Чтение онлайн

Пакенхем решил дождаться подкрепления в виде людей и боеприпасов, прежде чем планировать новую атаку. Однако тем самым он предоставил Джексону такую же возможность укрепить свою армию и её позиции. Ни один из генералов не был склонен к обороне. Оба были жесткими, опытными солдатами. Тридцативосьмилетний Нед Пакенхем прошел школу Пенинсульской войны под руководством двух величайших генералов эпохи: своего покровителя Веллингтона и своего противника Наполеона. Отважный до безобразия, Пакенхем был дважды ранен в бою. Эндрю Джексону было сорок семь лет, у него было слабое здоровье, но его поддерживала несгибаемая сила воли. Он рассказал, как тринадцатилетним мальчиком во время Революции британский офицер ударил его мечом по лицу. На всю жизнь Джексон сохранил шрамы и лютую ненависть к британцам. Хотя он успел побывать адвокатом, хлопковым плантатором и конгрессменом, по темпераменту Джексон всегда был солдатом. Ранее в этой войне он отличился в кампаниях против британцев, испанцев и индейцев Крик. Нетерпимый к ограничениям, Джексон как полководец полагался не только на формальные полномочия, но и на инстинкт командования.

Приз, за который боролись две армии, стоил того, чтобы за него сражаться. Город Новый Орлеан был вторым по величине портом в Соединенных Штатах (после Нью-Йорка), и это положение он сохранял до тех пор, пока в двадцатом веке его не превзошел Лос-Анджелес. До появления канала Эри и железных дорог Новый Орлеан был воротами в мир для всей огромной территории, омываемой реками Миссисипи, Миссури и Огайо. В городе было гораздо больше экспортной, чем импортной торговли, поскольку до появления парохода было трудно перевозить товары вверх по Миссисипи против течения. По данным переписи 1810 года, в Большом Новом Орлеане проживало 24 552 человека — большой город по североамериканским меркам. Космополитичный по составу и столичный по размеру, он состоял из французских и испанских креолов (уроженцев Нового Света европейского происхождения), эмигрантов-французских плантаторов, спасавшихся от Гаитянской революции, свободных цветных людей (gens de couleur) и рабов, некоторые из которых были незаконно ввезены из-за границы. Были иммигранты из многих европейских стран и Латинской Америки. На побережье Залива жили акадийцы (название сократилось до «каджунов»), франкоговорящие беженцы, ставшие жертвами этнической чистки Новой Шотландии в восемнадцатом веке. Американцы англоязычного происхождения составляли лишь 13 процентов населения Нового Орлеана. [13] Торговля, которую вел великий морской порт, включала практически все известные сельскохозяйственные и промышленные товары, а доступные потребительские товары делали качество жизни завидным. Известные своей утонченностью и привлекательностью, женщины Нового Орлеана были почти единственными в Соединенных Штатах, кто пользовался косметикой. [14] Британские солдаты, находившиеся внизу, холодные и голодные, утешали себя мечтами о «красоте и добыче» после взятия города.

Новый Орлеан был территорией США только с 1803 года, а Луизиана получила статус штата лишь в 1812 году. Зная, что доминирующая французская община новоорлеанских купцов и луизианских плантаторов презирает недавно прибывших янки, захватчики надеялись привлечь на свою сторону древнее население. На самом деле креолы в большинстве своём были бонапартистами, считавшими Соединенные Штаты меньшим злом по сравнению с Англией. Но Эндрю Джексон не был полностью уверен в их лояльности, поэтому 16 декабря он ввел в Новом Орлеане военное положение. Новогодняя артиллерийская дуэль, в которой многие орудия обслуживали франкоговорящие, несколько успокоила его, но он по-прежнему с нетерпением ждал две тысячи кентуккийских ополченцев, которые плыли вниз по Отцу вод и ожидались ежедневно. [15]

Прибывшее 4 января подкрепление оказалось разочарованием. Замерзая в рваной одежде, кентуккийцы не имели палаток и одеял, чтобы укрыться от стихии. Хуже того, только 550 из них были вооружены. Из-за того, что отдел снаряжения не захотел платить за доставку грузов самым быстрым способом, их оружие и боеприпасы добрались до Нового Орлеана только после завершения крупного сражения. Джексон с отвращением шутил, что впервые в жизни видит кентуккийца «без ружья, колоды карт и кувшина виски». [16] Он снабдил часть бойцов разным оружием из арсенала, хранившегося в Новом Орлеане на случай восстания рабов. Пакенхем, к которому тем временем прибыло два полка подкреплений, пострадал от скупости своего правительства ещё больше. Поскольку адмиралтейство не предоставило запрошенные мелкосидящие суда, британцам пришлось переправлять людей и припасы на большие расстояния с кораблей на берег на гребных лодках — изнурительная и медленная работа для моряков. В результате солдаты страдали от нехватки всего, включая боеприпасы и продовольствие. [17]

Пакенхем не мог рассчитывать на то, что его люди будут терпеть такие условия бесконечно долго; ему нужно было прорваться к убежищу и припасам Нового Орлеана. Джексон, понимая ситуацию так же, решил, что если он не сможет защитить город, то скорее предаст его огню, чем позволит британцам занять его. [18] Пакенхем разработал сложный план атаки. Он должен был переправить значительные силы под командованием полковника Уильяма Торнтона через Миссисипи, чтобы захватить американские пушки на правом берегу и перебросить их на собственные линии Джексона. На противоположном конце поля боя он отправит часть своих вест-индийцев и другую легкую пехоту, чтобы проникнуть в болота и развернуть левый фланг американцев. Одновременно он предпримет два наступления через плантацию Чалметт против главной линии обороны Джексона. Чтобы перебраться через канал Родригеса и перевалить через бруствер, каждый штурм должны были возглавить войска, несущие фашины (пучки сахарного тростника для заполнения рва) и лестницы. На бумаге это был правдоподобный план. На практике скоординировать все это было весьма проблематично.

Атака на западном берегу Миссисипи началась с опозданием из-за трудностей с переправой войск через реку. На восточном берегу у наиболее важных штурмовых сил возникли проблемы с поиском фашин и лестниц. Командир подразделения, которому было поручено их установить, подполковник Томас Маллинз, посчитал, что его людьми жертвуют ради самоубийственной миссии, и в обиде не выполнил приказ и не выяснил, где хранится оборудование. Возможно, подозрения Маллинса были обоснованными: Поскольку его солдаты были ирландцами, их могли посчитать расходным материалом. (Другое подразделение, которому было поручено установить фашины и лестницы, было вест-индийским.) Но его пренебрежение долгом было явно ошибочным и дорого обошлось его делу. [19]

На рассвете в воскресенье, 8 января, Пакенхем узнал об обеих потенциальных проблемах своего плана, но все равно дал сигнал к атаке. Отменив наступление на Новый год, он был не в настроении медлить дальше. Если бы он выдвинулся быстро, утренний туман ещё мог бы обеспечить некоторое прикрытие для наступления. Пакенхем уже рисковал с рискованными наступлениями во время Пенинсульской войны, и они себя оправдали. На этот раз он принял неверное решение.

Главная атака на левый центр Джексона безнадежно запуталась из-за того, что 44-й полк Маллинса не успел подготовить фашины и лестницы. Люди, прибывшие к каналу, были уничтожены канистрами и гранатометами в ожидании переправы. Несколько героев переплыли канал и сумели взобраться на парапет, используя свои штыки, но были схвачены или убиты, когда перебрались через него. Тем временем атака через болота была сорвана теннессийцами и чокто, хорошо знакомыми с местностью. Штурм справа от Джексона, где западные индейцы несли фашины и лестницы, достиг первоначального успеха, но остался без поддержки. В качестве последней ошибки Пакенхэм переключил 93-й горный отряд с последующего прорыва американской линии на тщетную и дорогостоящую попытку помочь застопорившейся атаке слева от Джексона. То, чего ему не хватало в рассуждениях, британский командир пытался компенсировать храбростью. Дважды раненый и с подбитой лошадью, Пакенхем настоял на том, чтобы ему помогли сесть на другую. С седла он ободряюще помахал горцам рукой; через мгновение выстрел из гранатомета смертельно ранил его. [20] Во время атаки погибли ещё два британских генерала и восемь полковников. Сражение превратилось в очередной Азенкур, где американцы играли роль английских лучников, а сами британцы — галантных, но неудачливых французских рыцарей. За несколько минут британцы потеряли 251 человека убитыми, 1259 ранеными и 484 пропавшими без вести. Большинство пропавших без вести были взяты в плен. Когда американцы прекратили огонь, некоторые из тех, кто лежал на земле, нерешительно подняли руки вверх. Другими пленными были раненые, которых американцы собрали после заключения временного перемирия. Армия Джексона потеряла 11 человек убитыми и 23 ранеными. [21]

По иронии судьбы, атака полковника Торнтона на другом берегу Миссисипи, несмотря на задержку, одолела кентуккийское ополчение и захватила находившуюся там артиллерию (слишком поздно, чтобы повлиять на ход главного сражения). Плохо вооруженные кентуккийцы только добрались до позиции, которую должны были защищать, и повели себя так, как часто вели себя американские ополченцы во время войны 1812 года: Они разбежались. Джексон выразил свой гнев на них в официальном отчете военному министру Джеймсу Монро. «Подкрепление из Кентукки, на которое возлагалось столько надежд, бесславно бежало». [22]

Успех Торнтона мог бы открыть путь к Новому Орлеану, если бы у британцев хватило духу на новые сражения. Но генерал Джон Ламберт, сменивший британское командование, отказался использовать эту возможность и предпочел эвакуировать свои измотанные и к тому времени уже разочарованные экспедиционные силы на корабли.

Некоторые из его офицеров призывали Джексона воспользоваться возможностью и контратаковать. Но на этот раз Старый Гикори отказался переходить в наступление. Он спас Новый Орлеан и был доволен тем, что его оставили в покое. Своей победой Джексон во многом был обязан удаче и ошибкам англичан. Он решил не испытывать судьбу. Джексон осознавал ограниченность своих необученных ополченцев. Под его вдохновляющим руководством они хорошо действовали рядом с артиллерией и за бруствером. Он не хотел рисковать ими в открытом поле против профессиональных солдат. [23]

Когда битва закончилась, Джексон проигнорировал своё обещание обеспечить равное вознаграждение для чернокожих, которые стояли с ним на баррикаде.

Помимо двадцати четырех долларов наличными, каждый солдат должен был получить 160 акров государственной земли, но сорок лет спустя чернокожие ветераны все ещё пытались добиться удовлетворения своих земельных требований. Рабы среди них были возвращены своим владельцам, которые не были связаны никакими обещаниями. [24]

С другой стороны, Джексон проявил заботу о тех хозяевах, чьи рабы сбежали и укрылись у врага. Он неоднократно требовал, чтобы уходящая британская армия вернула их. Генерал Ламберт, к его чести, отказался и вывез около двухсот самоэмансипированных людей на Бермудские острова, где они жили в бедности, но на свободе. [25]

Если бы история была романом, то этот эпизод закончился бы драматическим отпором захватчикам 8 января. В реальной жизни англичане не отказались от кампании против Нового Орлеана. На следующий день после великого сухопутного сражения их флот отплыл вверх по Миссисипи и в течение следующих девяти дней обстреливал форт Сент-Филип в Плакемине, надеясь форсировать проход, но безрезультатно. Армия генерала Ламберта, собрав свои корабли и вернув себе решимость, отплыла к заливу Мобил и там возобновила наступление. После взятия Мобила они смогут продвинуться на запад до Миссисипи и отрезать Новый Орлеан с севера. 11 февраля форт Боуир, охранявший залив Мобил, сдался англичанам. Город Мобил, несомненно, пал бы, но на следующий день наконец-то пришло известие о том, что 24 декабря был подписан мирный договор. Говоря языком бокса, Мобил спас колокол.