Чингисхан. Верховный властитель Великой степи
Шрифт:
В пору мужской зрелости Есухэй стал отличаться и в облавных охотах, и в военных походах. Древние источники свидетельствуют о том, что во время боевого противостояния Хутулы-хана с чжурчжэньским Алтан-ханом и татарами Есухэй также участвовал в этих сражениях во главе войска своего племени и прославился доблестью и победами. Именно благодаря своему геройству его и стали величать Есухэй-батор (Богатырь Есухэй. – А. М.) [117] .
После смерти Хутулы-хана, в период наступившего было безвластия Есухэй-батору, будущему отцу Чингисхана, было суждено продолжить дело своих высокородных предков и встать во главе улуса «Хамаг Монгол» (Все Монголы).
117
Мягмарсамбуу Г. «Ханы улуса “Все Монголы”» (на монг. яз.). У.—Б., 2000. С. 146. Предки Чингисхана унаследовали этот обычай у нирун-монголов. Как явствует из «Вэй шу» не только нирунские ханы, но и их сановники «по обычаям жуаньжуаней (нирун-монголов. – А. М.) принимали прозвища (почетные звания: батор – герой; цэцэн – мудрый; мэргэн – меткий стрелок. – А. М.) в зависимости от поступков и способностей…» («Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху». М., «Наука», 1984. – режим доступа:.
Путь Есухэй-батора на царствование в улусе был тернистым: сначала, как свидетельствует «Юань ши» [118] , он «слил воедино все обоки (роды – А. М.), оставшиеся после отца» [119] , затем, как пишет Рашид ад-дин, он стал «предводителем и главою племени нирун, старших и младших родственников и родичей своих» и далее, в сражениях с различными монгольскими племенами, «часть из них подчинил себе» [120] .
118
«Юань ши» – история монгольской династии Юань, царствовавшей в Китае в XIII–XIV вв., была составлена в 1368–1369 гг.
119
«Юань ши» // Храпачевский Р. П. «Военная держава Чингисхана». М., АСТ, 2004. С. 436.
120
Рашид ад-дин. «Сборник летописей», Т. 1, кн. 2. М., НИЦ «Ладомир», 2002. С. 75.
В 50–60-е годы XII века Есухэй-батор стал некоронованным ханом улуса «Хамаг Монгол» (Все Монголы). Его верховенство в улусе подтверждают и сообщения древних источников о неоднократной военной помощи Есухэй-батора вождю хэрэйдов Торил-хану (Ван-хану, Он-хану). В борьбе Торил-хана со своими братьями за престол хэрэйдском улусе «Есухэй-батор принял его сторону и сказал: “Нам нужно вести дружбу с этим человеком” – и стал с ним побратимом (анда).
В этом положении Хутула-хан сказал (Есухэю): “Дружба с ним – не доброе дело, поскольку мы его (хорошо) узнали… Этот человек убил своих братьев и кровью их запачкал знамя чести. Теперь он останется (не при чем)… потому-то он и прибег к нашему покровительству”.
Есухэй-батор не согласился (с этим) и стал с ним (Он-ханом) другом и побратимом. Он напал на Гур-хана (дядю Он-хана. – А. М.) и обратил его в бегство, а улус его отдал Он-хану…
Эркэ-Кара (брат Он-хана – А. М.) убежал и искал защиты у племени найманов; племя найманов оказало ему помощь: отобрало страну (у Он-хана) и отдало ему, а Он-хана прогнали.
Отец Чингисхана вторично оказал помощь Он-хану и, изгнав Эркэ-Кара и опять взяв его место, (занимавшееся) Он-ханом, отдал ему…
Есухэй-батор – отец Тэмужина – Чингисхана.
В конце концов, царство утвердилось за ним (Он-ханом. – А. М.)» [121] .
«Итак, решительное вмешательство Есухэя Храброго, – писал французский востоковед Рене Груссе, – восстановило Торил-хана на хэрэйдском престоле. В Черном лесу, на (реке) Толе, они присягнули друг другу в вечной дружбе».
«В память об оказанной мне тобой услуге, – заявил Торил-хан, – моя вечная признательность распространится на твоих детей и на детей твоих детей. Клянусь горним Небом (Всевышним Тэнгри. – А. М.) и Землей!»
121
Рашид ад-дин. «Сборник летописей». Т. 1, кн. 1. М., НИЦ «Ладомир», 2002. С. 127, 131, 130–131.
Таковы слова, сделавшие Торил-хана и Есухэя братьями по клятве, побратимами; слова, которые впоследствии обеспечили сыну второго покровительство первого. И весь начальный период правления Чингисхана, вплоть до 1203 года, прошел под знаком «клятвы, принесенной в Черном лесу… (Таким образом), Есухэй (об этом слишком часто забывают) заложил основы всей Чингисовой политики, обеспечив союз своего рода с хэрэйдами, без которого, как мы убедимся ниже, блестящая карьера Чингисхана была бы невозможной» [122] .
122
Груссе Рене. «Чингисхан. Покоритель вселенной», М., «Молодая гвардия», 2000. С. 31; 26.
Древние источники удостоили заслуженного внимания одну из жен Есухэй-батора [123] , мать Тэмужина (Чингисхана), – Огэлун. В этой связи прежде всего отметим, что монгольские роды договаривались о взаимном обмене невестами (родовой строй требовал экзогамии: мужчины одного рода должны были жениться на девушках другого рода, не находившегося с ним в близком родстве). Подобный договор являлся образцом регулятивных начал, формировавшихся в ходе саморганизации догосударственного общества древних монголов, и определил правила организации семейно-брачных отношений между монгольскими родами и племенами на многие столетия вперед.
123
…одну из жен Есухэй-батора… – Это известие указывает на существование в эпоху Чингисхана полигамии – обычая, широко распространенного среди кочевых народов Азии, начиная с хунну, которые не ограничивали себя количеством жен.
Огэлун – мать Тэмужина – Чингисхана.
Однако в смутные времена войн и набегов, дабы не подвергать себя риску дальних поездок за невестами, монголы не брезговали и их умыканием, в первую очередь, из племен, с которыми они враждовали, как это сделал с помощью братьев Есухэй-батор: «Охотившийся в ту пору за птицей Есухэй-батор повстречался с Их чилэду из племени мэргэд, который, взяв в жены девушку из племени олхунуд [124] , возвращался теперь восвояси.
124
Племя олхунуд – ответвилось от племени хонгирад; эти родственные племена кочевали поблизости от т. н. «Новой стены» («Внешней стены». – А. М.), воздвигнутой цзиньцами на северо-восточных границе с монгольскими племенами в целях обороны от набегов последних.
Есухэй-батор заглянул в возок и увидал в нем чудесной красоты девушку. Он тут же поскакал домой, позвал с собой старшего брата Нэхун тайш и младшего брата Даридая, и они втроем бросились вдогонку за Их чилэду.
Завидев конную погоню, убоялся Их чилэду, стеганул своего каурого коня по ляжкам и поскакал прочь по склону горы. Трое преследователей, скача друг за дружкой, не отставали. Их чилэду обогнул сопку и возвратился к возку, в котором его ожидала жена.
Огэлун ужин воскликнула тогда: “Ты понял, что замыслили те трое?! Уж слишком подозрительны их лица. С тобой они расправиться хотят. Любимый, коли в здравии ты будешь, жену себе достойную отыщешь. У нас в повозке каждой девушка сидит, в возке любом невеста ожидает. А коли будешь тосковать по мне, ты именем моим другую суженую назови. Сейчас подумай о себе. Вдохни мой запах на прощанье и тотчас прочь скачи”.
С этими словами Огэлун сняла свою нательную рубашку и подала ее Их чилэду. Когда он нагнулся с коня и взял ее, из-за холма показались трое преследователей. Их чилэду стеганул по ляжкам своего каурого коня и умчался прочь в сторону реки Онон.
Семь перевалов перевалили трое его преследователей, пока гнались за ним. Да так и не догнали, отступились, повернули назад к возку. И взяли они Огэлун и повезли. Есухэй-батор вел на поводу ее лошадь, старший брат его Нэхун тайш ехал впереди всех, а младший – Даридай следовал сбоку. И возопила тогда Огэлун:
“За что, скажи, за что, мой Чилэду,Всевышний Тэнгри шлет такую нам судьбу-беду!Тебе – в степи широкой голодать,Скитаться у ветров на поводу.А мне где косы расплетать-сплетать?Куда же без тебя я побреду?!”