Чтение онлайн

Нет оправдания этому. Готовился ли превентивный удар, как утверждает г. Резун, на июль 41-го года, или готовилось нападение на Германию на май 42-го (что звучит вероятно), нет оправдания трусливому бездействию вождя и пробуждению его от сна грозным рыком войны.

* * *

Ход событий весной и летом 1941-го года достоверен лишь в воспоминаниях очевидцев. Верить можно скорее германским, чем советским источникам. В советских Жуков рылся и сделал знаменательное заявление:

"Между прочим, у нас иногда из историко-исследовательского оборота (?!.. Не знаю...
– П.М.) исчезают очень важные документы."

Какой-то документ исчез. Документ, который должен был оправдать Жукова и, естественно, возложить вину на его хозяина. Конечно, всего не сохранить. Да и мало кто заинтересован в вечном хранении улик. Впрочем, документ, фотокопия которого приведена в книге Льва Безыменского "Гитлер и Сталин накануне схватки", возможно, и есть тот, которого не смог отыскать маршал. После смерти маршала документ отыскался. Он резюмирует, что у границ СССР уже сосредоточено более 100 немецких дивизий. Возможен внезапный удар по Красной Армии, его нужно предотвратить нанесением собственного удара силами Киевского и Западного военных округов, чтобы не давать инициативы германскому командованию и разгромить германскую армию в стадии развёртывания. На документе нет ни подписей тех, чьи имена стоят под документом (нарком Тимошенко и начальник Генерального штаба Жуков), ни резолюции Сталина. Хотя о превентивном ударе Жуков в конце жизни выразился вполне однозначно и считал, что он привёл бы к ещё худшей катастрофе, документ, написанный рукой А.М.Василевского, достаточно энергичен для той ситуации. И даже для того, чтобы объяснить, чем, помимо страстного желания обелить Сталина, вдохновлялся Резун-Суворов.

Необъяснимы остаются мотивы страусова поведения самого вождя. Наступать ли, отступать, но не сидеть же в страхе и ждать пассивно. Почему не развернуть прикрытие на границе? Ведь это азбука.

Любая догадка одинаково хороша. Предлагаемые не лучше и не хуже других:

Повторю: Сталин зачарован был догмой, что Гитлер не посмеет воевать на два фронта. Наметив срок - скорее всего, начало 42-го, хотя гражданские и настаивали на зиме 43-го, - он этого срока держался. И, будучи невежественным в военных вопросах, не знал, что делать, когда Гитлер принял свое решение о молниеносной войне и молниеносно же стал его осуществлять. Концентрация германских дивизий на советской границе застала Сталина врасплох. Будь он гений, каким иные его рисуют, он взволновался бы самым первым донесением и не позволил морочить себя увёртками. Но вначале он не придал этому должного значения. Время упущено было тогда, а не в мае-июне. В мае-июне Сталин пришёл к тому, к чему позднее привёл Гитлера. Когда ничего иного не остаётся, маньяки действуют волей: "Вот напрягусь - и не наступит!"

Донесения рисовали грозную картину концентрации вермахта. В них содержались номера соединений и их примерная численность. Готовности (и качеству!) этой концентрации ничего соизмеримого Сталин противопоставить не мог. И решил взять Гитлера беззаботностью. Вот, дескать, вы готовитесь к войне и что-то там не очень убедительно объясняете то грандиозной дезинформацией Англии, то маневрами и накоплением сил ради устрашения нас перед предъявлением ультиматума, - а мы вам верим. Ведь немцы - люди, всему миру известные своей честностью. Мы связаны договором и ни к какой войне не готовимся и не готовы. (А раз так, то уж действительно мёртвый покой на границах!)

В данный момент, разъяснял своему окружению Гитлер. Лихорадочная подготовка СССР к войне в небывалых масштабах стала фактом, который нельзя скрыть. Одно лишь свирепое укрепление дисциплины, при которой произошло фактическое закрепощение работающих за предприятиями, а опоздание или прогул карались тюремным заключением, превращение страны в военный лагерь, создание провиантовых магазинов именно в приграничных районах, 18-я историческая (истерическая!) конференция, подтягивание вторых эшелонов войск... Тем не менее Сталина надо удержать от упреждающего удара. Дадим же ему надежду ультиматум.

Сталин хотел обмануть Гитлера. Хотел, надеялся, был уверен, что обманет. Ну, сроки оттянет, время выиграет!

Эта его уверенность была банальным просчётом. Гитлер Сталина раскусил, как человека, не вступающего в переговоры и стреляющего без предупреждения. Лживой доверчивостью Сталин лишь усилил подозрения Гитлера. Так было и с командармами, им Сталин тоже улыбался. Расправа его с военными послужила Гитлеру уроком. И он обманул Сталина. Обыграл его. Слом Сталина в начале войны означал проигрыш в единоборстве. Это - жжёт.

Теперь, глядя на кадры, отснятые на мёрзлых подмосковных полях и в степях Сталинграда, мы пожимаем плечами: как мог Гитлер сунуться в Россию? как смел думать, что одолеет её?

Оставляя пока в стороне вопрос о вероятности одоления России вкупе с многократно обкатанным аспектом российских просторов, российского фатализма и воли к сопротивлению вместе с ценой этого сопротивления и вообще всеми вместе взятыми факторами, включая разгром РККА в 37-39 годах, обратимся к тому решающему фактору, который и привёл Гитлера к его роковому решению. Этот фактор - Великобритания.

У Гитлера не было сомнений, что вторжение в Англию приведёт его к смертельной войне с империей, которая прывыкла проигрывать сражения, но выигрывать войны. Даже метрополия при своей малости никому из нацистского руководства слабым противником не представлялась. Оно трезво оценивало британское упорство, хладнокровие и волю к сопротивлению. Это грозило долгим конфликтом. Англия уже воевала, то есть копила силы. Копил силы и СССР, не воюя, и одну из угроз следовало ликвидировать немедленно, ибо время работало на врагов Гитлера, он это знал и в Сталине не обманывался. У Гитлера просто не было выбора. Выбирая из двух зол меньшее, он взялся сперва не за крохотную Англию, а за СССР. Возьмись он за Англию, он оказался бы, пожалуй, ещё в худшем положении, имея за спиной Англии Америку, а за спиной у себя спешно готовящийся к вторжению СССР, армия которого в этом случае владела бы инициативой.

"Война - это по преимуществу список ошибок, - писал Черчилль, - но история вряд ли знает ошибку, равную той, которую допустили Сталин и коммунистические вожди, когда они отбросили все возможности на Балканах (март-апрель 1941 года, когда Гитлер вторгся в Югославию и Грецию) и лениво выжидали надвигавшегося на Россию страшного нападения или были не способны понять, что их ждёт. До тех пор мы их считали расчетливыми эгоистами. В этот период они оказалось к тому же простаками. Сила, мужество и выносливость матушки России ещё должны были быть брошены на весы. Но, если руководствоваться критериями дальновидности, компетентности стратегии, политики, то Сталин и его комиссары показали себя в тот момент Второй мировой войны полностью растяпами."

Если руководствоваться критериями дальновидности и компетентности, трагично, что заговор командармов не состоялся и у кормила России остался низколобый уголовник.

И совсем уже худо на душе, когда думаешь о том, что после Победы правитель страны произнёс холодный тост "за великий русский народ", который продолжал всё так же морить и морочить, а слова о силе, мужестве и выносливости матушки России сказаны не правителем её, а лордом, которому Россия нисколько не матушка, а просто многострадальная союзница в страшной войне на её территории. СВОДКА ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ за 22 июня 1941 г.

"С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Чёрного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Со второй половины дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточённых боёв противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Крыстынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец, первые два в 15 км и последнее в 10 км от границы.