Чтение онлайн

– А как изменились климактерические проявления?

– Когда «накрывало», ухудшались климактерические проявления, усиливались приливы. Иногда ночью просыпалась от этих приливов: поднималось давление, усиливалось сердцебиение и пульс, а сейчас чувствую себя хорошо. Сейчас нет приливов, нет неврозов. А потом ушли постоянно беспокоящие боли в пояснице. Это произошло после того, как мы с поясницей целенаправленно поработали. Как я помню, кризис с физиологией начался, когда мы с вами бурно работали, когда сильно «накрывало», это где-то август месяц. У меня тогда кровотечения были, полипы нашли. Были боли внизу живота, боли в пояснице. И сбой пошел с месячными.

– Помню, и мастопатия была?

– Была, была. Она не столько была, сколько я боялась, что у меня, как у мамы, рак начинается, потому что как-то все обострилось. А потом – раз! – и к декабрю все прекратилось, примерно в то время, когда ушла душевная боль. Стало затихать, и в итоге боли ушли незаметно. Я еще весной ходила к гинекологу, потому что знаю, что у меня полипы. Не знаю, когда это ушло, я даже не заметила, но сейчас понимаю, что этого нет. Мне просто любопытно сделать УЗИ и посмотреть, что там.

– Сходите, потом и мне результат скажите, интересно.

– Хорошо. Я теперь понимаю, что такое психосоматика. А я раньше не понимала, что это вообще может быть взаимосвязано, как? А теперь понимаю: все наши болезни от головы. Все как картинка открывается. Видите, сколько уже говорю. Это выливается в такой большой диалог, и как тут уместишь все в отзыв? Вы лучше напечатайте, что я сейчас озвучиваю, а я подпишусь.

– Хорошо. Помните ваше депрессивное состояние с паническими атаками?

– Прекрасно помню.

– Это помимо боли?

– Ой, эта боль и это состояние. Все было в куче, и еще депрессия, причем диагноз поставил психиатр. Он сказал, что это депрессия и что мне надо лечиться. Выписал антидепрессанты и сказал обязательно пить.

– Вы пили?

– Нет, я не купила их. Я почему-то жутко их боюсь, всегда боялась. Были порывы пойти купить препарат и начать его пить, но что-то удерживало.

– А какие признаки у вас были, когда врач ставил диагноз?

– У меня было все: слезливость, душевная боль. Слезливость, рыдания – я в его кабинете рыдала. Я не могла ни слова сказать, просто плакала. Нежелание жить, абсолютно ничего не радует, все в черном цвете, и настоящее, и будущее. Все удрученное, все жуткое. Бессонница страшная, я вообще не спала. Обострение всех болячек: головные боли, постоянная разбитость по утрам, потому что не сплю всю ночь и у меня нет сил. И работать не было сил. Сейчас я энергична, активна. Такое ощущение, как будто груз какой-то скинула. Вот это состояние было, врач успокоил, сказал: «Все лечится. Хорошо, что вы ко мне попали. Будете пить этот препарат. Не бойтесь, никаких побочных эффектов нет. У людей очень большой страх перед антидепрессантами. Все думают, что, если человек начинает их принимать, потом не может без них жить, но это не так. Этот препарат поможет нормализовать ваше состояние, и постепенно оно уйдет». Он обрисовал картину, но, изучив информацию в интернете, я не увидела для себя ничего радужного. Там было написано, что купируются симптомы и синдромы. Купируются, но не уходят, а меня это не устраивало. А все, что я сама пила (идет перечисление препаратов), и все эти препараты, которые рекламируют, не помогли. Я их много перепила, ничего не помогло вообще. Изменений не произошло никаких. Я сейчас на эту рекламу все смотрю:«… – и все уйдет!» И понимаю: может быть, это и уйдет, но не в таком жутком состоянии, в котором я была. При таком стрессе, как у меня, когда человек находится в депрессии, – бесполезно это все пить. Надо «лечить» голову, то есть «чистить кастрюлю», надо убирать причину. Все бесполезно, никакие препараты не помогут убрать причину, я это прекрасно понимаю теперь.

– А в характере изменения видите?

– Поменялось многое. Во-первых, вся жизнь протекала в напряжении. Вокруг каждой мелочи я выстраивала напряжение, по любому поводу, да и без повода. Да, я просто на все неправильно смотрела. И отношение к себе и другим, к миру и к ситуации было у меня через эту призму тревожности, а сейчас все стало по-другому. Как будто шторки раздвинулись, и я увидела, что жизнь-то совсем другая. Эту жизнь можно прожить и спокойнее, и легче, и позитивнее, веселее и радостнее. Часто стала замечать состояние стабильности на душе, легкости и светлости. Нет страха за завтрашний день. Как я раньше жила? Был страх за завтрашний день, за будущее. Сейчас этого нет, и я спокойна. На душе стало светлее, я стала смеяться. Стала замечать краски природы, чаще смотрю на небо, слышу пение птиц. Стала замечать, что не умею обижаться – просто принимаю к сведению, что происходит: значит, так должно быть. Не чувствую вину, когда что-то делаю не так, как надо и должна в понимании других.

Стала понимать, как работала раньше. Постоянно на повышенных тонах. Сейчас веду себя по-другому, автоматически. С детьми легче работать, я теперь по-человечески с ними общаюсь: спокойно, с улыбкой. Мне нравится, что я это умею делать без пены у рта и без раздражения. И самое главное, у меня нет необходимости себя сдерживать, прикладывать какие-то усилия – это идет само по себе, как будто я всегда была такая. /Поменялась программа поведения с негативного на позитивное./

– На автоматизме?

– Да, на автоматизме. Раньше мне надо было сдерживать себя, когда я злилась, контролировать эмоции, подавлять их. И это давалось с большим трудом, а иногда я срывалась. Вчера на работе вдруг повысила тон. Мне даже как-то неприятно стало, как будто это уже не я. Убрала это, и сразу стало легко и просто, у меня это получается хорошо. И вот здесь есть изменения, и вообще есть изменения, их трудно выразить словами. Я ощущаю, что совсем по-другому реагирую, и это удивительно, волшебно.

Меняются взгляды: я была спортивной, такой жесткой женщиной, и в детстве была больше мальчишкой, нежели девчонкой… Джинсы, кроссовки… А сейчас на поверхность вышло женское начало. В одежде меняюсь: нравятся юбки, платья. Не хочу надевать штаны. Тяжело давались каблуки, и вдруг с моим артрозом я всю зиму проходила на каблуках. Сейчас надеваю обувь на каблуках, и мне нравится. Не могу сказать, что у меня отваливаются ноги от каблуков, – не отваливаются! Я стала женственней – я это замечаю.

Выпрямилась спина. Если я раньше делала усилие, чтобы ходить прямо, то сейчас понимаю, что просто иду прямо и ровно. Перестала прятать глаза от людей. Если раньше выходила с собакой и меня это коробило, то сейчас иду спокойно, смело и уверенно. Спокойно смотрю людям в глаза, не чувствую дискомфорта. Я говорю: «Ура, я это могу!» Людей стала оценивать… Нет, не оценивать, а радоваться научилась за других людей, искренне. Если раньше видела красивую женщину, то возникала зависть, сейчас могу посмотреть и порадоваться, полюбоваться, просто искренне полюбоваться человеком, оценить красоту. И меня радует, что нет вот этого: «Ах, а я же не такая!» Могу порадоваться успехам знакомых, друзей. Искренне порадоваться. Могу порадоваться, а не позавидовать, как раньше, состоятельности другого человека. Раньше это сделать было тяжело: видела женщину, которая, допустим, едет на машине vip-класса, и у меня начинало «зюкать» /зюкает – свербит на душе от зависти/. А сейчас смотрю и радуюсь: замечательно, хорошо. Мне это не доставляет неприятных ощущений. Теперь часто встречаю радостных, добрых людей. Вижу хорошее в людях, в себе и вокруг. У меня сейчас, как говорят, стакан наполовину полон. Раньше жила и боялась посмеяться, порадоваться – а вдруг не к добру, как говорила мама. Сейчас я жду хорошего в жизни, живу с ощущением, что впереди только лучшее, вообще все по-другому. Я сейчас говорю и понимаю, что совсем переродилась. По-другому смотрю на жизнь. Жаль только, что это не произошло раньше. Но слава богу, что произошло! Было бы ужасно, если бы этого не случилось. Вот так, пожалуй.

– Тем людям, кто решается развивать себя, что бы вы пожелали?

– Во-первых, надо признать это. Раньше я тоже думала, что развиваюсь как личность: читала умные книжки, ходила на разные тренинги, даже какие-то упражнения делала. Но понимала, что ничего не меняется. Все-таки надо индивидуально прорабатывать свои минусы, а это очень трудная работа. Поэтому искренне желаю всем, кто начал с вами работать, терпения и настойчивости. Потому что, если бы я сама их не проявила, – ушла бы, не стала бы работать с вами. Страшно подумать, что бы я натворила! Что тогда бы со мной было?! Это был бы ужас! Боюсь даже подумать, как все повернулось, если бы я отступила. Желаю терпения и настойчивости, не слушать свои сомнения, настаивать на своем: идти и идти. И не отступать, не смотреть и не слушать, что у тебя там внутри «зюкает», что это все зря, все бесполезно. Ни в коем случае не бросать, все равно проявлять терпение и настойчивость. Внутренний голос иногда очень подводит. Просто надо знать: все равно придешь к положительному результату. «Кастрюля» будет чистая – это точно.

Сейчас есть человек, который весь в сомнениях, да и родственники всячески препятствуют работе. Работа шла очень трудная: депрессия с паническими атаками. Я ему говорю, что «кастрюлю» освободили, осталось теперь лишь «помыть» ее, то есть доработать последние штрихи, а у него неверие поднялось.

Неверие сопровождает все время. И меня оно сопровождало, неверие это. Даже с сеанса уходишь, с сессии, как вы говорите, и где-то в глубине это сомнение, неверие сидит все равно. Лишь когда ты проживаешь это, в какие-то моменты начинаешь понимать, что вот он, результат: тут ты по-другому подумала, тут ты по-другому ощутила, тут ты поступила не так, как всегда. А сомнения, особенно у людей в депрессивном состоянии с паническими атаками, будут почти до конца. Страшно даже подумать, что так будет всегда, что этому нет конца и края. Но по себе знаю, что конец есть. Только надо в это верить и кропотливо и терпеливо трудиться сначала изо дня в день, потом через день, а потом вас начнет «отпускать» на два, на три и больше дней. На сомнения внимания не надо обращать. Не верю, чтобы человек, который почистил свою «кастрюлю», не увидел бы результата. Результат есть, пусть будет к себе внимателен.