Чтение онлайн

– Интернет, Игорь. Снимок из журнала, датированный восемьдесят восьмым годом. И четверо мужчин. А также "Жигули"-шестерка, такая же машина, как и у торговца Мамедова. Вот, полюбуйся.

Я достал распечатанное на лазерном принтере фото и выложил его на стол перед Рушинским.

– Никого не узнаешь?

– Так, так. Постой..., - Игорь взял лупу и приступил к более тщательному изучению группового портрета.
– Если мне не изменяет зрение, второй слева - это Шмаков, только намного моложе...

– Ага. Почти на три десятка лет.

– Справа от него... Я не уверен, но... Очень похож на второго нашего потерпевшего, на Сорокина. Двух других не знаю.

– А фамилия директора пансионата - тоже ведь Сорокин?

Рушинский даже ударил ладонью по столу - от наплыва чувств.

– Пари держу, что это - отец убитого Сорокина! Погоди-ка, мне нужно сделать несколько звонков. И... э-э-э... ты в коридоре не подождешь? Сам понимаешь, Вень - ты уже не действующий сотрудник, и всё такое... Без обид?

Вернув меня через полчаса из коридора, Игорь принялся рассказывать:

– Короче, этот Сорокин Виктор служил в восемьдесят седьмом году в разведроте ВДВ и был легко ранен под Кабулом. Его отец, ныне покойный, пристроил его к себе в пансионат на реабилитацию. В этом же пансионате отдыхал и убитый Шмаков. Я отсканировал твоё фото и отослал... В общем, отослал своему знакомому из Минобороны. И знаешь, кто эти двое, на снимке, рядом с нашими убитыми?

– Теряюсь в догадках, - развел руками я.

– Антон Касьянов и Салех Мамедов. Первый - лесник соседнего с пансионатом охотохозяйства, а второй - боевой офицер, тоже проходивший в пансионате реабилитацию. Салех - отец Рустама Мамедова, нашего торгаша, у которого киллеры "Жигуль" угнали!

– И все это ты выяснил за полчаса?
– скривил я удивленно губы.

Игорь в ответ наставительно поднял вверх указательный палец.

– Надо знать, кому звонить!

– И что нам это дает? Рустам соврал? На самом деле, он отдал им машину добровольно?

– Не знаю, не знаю... И все же - почему твое внимание привлек именно этот снимок, а, Вень?

– Я вспомнил про одну из елочных игрушек, присланных Шмакову. Кораблик с парусами. Бригантина...

3-е января

Теперь значение присланных Шмакову "подарков" становилось понятнее. Шарик со снежинками - зима, снеговик и елочка - праздник, канун Нового года. Звезда и парусник - намек на пансионат Минобороны с конкретным названием. Ну, и смерть...

Все эти соображения я не замедлил изложить Игорю. Тот только усмехнулся.

– Все это здорово, Веня. Но кто Сорокина и Шмакова убил? Я проверил - и Салех Мамедов, и этот лесничий Касьянов, часто наведывавшийся в пансионат, давно уже на том свете. Салех скончался в девяносто четвертом, Касьянов - двумя годами ранее. Финита, как говорится, ля комедия! Нету у нас с тобою подозреваемых, нету!

– Надо допросить Рустама, он что-то знает.

– Согласен. Сейчас звякну ребятам, пусть съездят к нему...

Ребята Рушинского перезвонили Игорю минут через сорок. И доложили - Рустам Мамедов мертв. Зарезан в своей квартире. Судя по всему, не штыком, а обычным ножом.

– "Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо...", - в задумчивости продекламировал я.
– Перо, понимаешь? Ну, нож на блатном жаргоне...

– И что?
– сурово глянул на меня Игорь.

– Так вот они к штыку и приравняли... Я уверен, что это те самые "Дед Мороз" со "Снегурочкой", будь они неладны! Кто-то заметает следы. Но, вместе с тем... Слишком много символичного в этих убийствах, ты не находишь?

– Я нахожу, что год начался хреново, с "мокрухи" - вот это я нахожу!
– в сердцах процедил Игорь.
– Дальше-то что, Пинкертон?

– Машина Мамедова. Ее достаточно тщательно обследовали?

– Да вроде бы...

– Где она сейчас?

– У дома Рустама. Ему же ее возвратили.

– Ясно. Поехали, Игорь!

***

Детальное обследование машины покойного Мамедова, на котором я настоял, дало результаты - но не совсем те, на которые я рассчитывал.

Под задним сиденьем обнаружились следы марихуаны (судя по всему, Рустам зарабатывал себе на хлеб не только рыночной торговлей).

– Что это нам дает?
– сразу взял Игорь быка за рога.

– Кое-что. Рустам, скорее всего, сказал правду. Но не всю. Вот поймаем этих... ряженых киллеров и узнаем подробности. А пока... Игорь, нужно искать преступление.

– Какое еще преступление?
– не понял Рушинский.

– Которое было совершено тогда, в восемьдесят восьмом, в пансионате "Бригантина" или в его окрестностях! И на которое, скорее всего, закрыли глаза. Убийство, исчезновение, изнасилование, ограбление, наконец.

– Погоди..., - Игорь принялся нервно грызть ноготь большого пальца - такая у него была привычка.
– Ты хочешь сказать, что...

– ...Было преступление, - услужливо подсказал я.

– И совершил его...

– Павел Петрович Шмаков.

9-е января

– Проходи, Веня, проходи. Давненько тебя видно не было. Присаживайся.

– Спасибо. Мне бы... чайку. Замерз я что-то.

– Да-да, конечно, - радушно улыбнулся хозяин квартиры.
– Сейчас организуем. Мой, фирменный...

Я сел в хорошо знакомое мне кресло и осмотрелся. Взгляд остановился на книжной полке с собранием сочинений Маяковского.

"Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо", - невольно прозвучало в моей голове.

Вернулся гостеприимный хозяин с подносом, на котором стояли заварной чайник и пара чашек.

– Ну, рассказывай, Веня. Чем порадуешь?

Я покосился на широкое окно справа от себя. Затем встал и решительно раздвинул светлые занавеси.

– Да настроение какое-то, знаете ли... не новогоднее.