Чтение онлайн

Закончив, отступил назад. Буквально попятился, гордо удерживая подбородок задранным вверх. Как крохотный каменный тролль, пытающийся показать гигантским собратьям, что он ничем не хуже.

А с правого фланга чужой делегации донёсся голос мужчины, стоявшего под флагом Берестневых.

— Перефразирую, чтобы было понятно даже таким идиотам, как вы. Сдавайтесь. И немедленно верните пленных.

В рангах Одарённых, как здесь называли смертных, обладающих божественной силой, я детально не разобрался. Но при этом хорошо видел ядра каждого из противников — среди них лишь двое казались более серьёзными соперниками, чем убитый вчера Берестнев.

Одним из них был новый представитель их рода. А вторым, как ни странно — один из стражей, сопровождавших княжеского советника.

Впрочем, сомневаюсь, что они смогут противостоять мне в открытом бою.

Глянув на помрачневшего Строгова, который хмуро взирал на противоположную сторону, я обратил взгляд на переговорщика от Берестневых.

— Отвечу так, чтобы было понятно и тебе. Освободите земли Соболевых, возместите ущерб и выдайте для казни тех, на чьих руках кровь. А потом мы обсудим мирное соглашение.

Тот воззрился на меня с таким видом, как будто увидел человека, вернувшего к жизни после взгляда Горгоны.

— Ты кто вообще такой? По какому праву представляешь Соболевых на переговорах.

Подняв правую руку, на пальце которой красовался перстень, я снизошёл до объяснения.

— Новый глава рода.

Мужчина удивлённо уставился на артефакт. А представитель Коршуновых, на чьём лице было куда меньше позитива, поинтересовался.

— Что случилось с предыдущим?

Сидящий на моём плече Харп коротко пискнул. Соболю наши собеседники не нравились. Настолько, что он никак не мог определиться, с кого начать, если дело дойдёт до схватки. Что вгоняло животное в депрессию. Я же невозмутимо улыбнулся.

— Казнён за измену. Продался Берестневым.

Трое смертных, которые представляли противоположные стороны, переглянулись. После чего вновь заговорит княжеский советник.

— Достойнейший князь Уральский требует, чтобы мирный договор был подписан в ближайшие два дня. Иначе обрушатся на вашу голову последствия. Которые никому из выживших Соболевых не понравятся.

Представитель Берестневых ухмыльнулся, смотря на меня. Я же, преодолев искушение сказать пару слов о князе, взглянул на его советника.

— На вашем месте я бы дал правителю дельный совет — подождать эти самые два дня и посмотреть, что останется от армии, осаждающей нашу цитадель.

В глазах микроскопического горного тролля засветилось удивление. Но ответил мне не он, а Берестнев.

— Тебе бы лучше умолять о милости и на коленях ползать, а не пыль в глаза пускать.

Сидящий на плече Харп, впился когтями в мундир, выгибая спину и злобно заурчал. А я перевёл взгляд на говорившего.

— Вчерашний вечер ничему вас не научил?

Тот презрительно скривился.

— Они распустились. Потеряли дисциплину и расслабились. Вот и пропустили удар. Второй раз мы подобного не допустим.

Не отрывая от него взгляда, я уточнил.

— Как вчера больше не будет. Я не стану повторно проявлять жалость к врагам. Можете передать вашим солдатам — если они хотят жить, пусть бегут. Или сдаются в плен. Иначе рискуют не увидеть свои семьи.

Мужчина лишь рассмеялся в ответ. Но эти фразы предназначались не ему, а сопровождающим его воинам. Сейчас они тоже наверняка воспримут их, как обычное бахвальство. Зато запомнят. И возможно всерьёз задумаются, после того, как я ещё раз наведаюсь в их лагерь.

Берестнев скривился в издевательской гримасе.

— Будем ждать. Надеюсь тебя убьют не сразу — хочу посмотреть в твои глаза после поражения.

Переведя взгляд на Строгова, добавил.

— Помни, полковник — у вас двое суток. Потом князь вмешается.

Какой самоуверенный смертный. И не слишком умный — анализировать ситуацию он похоже даже не пытался. Посмотрим, какие поэмы он начнёт декламировать, когда столкнётся с гневом настоящего эллинского титана.

Вот Коршунов, который последнюю пару минут внимательно меня разглядывал, оказался чуть умнее. Дождавшись, пока его партнёр по переговорам замолчит, мрачно поинтересовался.

— Что с Натальей? Она цела?

Харп приподнялся на задние лапы и прерывисто запищал, имитируя человеческий смех. Моментально став центром внимания.

А ещё он научился неплохо обращаться с кусочками своих воспоминаний — в моё сознание хлынул поток образов, который едва удалось остановить.

Справившись с этой задачей, я улыбнулся, смотря на озадаченные лица противоположной делегации.

— Наталье оказали тёплый приём. С ней всё в порядке.

Смеривший меня взглядом Берестнев, интересоваться судьбой своего родственника не стал. Молча развернувшись, двинулся назад.

Следом за ним отправились и все остальные. А рядом зазвучал голос полковника.

— Если вмешается князь, нам придётся тяжело.

Этот момент мне был не совсем понятен. Так что двинувшись назад к цитадели, я решил его прояснить.

— Что именно он может сделать?

Тяжело вздохнув, офицер мельком оглянулся, посмотрев на уходящих противников.

— Если война родов заходит в тупик, князь может потребовать её остановки. Чтобы предотвратить ещё больший ущерб. Закон даёт ему право поддержать требования одной из сторон.

Чуть помолчав, добавил.

— Допускается апелляция к императору. Но в нашем случае всё слишком однозначно.

Договорив, покосился на меня и сразу же поправился.

— Точнее, так было. Сейчас всё иначе.

Желание немедленно покарать смертного, который только недавно дал клятву верности, утверждая, что верит в моё существование, у меня естественно появилось. Но я с ним успешно справился. Править при помощи боли и страха — плохая затея.

Вот Харпу такой подход пришёлся по душе. Соболь моментально изъявил желание приступить к поиску недовольных и их наказанию. Но услышав, что мы вот-вот окажемся около вражеского лагеря, сразу же переключился на мысли о том, как станет крушить солдат противника.

Я же, дождавшись, пока мы окажемся около участка склона, где находились шлюзы цитадели, повернул голову к Строгову.

— Когда окажешься внутри, немедленно прикажи заблокировать проход.

От офицера повеяло удивлением и непониманием. Но воинская выучка дала о себе знать — расспрашивать меня он не стал. Лишь слегка наклонил голову, подтверждая, что всё понял.

Резон был прост — противник и правда озаботился тем, чтобы незаметно подобраться к ним оказалось максимально сложно. При этом пойдя по пути наименьшего сопротивления. Вместо того, чтобы усилить периметр, который окружал их лагерь, они усыпали наблюдательными артефактами окрестности цитадели.