Чтение онлайн

– Я хозяйка! А он, … моржовый, вообще – никто… Пошёл на …

– Фамилия?

– Пошёл ты… Сейчас в Генштаб позвоню!

Капитан отвернулся. Капитолина, держась его правого уха, давала уточняющую информацию. В коридоре теснились полуодетые люди, кто-то рвался в туалет. Женский пропитой голос ныл:

– Дядечка, похмелиться… Пошарь там, под столом, оставалось…

Варвара уже влезла в шинель и отдавала команды:

– Пират! Ко мне! Гулять…

– Отставить! Мантулин, в машину их. Все на выход! Вы, гражданка, шинель снимите, не положено.

Варвара замерла, беспомощно озираясь вокруг, но, увидав Владимира, завопила:

– Что стоишь, как пень! Достань куртку с антресоли! – она громко икнула и вдруг, взвизгнув, захохотала ему в лицо: - Пальтишко-то – спиндили, курвы!

Капитан вежливо подтолкнул её к выходу, и, обернувшись на пороге, с сочувствием в голосе сказал:

– Вы, гражданин, можете остаться… Передачи – вторник, четверг. После 16.00.

Владимир хотел что-то сказать, но бдительная Капитолина дёрнула за рукав – молчи, от греха… Так и остался стоять у дверей.

Вниз по ступенькам потянулись задержанные. Один из них поднял лицо и ослепительно улыбнулся:

– Исфени, дарагой, да?

За дверью запоздало лаял Пират. Надевая на прогулку ошейник, Владимир обнял его, прижал к себе:

– Нажраться что ли…

***

«Заточение в острог» - так потом называла Варвара свои пятнадцать суток - она восприняла как произвол властей, и продолжала грозить Генштабом равнодушным милиционерам. В группе таких же, как она «декабристок», её статус поначалу был высок, что позволяло сачковать. Однако длилось это недолго: бабы крепко отлупили её и отняли тёплые вещи. Она звонила, требовала забрать её отсюда, плакалась, что устаёт от каторжной работы, замерзает по ночам...

Владимир давно растерял злость. Хотелось лишь, как нагадившего котёнка, потыкать мордой в дерьмо и начать всё заново. Он носил ей передачи – чай, печенье, сигареты, мотался на Солянку – за справкой с места работы и поручительством.

– Подготовьте к суду, чтобы не выселили за сто первый. За тунеядство и антиобщественное поведение путём бардака, - объяснил ему всё тот же милицейский капитан.

Он же и письмо ему продиктовал.

...Коллектив коммунистического труда выражает сожаление по факту…Считает, что тов. Парамонова В.А. оступилась нечаянно... Заверяет, что передовая производственница и активная общественница впредь не допустит… И берёт её на поруки.

Бригадирша, подписывая от коллектива бумагу, с сожалением посмотрела на Владимира:

– Не будет с неё толку, а жаль – девка способная…

В конце недели привёз ей свой лыжный костюм – ещё со школьных лет - и свитер. Дежурный сержант за бутылку портвейна дал свиданье. Десять минут.

Варвара подошла развинченной походкой. Посвежевшая от работы на улице, одетая в чужое драньё. Кивнула с независимым видом, закурила.

– Ну, как, справляешься? Баб не водишь?

– Привет тебе от Капитолины, - пропустив насмешку, сказал он.
– Пират тоже кланяется, ждёт не дождётся хозяюшку. Остальные, гости твои, не заходят что-то... Кстати, что там за манифест в машинке? Стиль знакомый...

Варвара прищурила глаза и зло отчеканила:

– Я сама собрала этот бордель… На второй день, понял? Чтобы вытравить тебя – твоё благородство, терпение, чистоту и доверие, великодушие, бесконечное до блёва! Всё это жалкое, высоконравственное, интеллигентское говно!
– Она зашлась в кашле, закурила новую сигарету и дрожащим полушёпотом продолжала: - Вадим, моё истинное божество, которому я омывала ноги и всё остальное, он покупал мне норковое манто и бриллианты. Я принимала это как должное… Азиз, тёмный деляга с рынка, дарит канадскую дублёнку из ламы, коттедж на Каспии. Хоть завтра… А ты… жалкий инженеришка из НИИ, пыжишься стать кандидатом – подумать только! – химических сраных наук, покупаешь мне буклёвое пальто за двести рублей… И весь светишься от гордости… Несёшь как побирушке байковый костюм, который я вынуждена напялить от холода… Ты меня делаешь равной…

Подошёл сержант.

– Пшёл прочь, смерд, - топнула на него и вдруг, по-старушечьи сморщив лицо, не сдержав всхлипа, горестно вышептала: - А я не хочу этого…

Откровенная ненависть оглушила. Но он понимал – истинная причина срыва глубже. Возможно, и вовсе непостижима…

Истекли пятнадцать арестантских суток. Он внёс её домой на руках.

***

Просить министерство о переносе сроков начальство не собиралось. Дело не двигалось, тучи над его головой становились гуще. И непосредственный шеф сказал напрямую:

– Поезжай, Шерстобитов. Чтоб завтра я тебя здесь не видал. Помочь могу только так: выпишу тебе премию за год, плати там, сколько запросят. Но чтобы заварили и испытали! Наличными! За красивые глаза и зажигательные речи никто и пальцем...

– Спасибо, Георгий Иванович, но у меня... на личном фронте... беда...

– Считай, что я этого не слышал! Целое направление под угрозой, а у него личное... Не ожидал! Это ведь и твоя диссертация под ударом! Личная!

Он тянул, медлил с выездом. Терзался. Не хотел, не мог, не имел права её оставить...

– Решено: еду с тобой. Тебе будет покойно, и ты всё сделаешь как надо. Вот увидишь… Снимем угол, чтоб на гостинице сэкономить, буду готовить обед, будем ходить на речку – ты говорил, там речка…- Варвара мечтательно вздохнула.
– А Пирата на время – Капитолине.

Уже всё решила! Знала, что он пойдёт на всё, вплоть до увольнения, лишь бы не оставлять её одну. Такую жертву она принять не могла.

Он благодарно обнял её:

– И откуда ты знаешь такое – «снять угол»? Из какой такой жизни? В эвакуации не была, кроме отдельных квартир – нигде не жила, об экономии слышала только на лекциях по ИМЛ…

По наказу Капитолины она «обихаживала мужика»: варила щи из молодой крапивы, свекольник, жарила котлеты и пекла оладьи, заводила хлебный квас... Перед ужином подносила стопочку. А утром, пока завтрак готовила, напевала: «Джамайка, джамайка…»

Оказывается, умела.

Он ел смачные котлеты, а она как заправская хозяйка – жена? – садилась напротив и, подперев щёку, ласково глядела на него. Потом принималась неспешно расспрашивать – как котёл, что сказал главный технолог на совещании, поступило ли сырьё для варки…

Варвара - и только она, он верил в это – принесла удачу.

...Приехала бригада смежников, помогли со сваркой и монтажом.

Старший по испытаниям пошлёпал ладонью свежевыкрашенный бок котла, подмигнул Владимиру и, включая насос, авторитетно заверил:

– Не ссы в трусы, Москва. Прорвёмся.

Прочностные испытания прошли отлично. Ночь перед варкой он не спал, перебирая в мозгах – всё ли проверили и предусмотрели…

– Не ссы, начальничек, прорвёмся, - улыбалась Варвара, гладя его по голове.