Чтение онлайн

Из этого напрашивается и другой вывод: нет на свете вождя, учителя, который бы сказал, что надо делать, который бы решил за тебя «проклятые» вопросы бытия, смысла человеческой жизни. Все это должен сделать ты сам, сообразно своему душевному складу, внутреннему «я».

Вожди – лишь катализаторы, толкачи, ускорители этого процесса.

И поэтому все сказки о царстве свободы – бред. Дикарь в самом фешенебельном дворце останется дикарем, тосковать будет. Истинная свобода в нас самих.

Самая великая демократия на Земле – философия нравственного самосовершенствования, самовоспитания. Но она должна быть дополнена наукой домостроительства, то есть учением о постройке такого дома, такого общежития, где бы возможно было совершенствование человека.22. I. 1974

Прогресс страны определяется тем, насколько втянута в работу голова массового человека. В отсталой стране у подавляющего большинства используются только руки, а голова в бессрочном отпуску.

Это положение, между прочим, до сих пор сохраняется в России.8. V. 1979

У нас испокон веку отделены руки от головы. У нас одни мечтатели, другие – деятели. Поэтому нашим дельцам не хватает мечты, а мечтателям – деловитости.

Исключение – гении, в которых это воссоединялось.

29. V. 1978Талант и гений

На Западе больше талантов, в России – гениев.

Условия жизни в России (народные) были таковы, что только гении могли подыматься, преодолевать трудности.О крестьянстве

По марксизму, крестьянин – мелкий буржуа. Его главный интерес – накопление. И в области культуры он бесплоден. Это общее мнение историков.

Россия – крестьянская страна. А раз так, то о какой русской национальной культуре (народной) можно говорить? Блеф, миф все эти россказни о русской народной культуре, созданной крестьянством.

Но дело в том, что русский крестьянин и западный фермер, русский крестьянин и мелкий сельский буржуа – это не одно и то же.

Русский крестьянин – человек с убеждением, с верой, с идеалом, способный бороться за них насмерть, взойти за них на костер. И на такой почве не могла не взойти могучая культура, которая питала в последующем «дворянскую». Это волнует Д. С. Лихачева. Вчера он об этом говорил со мной и, вероятно, об этом будет писать книгу.

Русская крестьянская культура… Это понятие очень широкое. Из многих слагаемых, участвовавших в ее создании. Русская община. Жизнь общины. Это тоже немаловажно. Общий интерес всегда довлел над частным. Община – это республиканская ячейка в условиях феодализма. И не отсюда ли все прочее?

23. XI. 1980Историческая память

Разговорились с друзьями о России, о русских.

– Нет, мы нация никудышная, ничего не помним, все прощаем. Вот поляки – другое дело. Были мы в Польше, и там же немцы оказались. Так поляки с немцами за один стол не захотели садиться. Не забыли, не простили им зверств последней войны. «Нет, они наших отцов убивали, не будем с ними бражничать…»

И вообще поляки все помнят, всех своих предков чтят, всю свою историю знают… Ходили мы по Кракову.

И вот на нескольких улицах – в низких нишах стоят скульптуры знаменитых людей – и никто их не трогает, все в чистоте и порядке… А в Варшаве? Там везде, где были убиты хоть пять поляков, висят таблички: здесь были расстреляны… здесь были убиты… здесь были казнены поляки… – и либо вечный огонь горит, либо вечная свеча – сменяют свечи сами люди.

Они все помнят. А мы – мы никого не чтим, никого не помним и все прощаем. Потому мы и погибнем.

– Да, но это две крайности. Поляки погибают из-за своей непомерной гордыни. Разве можно нынешним немцам мстить за прошлое? Немцы тоже шли под пулями фашистов. Всякие немцы были. Так можно и до фашизма докатиться – и Бетховена, и Гёте уничтожить…

– Да и в русском человеке не все так просто. Он не злопамятен, потому все и прощает…

– Но от этой крайности всепрощения он тоже погибает. Можно прощать, но нужно знать, и помнить, и уроки из прошлого извлекать. А наш народ только прощать да умирать и научился… А этим и пользуется всякая нечисть…Май 1975

Историческая беда России – мы раньше научились умирать, чем жить.

Сила и трагедия России: мы научились умирать, но не научились жить.

22. IX. 1972О корнях русского бытия

Русский характер, русский характер… Не он ли все объясняет? Все странности и причуды нашей истории, величие и необъятность страны и ту неразбериху, сумятицу, порой полную неуживчивость и бездарность, которой отмечена наша обыденная жизнь?

Полет духа, ширь души, тяга все к новым и новым далям – и отсюда невероятные размеры русской империи, отсюда идея всечеловеческого братства и всей неудовлетворенности, неуспокоенности сущим, – словом, все то, чем поразила мир русская литература XIX века.

И не отсюда ли те вопиющие контрасты и несообразности, которыми отмечена наша повседневная жизнь?

Все лучшие умы, таланты, гении – в высших сферах, в поисках и отгадках сугубо отвлеченных, философских вопросов: что такое человек, зачем он на земле, в чем смысл жизни и т. д. А кто же делает, творит повседневную жизнь? Кто подвизается в роли государственных мужей, кто занимает ключевые позиции? Серые, бескрылые люди.

Все, все в русском характере: и наши беды, и наша красота.

Полное бескорыстие и непрактичность, странничество и бродяжничество, извечные мечты о царстве Божием на земле и поиски его – отдельными лицами и целыми деревнями (переселение в Сибирь, поиски Беловодья и т. п.).

И в русском характере надо искать отгадку 1917 года.23. III. 1978

О полярности русского характера давно сказано (Бердяев), но откуда эта полярность? Что породило ее?

Думается, сочетание в русском человеке, в русском быту язычества и христианства.

На Западе католицизм переварил, выжег язычество, у нас оно осталось (жестокость, буйство и смирение).

И наконец, полярность русского характера определяется полуазиатским, полуевропейским положением России.7. IX. 1978

Россия во всем полярна. Полярна в своей географии, природе, полярна в истории (невероятные взлеты и падения), полярна в характере русского человека.

24. VIII. 1975Душестроитель и работник (о герое русской литературы)

Русская литература воспитывала читателя в презрении к практицизму, к делячеству, которое обычно переходило в неприязнь ко всему практическому, деловому.