Чтение онлайн

Подобное разделение было непривычным для того времени, так как даже в Англии XVIII века комнаты обычно выполняли сразу несколько функций и их назначение могло меняться в течение дня. Хотя мы иногда находим старинные кровати, укрытые занавесками или балдахинами, это не обязательно было связано с желанием уединиться или оградить себя от возможного соседства в постели. Балдахины выполняли и другие практические функции, например помогали сохранить тепло или защитить от насекомых.

Наличие столбов вокруг древних кроватей в Скара-Брей, возможно, свидетельствует о том, что на них устанавливались съемные навесы, необходимые для сохранения тепла холодной шотландской зимой. Между тем богато украшенная кровать, найденная в гробнице египетской царицы Хетефер I и относящаяся примерно к 2580–2575 годам до н. э., была окружена массивным балдахином, на этот раз предназначенным для защиты от комаров. Балдахин представлял собой складной прямоугольный каркас из позолоченных деревянных столбов, на которых когда-то крепилось тонкое полотно, служившее москитной сеткой. Когда занавески не использовались, их хранили в ящике, покрытом полудрагоценными камнями.

Спустя столетия китайский художник Гу Кайчжи изобразил китайскую дворцовую кровать с балдахином – платформу с четырьмя столбами, поддерживающими ткань, которая, возможно, служила защитой от насекомых. Как и в примере с египетской кроватью, полотнища ткани окружали китайскую кровать, как бы создавая комнату внутри комнаты. В Китае кровати иногда были достаточно портативными, чтобы их можно было вынести на улицу. В таких случаях балдахин позволял выставлять напоказ хозяйские шелка, а также защищал спящих от солнца. Стихотворение времен династии Хань (206 г. до н. э. – 220 г.) гласит: «Колышется занавеска на кровати, заслоняя нас от дневного света. Я взял ее с собой, когда покидал отчий дом. Сегодня, возвратясь обратно, сложу ее в коробку аккуратно. Доведется ли когда-нибудь спать под нею снова?» {118}

Кровати с занавесями, иногда встроенные в стены, могли служить еще одной цели: они позволяли человеку жить в одном помещении с животными. Люди делили жилое пространство с домашними животными с тех пор, как обрели крышу над головой, но мы не всегда учитываем последствия такого соседства. Посетитель Гебридских островов в 1780-х годах утверждал, что, хотя мочу коров старались регулярно вычищать из домов, навоз убирали не чаще одного раза в год. Домашние собаки обитали при королевских дворах с древних времен и до сих пор остаются жителями резиденций. Скульптурные надгробия в средневековых церквях изображали рыцарей с их верными собаками у ног. В XIII веке у Людовика XI, дипломатичного французского монарха, была любимая борзая по кличке Мистодин, имевшая не только собственную кровать, но и специальное ночное белье, чтобы не простудиться. В XVII веке английский король Яков I был одержим охотничьими собаками, а его преемник Карл II прославился своими спаниелями. Сегодня у королевы Елизаветы II есть ее знаменитые корги, которые живут, конечно, не у нее в кровати, а в персональной комнате в Букингемском дворце.

Версаль XVIII века кишел собаками. Охотничьи породы содержались снаружи, но большинство других спали со своими хозяевами или на собственных специальных подушках. Императрица Жозефина, первая жена Наполеона, даже по ночам не разлучалась со своими собаками. Они спали на кашемировых шалях или дорогих коврах. Чтобы заглушить запах от собачьих экскрементов, по кровати императрицы разбрасывали лепестки роз.

В прошлом у людей были иные представления о чистоте. Мусульмане должны были регулярно совершать ритуальные омовения исключительно проточной водой – но не в наполняемых ваннах, которые считались грязными. Представители высшего класса на Западе, напротив, до конца XVII века вообще мылись редко. Детям из благородных семей случалось впервые принять ванну в возрасте двух-трех лет. А придворные записи о Людовике XIII, родившемся в 1601 году, сообщают, что, придерживаясь особого королевского распорядка, тщательно разработанного и одобренного его врачом, он принял первую ванну незадолго до своего седьмого дня рождения. Считалось, что телесные жидкости служат защитой для организма человека и избыточное количество воды может нарушить их действие.

Однако примерно в XV веке некоторые европейские критики начали осуждать совместный сон по гигиеническим и моральным соображениям. Причем самыми пугающими и отталкивающими животными – соседями по постели предсказуемо были вши, поскольку на них лежало мрачное социальное клеймо. Проблема была широко распространена и труднопреодолима: единственный способ избавиться от этих насекомых состоял в том, чтобы регулярно расчесывать и мыть волосы и бороду. Гребни с частыми зубьями, предназначенные для ловли и удаления гнид и вшей, были важным предметом личной гигиены. Когда археологи исследовали затонувший военный корабль времен Тюдоров «Мэри Роуз», они обнаружили, что почти каждый из утонувших моряков имел при себе гребень.

Cimex lectularius, или обыкновенный клоп, питается человеческой кровью {119} . Его таксономическое название, введенное Карлом Линнеем, означает «постельный клоп». Клопы возникли, вероятно, как паразиты летучих мышей в пещерах на Ближнем Востоке, но сменили хозяина, когда люди начали обживать эти пещеры. Ученые находят окаменелые останки клопов, относящиеся к периоду еще до 3500 года до н. э., но по-настоящему эти насекомые восторжествовали позже, с ростом городов и увеличением плотности их населения. Клопы были найдены в Амарне – столице фараона Эхнатона, располагавшейся в XIV веке до н. э. ниже по течению от Фив. Греки страдали от них уже в 400 году до н. э. Китайские писатели жаловались на клопов в VIII веке.

О них слагали мифы. В «Естественной истории» Плиния Старшего, опубликованной примерно в 77 году, утверждается, что клопы имеют медицинское применение, и эта вера сохранялась на протяжении веков. Еще в XVIII веке французский натуралист и врач Жан-Этьен Геттар рекомендовал использовать их для лечения истерии. Да и сам Карл Линней утверждал, что эти насекомые могут вылечить боль в ушах.

Клопы, как выяснилось, не имеют никакого медицинского применения, а их уничтожением владельцы кроватей были одержимы на протяжении тысячелетий. Масса ядовитых и опасных веществ использовалась в этой битве. Обычный английский метод тщательной стирки белья путем замачивания или полоскания в щелочном растворе не справлялся с этой задачей. Кто-то предпочитал разбрасывать по комнатам ольховые листья или раскладывал ломтики хлеба, намазанные клеем, в качестве ловушек. В рекламном объявлении 1746 года рекомендовалось наносить «терпентинное масло» (скипидар) на раму кровати и в места, где они размножались. Философ XVIII века Джон Локк в качестве средства от насекомых предпочитал сушеные листья фасоли под кроватью. Окуривание различными веществами, огонь, дым от сжигания торфа, даже паяльные лампы, а также сера и обычная жесткая чистка – это лишь некоторые из популярных и неэффективных средств, которые использовались до тех пор, пока появившийся в 1939 году ДДТ (дихлордифенилтрихлорэтан) не остановил нашествие клопов.

ДДТ, широко применявшийся во время Второй мировой войны, был настолько эффективен, что поколение беби-бумеров выросло, не имея никакого опыта знакомства с клопами. Но в конце концов выяснилось, что он страшно вреден для животных и особенно для птиц, поэтому в 1972 году его запретили. Через несколько десятков лет клопы вернулись, укрепив свои ряды. Мы вновь обратились к вековым методам борьбы: выбрасываем зараженные матрасы, стираем белье и одежду, давим насекомых на месте. Но клопы не сдаются, появляясь даже в самых дорогих отелях и домах. Они – кошмар спящего. Избавление от них остается грязным, зудящим, сложным процессом.

Животные в качестве соседей по кровати не так уж и плохи. Даже сегодня многие жители Запада спят со своими домашними питомцами, и это было особенно распространено до появления центрального отопления. Елизавета Шарлотта, принцесса Палатинская (р. 1652), жена герцога Орлеанского (младшего брата короля Франции Людовика XIV), однажды заметила, что только шесть маленьких щенков по-настоящему согревают ее в постели.

Несмотря на долгую историю совместного сна, к концу XIX века эта практика стала менее популярной в Европе и Соединенных Штатах. Американский врач XIX века Уильям Уитти Холл, который был склонен к многословным морализаторским рассуждениям о здоровье, начиная от кашля и заканчивая долголетием, охарактеризовал тех, кто практикует совместный сон, как «самых мерзких и грязных животных, наподобие волков, свиней и паразитов». В цивилизованных обществах, поучал он читателей, у каждого своя кровать. Однако эта концепция приватности остается куда менее значимой для людей, не живущих идеями Запада. У японцев нет даже собственного слова для этого понятия, вместо этого они используют слово praibashii – адаптацию английского слова privacy.

Тем не менее на современном Западе платонический совместный сон эпизодически возможен только в редких, нетипичных ситуациях, таких как перелеты, тюремные камеры, кемпинги и яхтенные гонки на длинную дистанцию; среди молодежи – в школах-интернатах и общежитиях или на пижамных вечеринках. Но и в этих случаях сама кровать редко бывает общей. Иногда в постели может спать несколько человек, но никогда – одновременно. Гизель Шох, наша южноафриканская подруга, рассказала нам, что многие из ее друзей были вынуждены делить постель, когда впервые приехали в Лондон: «Город дорогой, у нас не было выбора. Помню, в одном доме с четырьмя кроватями жили девятнадцать ребят. Правда, они не спали вместе – просто по очереди» {120} . Кинорежиссер Джон Герберт рассказал нам о том, как в 1990-е годы работал на съемках в Персидском заливе и Северном море, где персонал на нефтяных вышках и судах снабжения спал посменно. На каждой двухъярусной кровати в течение суток должны были отдохнуть три человека, но последовательно, по восемь часов на каждого, и никогда вместе. Во время Второй мировой войны подобным образом делили спальные места экипажи подводных лодок. Это по-прежнему остается обычным делом, когда того требуют условия военной операции.