Чтение онлайн

Ясно одно: нацизм возник в Германии, на трупе усопшей монархии, в качестве идеологического противовеса коммунизму после смертельно (и не зря!) испугавшей собственников революции 9 ноября 1918 года. Для масс были сформулированы привлекательные лозунги, отличные от российских, пресловутый суп для нищих, в то время, как сочинители идеологии вдохновлялись Злом, которое до поры держали под спудом. Внешне всё выглядело как социализм с сильной личностью. На личность надели личину, скроенную лучшими портными, знатоками психологии масс:

1. Я понимаю ваши нужды.

2. Лично мне ничего не надо, кроме вашего блага.

Коммунизм, как учение, не имел подтекста. Нацизм родился со злобным демоническим подтекстом.

Было ли Зло тайной для владетелей, приведших Гитлера к власти?

Нет. Как не было в своё время тайной честолюбие Наполеона. "Чепуха, детские игрушки, пусть играют, лишь бы дело делали." - Они надеялись с этим справиться.

Речь не об Эккарте и не Хаусхофере. Те были идейными слугами Зла. Речь о пристойных буржуа, о добрых прихожанах, дававших деньги из лучших побуждений правопорядка.

Советская пропаганда так дезавуировала себя, что ей не верили ни в чём. Был в своё время известен писатель Ник. Шпанов, ещё до войны с точностью до наоборот описавший, как развиваются события после нападения на нас фашистов. У него мы лупим фашистскую сволочь в хвост и гриву (соцреализм!), и бежит она, вся, извините, в соплях, теряя штаны. Так вот, этот Ник. Шпанов на квази-исторической основе писал толстенные романы, многие и сейчас помнят если не романы, то их запазушный объём - "Поджигатели", "Заговорщики". Романы эти издавались тиражами, от которых у авторов, подобных мне, просто слюнки текут. Эти тома можно было видеть в любом доме. КПСС литературным путём оправдывала заключение русско-германского пакта: "Если бы не мы, то нас; капиталисты дали Гитлеру деньги, привели его к власти и толкнули на Восток".

Насчёт толкания - возможно. Не любили СССР. Да и за что? И деньги давали, факт. Без условий. Гитлер не связывал себя обязательствами. Просто - давали, косясь на восток. Видные монополисты - А.Фёглер, Г.Крупп, фон Рентельн, Я.Шахт, даже Генри Форд. Почему-то они пребывали в уверенности по поводу своей способности контролировать события...

... пока в одно прекрасное утро не проснулись вдруг в реальности гестапо, в мире, где даже их деньги ничего не могли.

20 апреля 1939 года войска вермахта под новыми нацистскими штандартами продемонстрировали в честь 50-летия фюрера миру свою устрашающую мощь.

Шесть лет спустя те же штандарты брошены были в слякоть Красной площади в Москве.

Но какою ценой...

30. Канун

Канунили долго и бестолково и, послушные вождю, ко всему оказались не готовы. Канючили разрешения сбивать или хоть отгонять совсем обнаглевшие немецкие самолёты, подкреплений к границе, повышенной боеготовности, чем-то ещё занимались. Чем? Неясно. Видимо, проигрывали всякие варианты. Но не обороны, а нападения: на севере Европы, на западе, на юго-западе. Ди эрсте колонн марширт, ди цвайте колонн марширт...

"Напряжение нарастало. И чем ближе надвигалась угроза военного нападения, тем напряжённее работало руководство Наркомата обороны. Руководящий состав наркомата и Генштаба, особенно маршал С.К.Тимошенко, в то время работал по 18-19 часов в сутки, часто оставаясь в рабочих кабинетах до утра.

13 июня С.К.Тимошенко в моем присутствии позвонил И.В.Сталину и просил разрешения дать указание о приведении войск в полную боевую готовность и развёртывании первых эшелонов по планам прикрытия.

– Подумаем, - ответил И.В.Сталин."

Да о чём думать-то, если Наркомат обороны работает по 18-19 часов в сутки? Он уже воюет!

Не позавидуешь тут наркому и начальнику Генштаба. Они-то знают, что война на носу, а руки связаны. И даже сказать ничего нельзя, не то погибнешь за зря, как погибли только что схваченные соколы-лётчики и тысячи достойнейших людей, в своё время учивших наркома и начальника Генштаба ремеслу опережения врага...

До начала Великой отечественной войны оставалось сто шестьдесят восемь часов.

* * *

Незадолго до роковой даты работница Наркоминдела, она же секретная сотрудница НКВД, миленькая З. Рыбкина (впоследствии, после неизбежной отсидки, детская писательница Зоя Воскресенская) на вечере в германском посольстве тихонько шарила по особняку в поисках укромных мест для размещения подслушивающих устройств. Она отметила исчезновение некоторых картин и декоративных деталей обстановки и с ужасом увидела, что работники посольства пакуют чемоданы.

О замеченном срочно доложено было по инстанциям.

Реакция - ноль.

До начала Великой отечественной войны оставалось ещё не менее пятидесяти четырёх часов.

* * *

Шли эшелоны в Германию. Древесина, зерно, нефть, сталь, вереницы эшелонов, один за одним, хоть со своими перевозками не справлялись, но немцам всё поставляли педантично, так что иные квази-исследователи даже усмотрели в этом умысел и изложили оный не как собственную гипотезу, а как реально существовавший план: задушить немцев поездами, забить железнодорожные ветки, потом шлёпнуть сверху и - всё, каюк.

Плохо, если у исследователя мало фантазии. Но если она в таком избытке, то и вовсе беда. Ведь можно и до того договориться, что массы пленных в начале войны были не взяты вермахтом, а заброшены нами в тыл врага, дабы отвлечь его на конвоирование, заблокировать дороги, внести путаницу, потом шлёпнуть и ...

И - долго не получался шлепок.

А времени-то уже нет. Ни двух-трёх лет, ни двух-трёх дней. Нет и часа. Зерно пошло в солдатские желудки, горючее в баки самолётов, сталь на стволы,а древесина на приклады, разбивающие головы пленным комиссарам.

Война - началась!

* * *

В три часа утра 22 июня нарком госбезопасности Меркулов собрал в кабинете ответственных сотрудников и сообщил, что СССР подвергся нападению германских войск на всём протяжении западных границ.

Вождь узнал об этом лишь три четверти часа спустя. Да и не от тех узнал, кто первыми получил страшное известие, не от опытных царедворцев, несших владыке лишь радостные вести.

Сталина пробудил Жуков.

В это время ни о чём не предупреждённые, ничего не подозревавшие сыны Отечества в приграничных гарнизонах и даже на заставах мирно спали в своих казармах.