Чтение онлайн

Удобно устроившийся на моём плече соболь, строчки про оперу тоже прочитал. Правда, никакого желания извиниться за разрушения, не проявил. Вместо этого испытав бурное ликование. Мол он был полностью прав — здание принадлежало врагу. Теперь то уже нет. Но раньше — да. А значит, никакой ошибки допущено не было.

Первый сюрприз ждал меня около двух жилых домов, что стояли рядом друг с другом. Для начала — это были не особняки, как я почему-то ожидал, а многоэтажные постройки. Которые обслуживала управляющая компания, из которой сразу после её передачи уволился директор.

Харенеев настаивал, что мы можем решить вопрос законными методами, попросту обратившись в суд. Не говоря о том, что с какой-то точки зрения, это тянуло на открытое нарушение княжеского указа о замирении.

Но я решил не тратить время. Приказав соболю накрепко запомнить запах сбежавшего директора, выбрал среди немногочисленных сотрудников того, чей эмоциональный фон показался самым честным и немедленно его повысил. После чего оставил разбираться с делами.

Изначально я планировал поселиться именно в этих домах. Но те оказались совсем не такими, как ожидалось. И пусть несколько квартир благополучно пустовали, боюсь проживание в них, окажется сильным ударом по репутации. Так и представляю, как встречаю князя, выходя на крыльцо подъезда, откуда следом вываливается заспанный смертный в спортивном костюме, собравшийся в магазин за хлебом. Такое себе.

Поэтому, следующей точкой маршрута стал отель. Тут генеральный директор тоже уволился. Но в отличие от управляющей компании, на его место оказалась целая группа претендентов. Настолько прожжёных, что на момент мне захотелось выкинуть их всех из окна вниз головой.

От подобного решения вопроса я благополучно воздержался. Попросту уволив ещё девять человек, что отправились вслед за своим директором. А новым главой отеля стал один из менеджером младшего звена, показавшийся неплохим кандидатом.

Везением оказался и тот момент, что пентхаус гостиницы оказался свободен. Больше четырёхсот квадратных метров, на которых мы с комфортом могли разместиться.

Именно туда я и отправился, ведя за собой всю свиту. Конечно, оставался ещё ресторан. Но его можно было проверить чуть позже. Если уж на то пошло, я вовсе предполагал отправить туда Варвару вместе с Харенеевым — пусть разберутся и назначат кого-то главным. А если никто не понравится, банально закроют на пару дней заведение. В конце концов, сейчас это не самое главное.

Стоило нам оказаться внутри пентхауса, как послышался восторженный возглас Софьи.

— Ничего себе! Это теперь всё наше? Мы тут будем жить?

На фоне любых из моих палат, пентхаус отеля выглядел откровенно убого. Но смертная сравнивала с собственным опытом. И судя по всему, пребывала в состоянии полного восторга.

Услышав, как Варвара громогласно заявляет о своих правах на одну из спален, рыжеволосая сразу же помчалась дальше. Видимо решила, что ей тоже стоит выбрать комнату.

Следом, посмеиваясь в усы, удалился Харенеев. А вот справа от меня послышался робкий голос Луки.

— Как мне теперь быть, господин? Вы, стало быть, меня взяли, чтобы Лабиринт посмотреть. Но вы же и так сегодня вечером всё увидите. А я, стало быть не нужен вам вовсе. Домой могу ехать. Правильно?

Внутри смертного боролись сразу два чувства. С одной стороны он страстно желал вернуться в свою деревню, забиться в самый дальний угол, вылакать побольше спиртного и забыть это приключение, как страшный сон, Ну а с иной — не менее яростно хотел увидеть настоящих Охотников, побывать с ними в Лабиринте и вообще, остаться на службе у настоящего аристократа.

Я же, посмотрев на него, задал вопрос, который критически всё усугубил.

— Ты сам-то чего хочешь?

Юноша натурально завис с открытым ртом. Он и сам себе не мог сказать, чего на самом деле хочет. Не то, что ответить на подобный вопрос кому-то ещё.

— Я… Как вы скажете, так и будет, господин.

Пришлось отрицательно качнуть головой.

— Пока ты присягу не принёс, я тебе не господин. Раньше ты формально мог пленником считаться — война у нас с Берестневыми была. Теперь её нет. Свободный ты человек снова. Или желаешь из под герба Берестневых, ко мне перейти?

Теперь он задумался надолго. Настолько, что ждать окончания мыслительного процесса я не стал. Убедившись, что это точно произойдёт нескоро, попросту двинулся дальше по пентхаусу, выбирая себе спальню.

Как быстро выяснилось, выбор был прост — девы сами оставили мне самую большую и роскошную спальню из всех. Около дверей которой меня нагнал запыхавшийся Лука.

— Ну и размеры тут — мне натурально бежать пришлось.

Выдохнув, провёл рукой по раскрасневшемуся лицу.

— Согласен я, господин. Хочу под вашу руку пойти. Как Софья.

Сама рыжеволосая сейчас застыла за углом, прислушиваясь к разговору. Я же утвердительно кивнул.

— И сражаться за меня будешь?

Чуть подумав, он наклонил голову.

— Буду, господин.

Звучало не слишком уверенно. Но при этом я хорошо ощущал его эмоции. Намекавшие на то, что парень сейчас полностью и абсолютно серьёзен.

— Значит сегодня пойдёшь со мной. К четырём будь готов выдвигаться.

В глазах юноши засветился страх. Но тот всё же наклонил голову.

— Слушаюсь, господин.

Сразу после этих слов из-за угла показалась Софья.

— Можно и мне, господин? Чем я хуже?

Основной проблемой было отсутствие у неё Дара. Концентрированного сгустка силы, который позволял бы накапливать и использовать её. Заодно меняя весь энергетический каркас человека. Но не говорить же об этом в лицо юной девице?

— Ты понадобишься мне здесь. Охранять жильё и присматривать за отелем. На случай, если новому директору понадобится какая-то помощь.

Глаза девы округлились.

— Помощь? То есть, если директор вдруг сюда явится и…

Замолчав, она не стала договаривать до конца. Вместо неё фразу закончил я сам.

— Если новый глава гостиницы появится здесь с просьбой о помощи, твоя задача — эту самую помощь оказать. Действуя от имени рода Соболевых и применяя все свои навыки.

Та неверяще улыбнулась, пялясь на меня.

— Выходит я буду выше, чем этот директор?

Услышав подтверждение, она медленно развернулась, двинувшись к своей спальне. Я же усмехнулся. Всё тот же старый добрый социальный статус. Неосязаемый предмет, ради которого смертные готовы на измену, предательство, кровопролитие и множество иных вещей.