказания монголов», логически продолжала «Легенду о Бортэ чоно» и была призвана окончательно и безоговорочно обосновать с позиций верований древних монголов – тэнгрианства – «небесное избранничество» прародителей Чингисхана: во-первых, подтвердить небесное происхождение «главы и вождя некоторых племен» монголов Бортэ чоно, и, во-вторых, объявить о «небесном мандате» на ханскую власть рода хиад-боржигин, из которого ведет свое происхождение Чингисхан.
В этой легенде, зафиксировавшей следующий важный этап эволюции мировоззрения такой социальной группы, как древнемонгольский род, рассказывается о том, что потомок Бортэ чоно в двенадцатом поколении, главенствовавший над коренными монгольскими родами – «старой ветвью» Хиянова рода, дарлигин-монголами – Добун мэргэн, умер рано, оставив свою жену Алан гоо (род. около 930–940 гг. н. э.) с двумя сыновьями-сиротами. Но после смерти мужа Алан гоо родила еще троих сыновей. Возникшие сомнения и подозрения со стороны их общих с Добун мэргэном сыновей и ее сородичей Алан гоо попыталась развеять рассказом о небесном происхождении трех последних детей: «Бэлгунудэй, Бугунудэй, сыны мои! У вас явились подозренья, как это ваша мать троих вам братьев народила, и чьими будут эти сыновья. В своих сомнениях сыновьих вы правы. Но вам неведомо одно лишь только. И истинно вам это говорю: к нам в юрту каждой ночью чрез верхнее орхо Всевышний Тэнгри нисходил [60] , вокруг сиянье исторгая. Он гладил чрево грешное мое, сияние его в меня входило. Когда ж луна должна сойтись и разминуться с солнцем, он, словно желтый пес, виляющий хвостом, поспешно уходил; и яркий свет за ним струился [61] . Ужели нужно что-то молвить боле. Ведь ваши братья – Небесного Владыки сыновья.
60
…к нам в юрту каждой ночью чрез орхо Всевышний Тэнгри нисходил… – Как писал Дорджи Банзаров, «Эти предания, имеющие целью возвысить в глазах народа известные владетельные роды, доказывают также заботливость Неба (Всевышнего Тэнгри. – А. М.) о счастьи народа: ибо такие его посланники обыкновенно являются укротителями крамол, устроителями сильных царств, после раздробления и упадка сил кочующих народов» (Банзаров Дорджи. «Черная вера или шаманство у монголов». СПб., Типография императорской АН, 1891. С. 9). Орхо – фартук, прикрывающий тоно, дымовое отверстие в крыше монгольской юрты.
61
По мнению монгольского ученого Ш. Биры, вместе с новым понятием о небесном происхождении родоначальника властвующего рода появляется понятие о происхождении ханского рода во главе с Чингисханом от Света: «Бодончар Мунхаг, рожденный Алан гоо от снизошедшего с небес Света, становится основателем “золотого рода” монгольских ханов. Эта совершенно новая идея, которую можно назвать идеей Света, стала поворотным моментом в развитии политической мысли древних монголов. По сравнению с древнейшим тотемизмом монголов, эта идея была более совершенной и стройной концепцией, которая наряду с понятием о небесном происхождении родоначальника “золотого рода” свидетельствовала о достаточно высоком уровне политического мышления монголов (в эпоху прародителей Чингисхана. – А. М.)… Несомненно, что эта новая, своеобразная концепция, которую можно назвать свето-тенгеризмом, взросла на идейной почве исконно монгольского шаманизма; впрочем, вполне возможно, что в ней в специфической форме нашло отражение влияние развитых цивилизаций соседних стран. В частности, идея Света, позднее соединенная с концепцией монгольского тенгеризма о небесном происхождении “золотого рода” Чингисхана, вполне возможно, была почерпнута монголами из манихейства, которое в то время было широко распространено среди их ближайших соседей и “культурных посредников” – тюркских и уйгурских племен (Бира Ш. «Некоторые проблемы истории и идеологии Великого Монгольского Улуса» (на монг. яз.). У.—Б., 2006. С. 56–60).
Обращает на себя внимание следующая фраза Алан гоо: «Когда ж Луна должна сойтись и разминуться с Солнцем, он, словно желтый пес, виляющий хвостом, поспешно уходил…» Поскольку у монголов табуировано слово «волк» и последний зовется «хангайской собакой», «степной собакой», а в некоторых местах «желтой собакой», можно предположить, что «желтый пес» в устах Алан гоо – это уважительное именование прародителя монголов – Бортэ чоно, рожденного по благоволению Всевышнего Тэнгри. А это, естественно, дало основание Алан гоо говорить, что родившиеся уже после смерти мужа три сына – «Небесного Владыки сыновья».
62
…Великий смысл рожденья сыновей моих откроется простолюдинам. – Здесь и далее перевод стихов Г. Б. Ярославцева.
63
«Сокровенное сказание монголов» // «Чингисиана. Свод свидетельств современников». М., «Эксмо», 2009. С. 50–53.
Глубокие мифологические корни этой легенды были понятны древним монголам, сородичам Алан гоо. Древние монголы (хунну, сяньби, жужан, кидане) и тюрки почитали Вечное Синее Небо как верховное божество – Всевышнего Тэнгри или Небесного Владыку, – дарующее жизнь, одушевляющее все живое, обычно вместе с Матерью-Землею управляющее миром и руководящее делами человека [64] , иногда посылающее на землю своего избранника, которому суждено быть вершителем великих дел; такой посланец входит в бытие сверхъестественным образом, примером чему и является предание о рождении трех сыновей Алан гоо.
64
Дулам С. «Образы монгольской мифологии» (на монг. яз.). У.—Б., 2009. С. 82–86.
Все это помогло Алан гоо убедить старших сыновей и сородичей в своей непорочности, а также подтвердить право своих младших сыновей, а значит и их потомков, на главенствующее положение среди коренных монгольских родов и племен [65] .
«Когда Алан гоо это рассказала, – пишет Рашид ад-дин, – и (после того как) по всяким внешним данным ее скромность и целомудренность для них (ее детей и сородичей. – А. М.) стала установленной, они не стали ей (больше) чинить ни каких придирок и беспокоить ее. Они поняли, что слово ее истинно, а речь ее правдива» [66] .
65
Дулам С. «Главная книга монголов» // «Чингисиана. Свод свидетельств современников». М., «Эксмо», 2009. С. 26.
66
Рашид ад-дин. «Сборник летописей», Т. 1, кн. 2. М., НИЦ «Ладомир», 2002. С. 14.
«Легенда об Алан гоо» возродила славную память о Хияне и его потомках, начиная с Бортэ чоно, и главное, стала главным доводом при обосновании «небесного избранничества» «золотого рода» Чингисхана – хиад-боржигин, прямого наследника рода Хиянова. А для этого устами Алан гоо фактически было провозглашено появление «новой ветви» Хиянова рода – нирун-монголов, «сынов Всевышнего Тэнгри» [67] , которым суждено стать «владыками над всеми», в том числе, и над дарлигин-монголами, «старой ветвью» Хиянова рода.
67
В вопросе «Прервался или не прервался Хианов род после рождения троих детей Алан гоо?», пожалуй, следует все же основываться на свидетельствах уважаемых летописцев. «Так как Добун-баян (мэргэн. – А. М.), который был мужем Алан гоо, происходил из рода Кияна, а Алан гоо из племени куралас (горлос. – А. М.), то родословная Чингисхана… восходит к ним», – писал Рашид ад-дин (Рашид ад-дин. «Сборник летописей». М., НИЦ «Ладомир», 2002. С. 154). Развивая мысль персидского летописца, Хивинский хан Абуль-Гази в своем сочинении «Родословное древо тюрков» утверждал, что «в потомстве Кияна (Хиана. – А. М.) был человек по имени Курлас (Горлос или Хорилар. – А. М.), поколение которого было многочисленнее всех поколений, называясь Курласами. Из Курласов всегда избирали правителя всех поколений. По выходе монголов из Эргунэ-куна их предводителем был Бортэ чоно из рода Курласов» («Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази, Хивинского хана». Казань, 1906 г. – режим доступа: www.vostlit.info). И поскольку «Бортэ чоно… из рода Хианова, из племени Горлос», а Добун мэргэн и Алан гоо оба потомки Бортэ чоно», то получается, что мистический рассказ Алан гоо о рождении Бодончара и двух его братьев от «посланца Всевышнего Тэнгри» (Бортэ чоно. – А. М.) мог восприниматься монголами-тэнгрианцами как «обыкновенное чудо». В таком случае в древнем предании говорилось не о начале нового рода, а всего лишь об «обновлении» рода Хиянова, к которому принадлежал Бортэ чоно, «рожденный по благоволению Всевышнего Тэнгри», и его потомки Добун мэргэн, Алан гоо и, наконец, Бодончар.