Чтение онлайн

– Сомневаюсь, чтобы дьявол старательно выбирал комнату для своих злодеяний, – заметила миссис Норидж. – От властителя преисподней не ждешь подобной разборчивости. Мисс Свенсон, позвольте вопрос?

– Конечно…

– Как Эймори отнесся к вашему желанию навестить миссис Кларк?

Амелия удивленно взглянула на гувернантку.

– Странно, что вы спросили… Он был против. Твердил, что у него много дел, что даже короткая поездка нарушит наш привычный распорядок. В конце концов я вынуждена была осведомиться, имеет ли он что-то против миссис Кларк. Быть может, отец что-то рассказывал ему? Они с Терезой не ладили… Эймори ответил, что не получал никаких сведений от мистера Свенсона. Я заверила, что мы уедем лишь на один день. И все же он был недоволен.

– У вас есть объяснение?

– Эймори – домосед. Его возраст не располагает к путешествиям.

– Нынешней ночью он не позволил мне проследовать в подвал. Я полагаю, вы находились именно там.

Амелия испуганно взглянула на нее.

– Но этого не может быть! Эймори много лет с нами, он предан нашей семье. Не стану перечислять всего… Скажу лишь, что отец отписал ему по завещанию сумму, достаточную, чтобы Эймори жил безбедно. И все же он остался здесь, при мне. Он – часть Дорвик-хауса. Нет-нет, миссис Норидж, я отказываюсь верить! Это невозможно… Чтобы он… Но ведь тогда осколки, все разбито…

Речь ее стала бессвязной, и Эмма принесла девушке воды.

– Выпейте. И не волнуйтесь. Вероятно, я ошиблась.

– Прошу вас, задерните шторы. От света режет глаза.

Послышались громкие шаги, и в дверь постучали.

– С добрым утром, моя дорогая! – защебетала Жозефина. – Ты проспала завтрак! Молли, не стой столбом, заходи. Мы позаботились о тебе, Амелия! – пропела она. – Ты такая худышка! Непременно нужно поесть.

С появлением миссис Таублер комната стала казаться переполненной, словно в ней было двадцать человек.

– Жозефина, мне нездоровится…

– Я так и поняла! – Жозефина чрезвычайно ловко и быстро поставила на одеяло поднос. – Чай и пирог! Непременно! Я настаиваю!

Было ясно, что воспротивиться миссис Таублер, преисполненной лучших намерений, можно только устроив скандал. На скандал у Амелии не было никаких сил. Морщась, она приподнялась на подушках.

– И отчего здесь так мало света? В тени чахнут даже растения! А ты, дорогая, самый прелестный цветок Дорвик-хауса.

С этими словами Жозефина раздернула шторы.

– Я взяла на себя смелость пригласить на завтрашний ужин мистера и миссис Реверс с семьей…

– Боже, Жозефина, зачем? – вырвалось у Амелии.

Та недоумевающе уставилась на нее.

– Но они чудесные люди. Такие веселые, жизнерадостные…

– Они утомительны и шумны!

– Я не подумала, что ты не захочешь их видеть. Ты была так приветлива с ними в прошлый раз…

– Это было всего две недели назад! Я не желаю так часто принимать гостей.

– Конечно, дорогая. Прости! – Жозефина примирительно погладила ее по руке. – Мне написать им, что ты нездорова?

Амелия устало покачала головой:

– Не стоит. Я не хочу обижать их.

– Вот и чудно! – просияла Жозефина. – А теперь поешь. Учти, я прослежу, чтобы от пирога не осталось ни крошки!

Утро следующего дня ознаменовалось прибытием собак. Любимые охотничьи борзые Стивена Каннингема перебудили лаем весь Дорвик-хаус. Не было еще и семи, когда обитатели поместья прильнули к окнам. Сам Стивен выбежал наружу, сияя от радости.

– Кони! Дэш! – восклицал он. – Фидо! Наконец-то!

Новые гости оказались чрезвычайно голосистыми.

– Они еще не пришли в себя после переезда, – объяснял Стивен. – Прости, Амелия!

– Не беспокойся, дядюшка. Я рада, что ты доволен.

Собак отвели на пустующую псарню, но и там они не могли успокоиться. Во время завтрака Амелия, не выдержав, потребовала закрыть окно, в которое ветер доносил звонкое гавканье.

– Говорят, черный пес лает на дьявола, – заметил священник. – Есть ли среди ваших питомцев черная собака, мистер Каннингем?

– А как же! Фидо черен с головы до хвоста.

– На месте дьявола я бы уже оглох и скрылся в безднах ада, – заметил Николас.

Священник покачал головой:

– Не шутите такими вещами! Я ощущаю присутствие потусторонних сил в Дорвик-хаусе. И силы эти враждебны людям. В наш век прогресса дьявол хочет лишь одного: чтобы люди утратили веру в него. И вы, мистер Барни-Трей, вносите свою лепту в его замысел!

Бродерик Хилл, распалившись, указал на Николаса вилкой.

– Если следовать вашей логике, больше прочих развлечений дьявол любит охоту на лис, – насмешливо возразил юноша. – Нигде не слышал столько собачьего лая. Уж не хотите ли вы сказать, что наша национальная забава придумана самим сатаной? Берегитесь, мистер Хилл! Как бы вас не распяли за такие слова!

И он непочтительно расхохотался.

– Вы смеетесь над нами, простыми людьми, – кротко сказала Жозефина. – Но я с детства помню стишок, который читала мне няня: «Черный пес, черный пес черта серого унес! Если слышишь хриплый лай – черт вернулся, так и знай». Вы полагаете, это суеверия? Однако и в суевериях таится истина.

Амелия закрыла глаза рукой, но сразу отвела ладонь, словно испугавшись, что жест ее будет замечен.

– Суеверия, говорите? – вмешался Стивен. – Однако каких-то тридцать лет назад в Корнуолле бытовало поверье о собаках дьявола. Они сопровождают его во время Дикой охоты. А байки про черного безголового пса, в которого переселяется душа некрещеного ребенка? А Баргест, что охотится на одиноких путешественников? Если уж мы беремся верить в суеверия, нам следует решить, в какие именно.

Жозефина смутилась.

– Вы, кажется, сердитесь. Не понимаю отчего… Я лишь рассказываю о том, что запало мне в память.

На глазах ее выступили слезы.

– Я вовсе не сержусь, – смущенно сказал Стивен.

Священник переводил обеспокоенный взгляд с одной на другого.

– Ну а вы, миссис Норидж? – вдруг громко спросил Николас. – Что вы скажете о кознях дьявола в Дорвик-хаусе?

Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Губы сложились в сардоническую усмешку.

– Ровным счетом ничего, – спокойно ответила гувернантка.

– Но хоть в дьявола вы верите?

– Я полагаю, что есть люди, в которых дьявольского больше, чем в самом дьяволе. Однако в том не его заслуга.

– И вам встречались такие?

– О да, нередко.

– Кто бы мог подумать!

– Я не всегда работала с детьми, сэр. Лучший жизненный опыт можно получить, занимаясь тем, что тебе отвратительно.

– Именно поэтому вы стали гувернанткой? – съязвил Николас. – Впрочем, я уже понял, что вы мастерица уклончивых ответов. Что ж, позвольте мне сменить безусловно занимательную тему нашей утренней беседы. Мне приятно сообщить, что моя картина завершена! Одну минуту!