Чтение онлайн

– Неужели все это имело какой-то смысл? Вы подозреваете дядюшку или нет?

– Ни в коем случае, мисс Свенсон. Разве что в том, что он бессознательно ищет укрытие под сенью апельсиновых деревьев.

– Так вы полагаете, он прячется там… – Амелия не удержалась от смеха. – Мы с вами слишком жестоки к бедной Жозефине. Она не сделала ничего, чтобы загнать дядюшку в оранжерею. Ах, какое облегчение слышать от вас, что я могу положиться на моего бедного Стивена! Кажется, я ни разу так не радовалась за весь последний месяц.

Недолгое оживление хозяйки сменилось усталостью, когда пришли гости. Мистер и миссис Риверс привели дочерей. Две старшие питали самое пылкое пристрастие к музыке. Будет преувеличением сказать, что Эвтерпа откликнулась на их мольбы. Девицы исполнили около дюжины сентиментальных баллад; под конец три собаки мистера Каннингема присоединились к дуэту, сочтя, что без аккомпанемента собачьего воя выступлению будет чего-то не хватать. Николас с трудом сдерживал смех. Амелия улыбалась одними губами. Проводив гостей, она незамедлительно ушла к себе.

Эту ночь миссис Норидж провела рядом с ее постелью. Их никто не побеспокоил.

Она почти сложила картину. Из пометок в ее записной книжке любопытствующий узнал бы немного. Вот что там было написано:

Мистер Свенсон: ковры, дневник, распорядок дня;

Стивен Каннингем: борзые;

Николас Барни-Трей: Шотландия, пейзаж;

Ваза: Джейн Уиллис

– Вы совсем не спали! – сказала наутро Амелия, едва оторвав голову от подушки.

– Раз моей воспитанницы нет, я смогу улучить время для сна днем.

– Только не с этими собаками! Они не замолкают ни на минуту.

– Миссис Таублер полюбила с ними играть.

– Миссис Таублер любит все, что нравится дядюшке, – в сердцах бросила Амелия. – Если бы завтра он сказал, что любит макак, к вечеру они бегали бы по шторам в столовой. Но он всю жизнь был одинок… – Она сникла. – Имею ли я право лишать его семейного счастья? Только вчера он сказал, что боится предстоящих лет.

– У него есть вы, – возразила Эмма.

– Это вовсе не одно и то же. К тому же полгода дядюшка проводит у себя в поместье. Не может же он переселиться ко мне…

Гувернантка помолчала, а затем поинтересовалась:

– Простите мою прямоту, мисс Свенсон. Сколько приносит имение?

– Около десяти тысяч фунтов в год, – ответила Амелия. – Я считаюсь завидной невестой, – с непередаваемой улыбкой добавила она, – ведь будущие женихи убеждены, что долго я не протяну. Кто не хотел бы остаться полновластным хозяином Дорвик-хауса!

– К кому перейдет поместье после вашей смерти, если вы не оставите завещания?

– Его унаследует Стивен.

Их разговор был прерван громкими криками в коридоре. Возбужденные голоса приближались, и наконец в дверь постучали.

– Мисс Свенсон, мисс Свенсон, – зачастила горничная, – мистер Хилл нашел тайник! А в нем такое!

Миссис Норидж и Амелия переглянулись.

– Неужели дневник отца? – замерев, прошептала девушка.

Но когда все собрались в гостиной, выяснилось, что священник нашел кое-что другое. Он многословно описывал, как осматривал дубовые панели в курительной, и вдруг что-то побудило его нажать на одну из них. Щелкнул скрытый механизм, и панель приподнялась, открыв углубление в стене. Там оказалась…

– Библия? – скривился Николас, увидев книгу.

– Старинная! – Священник вдохновенно воздел палец над книгой. – Посмотрите, как украшена обложка! Это добрый знак для моих изысканий. Надеюсь, вы не забудете о моем скромном вкладе, когда продадите ее, мисс Свенсон!

Амелия склонилась над Библией.

– Вряд ли я решусь избавиться от нее, мистер Хилл. Здесь есть пометки, сделанные рукой моего отца. Они дороги мне как память.

Обложка была обтянута винно-красным бархатом и украшена по периметру мелким неровным жемчугом. В центре прекрасной шелковой гладью были вышиты розы и лилии; название тоже было не отпечатано, а вышито золотой нитью.

– Как легко вы догадались о тайнике, мистер Хилл, – сказала гувернантка. – Не каждому пришло бы в голову надавить на дубовую панель.

Бледное лицо священника зажглось румянцем.

– Я встречал подобные тайники и прежде, – пробормотал он. – В других поместьях… Где мне доводилось работать…

Амелия стояла, задумавшись, и вдруг громко хлопнула в ладоши. Все обернулись к ней.

– А знаете, в какой комнате много панелей? В твоей, Жозефина. Да-да, в твоей спальне, и там никогда не делали ремонт.

Миссис Таублер растерялась.

– Я надеюсь, вы не собираетесь прямо сейчас… Я хотела бы… Это все-таки моя комната, пусть и временная…

– Я не собираюсь осматривать ее немедленно! – Амелия рассмеялась. – Для начала нужно позавтракать!

Глаза ее сияли, она прижимала к себе Библию, водя пальцем по шелковому корешку. Эмма заметила, что Николас не сводит с нее взгляда.

– Как вы полагаете, это и впрямь дорогая книга? – вполголоса спросила гувернантка у Стивена.

– Ооо, что вы! Ей не больше пятидесяти лет. Чудесная семейная реликвия, не более. Наш добрый мистер Хилл напрасно уповает на вознаграждение. Амелии ни к чему продавать Библию своего отца.

После завтрака священник с гордостью показал место своей находки. Он многословно и подробно объяснял, как пришел к мысли проверить панель, как не поверил своим глазам и наконец побежал к мистеру Каннингему… Все великодушно позволили священнику насладиться триумфом. Не было лишь Жозефины.

Даже выйдя из дома, Амелия продолжала прижимать к себе Библию.

– Появились ли у вас догадки о том, кто надругался над моим умом и телом, миссис Норидж? – спросила она.

Две женщины остановились на берегу озера. На опушке леса вдалеке Стивен играл со своими собаками. По счастью, в это утро ветер относил лай в сторону.

– Позвольте мне пока оставить свои мысли при себе, – попросила гувернантка. – Что мне, безусловно, кажется интересным, так это находка мистера Хилла.

Амелия вскинула на нее глаза:

– Вы полагаете, она способна пролить свет и на мою загадку?

– Несомненно. Мистер Хилл сказал гораздо больше, чем намеревался. Думаю, сейчас он раскаивается в этом.

– Я пустила его в свой дом, предоставила доступ к архивам… – В голосе Амелии звучало недоумение. – И все же меня не оставляет ощущение, что он бесконечно мною раздражен. Чего он еще хочет?