Чтение онлайн

– А что так?

Я вернулся на свое место.

– Не люблю я, знаете ли, этих призраков прошлого. А они все норовят наружу вылезти.

– Ты это о чем, Веня?

– Будто вы не догадываетесь...

– Если человек говорит загадками, то понять его трудно, - резонно заметил сидящий напротив поклонник революционного поэта.

– Хорошо, давайте тогда о разгадках поговорим. Конец тысяча девятьсот восемьдесят восьмого, канун новогоднего праздника... Мне тогда, кстати, только десять исполнилось. Хотя это неважно. А важно другое. В закрытый пансионат Минобороны под названием... ну, скажем, "Бригантина" - приезжают на отдых и реабилитацию несколько человек, побывавших в "горячей" точке. Подполковник войск связи Салех Мамедов, молодой сержант-десантник Витя Сорокин и, как ни странно, журналист Павел Шмаков. Хотя почему странно? Журналист в то время сотрудничал с одним военно-патриотическим изданием, побывал в Афгане, так что... Вполне себе мог выбить путевочку через друзей-офицеров. Там, в пансионате, эти трое, несмотря на разницу в возрасте, сближаются - срок-то реабилитации немаленький, месяц почти, а заведение пустует: Новый год на носу, финансирования нет, и всё такое... К ним в гости заходит еще и местный лесник по фамилии Касьянов - так, от скуки, ему в его хозяйстве, то есть в прилегающем лесопарке, тоже особо делать нечего. Вы следите за моей мыслью?

– Стараюсь. Ты чай-то пей, остывает же.

– Спасибо. Так вот... Лесник - к ним, потом - они к нему. С ответным, так сказать, визитом. Дома, то есть, в сторожке, они его, по всей видимости, не застают. Зато видят там его внучку, Алису Касьянову. Девушке - шестнадцать, и родители ее бросили в раннем детстве, потому что... Ну, плохо у нее с головой было. А дедушка, Антон Георгиевич, дочку своего непутевого сына к себе под опеку взял и подальше от людей поселил. Как выяснилось, недостаточно далеко... Вернемся к нашим... героям. Они были уже прилично под градусом и... Вот что произошло дальше - одному Богу ведомо, поскольку все трое уже на том свете. Известно только, что лесник подал заявление в милицию об исчезновении своей внучки, а ему мягко объяснили - мол, тронутая она у тебя, дед, мало ли куда намылилась и с кем сейчас Новый год отмечает... "Висяк" им был нужен как рыбе зонтик, сами понимаете. Только лесник не успокоился. В прокуратуру поперся. К своему давнему другу, с которым вырос в одном детском доме. Вот друг его заявление и принял.

Я перевел дух. И тут услыхал, как в соседней комнате что-то скрипнуло. Я покосился на неплотно прикрытую дверь.

Усилием воли попытавшись прогнать подступившее вдруг чувство неведомой опасности, я продолжал:

– А что мог сделать прокурор? Подозрения своего приятеля насчет той бравой троицы он, конечно, учёл. Но подозрения ведь к делу не пришьешь. Для Касьянова было ясно как день - его внучка, его любимая Алиса мертва: в сторожке царил беспорядок, наличествовали следы борьбы и даже кровь... А еще - пропала одна вещь, которую Касьянов когда-то нашел в лесу и держал, к сожалению, на видном месте - на полке буфета. Заржавленный такой штык времен войны. В милицейском протоколе всё это было записано, но в возбуждении дела - отказано. Короче, ничего у прокурора не вышло путного - предъявить троице было нечего. Нет тела - нет дела, ну и так далее, в духе советского правосудия, когда с одной стороны - пожилой, сильно пьющий лесник, а с другой - заслуженные участники боевых действий, воины-интернационалисты и правильный советский журналист впридачу...

– Ты закончил?
– спросил меня радушный хозяин, когда пауза начала уже затягиваться до неприличия.

– Ну, в общем - да. Дальше - одни лишь предположения. Почему прокурор столько лет тянул со своей местью участникам преступления? Почему посылал одному из подозреваемых елочные игрушки каждый год? И в чем, наконец, состояло это самое преступление? Кто конкретно его совершил? Я полагаю, что Шмаков. Салех Мамедов помогал, а Сорокин, в силу своего юного возраста, скорее всего, перетрусил, но не решился возражать более старшим товарищам. Так ведь было?

Мой собеседник как-то странно пошевелил седыми усами, закинул ногу на ногу и сцепил на колене пальцы рук.

– Так, да не так... Ты, Веня, сыщик неплохой, нечего сказать. Да и в психологии разбираешься. Но не до конца... Георгич мне в детдоме навроде старшего брата был. Защищал всегда, куском хлеба делился. А я вот... Через два года после той истории паралич его разбил. Еще пару лет он протянул и... Вслед за внучкой своей отправился. Я себе слово дал - накажу этих... отдыхающих. Но и они не лыком шиты оказались. Мамедов Салех бросил семью и на Дальний Восток перевелся служить - вскорости, правда, помер от инфаркта. Журналист вообще все время по стране колесил... Зацепить удалось только этого молодого засранца, Витю Сорокина. Он мне все подробности и выложил - как, когда, почему... И тогда я на много лет затаился. А куда мне было спешить? Георгича уже не вернешь, Алису - тоже...

– Прям сразу, чистосердечно и выложил?
– усомнился я.

– Да нет, конечно, - процедил Гроссман.
– Пришлось нанять пару серьезных людей для беседы с ним... Так вот, пьяные они в тот вечер были конкретно, все трое. На приключения любовные потянуло, как водится. Двинули к леснику, увидали там молодую-интересную... А Алиса, внучка касьяновская, даром что дурочка - заартачилась. Вот они ее и... Прав ты - Шмаков ее штыком ударил. А Сорокин, как только это дело увидел, чуть в обморок не упал. Вот тебе и вэдэвэшник. Рэмбо сортирный... А потом они ее в лес отнесли и закопали. И штык туда же, в могилу, бросили - улика все-таки. Вернулись в свой санаторий и поклялись молчать обо всем до конца жизни. Сорокин не знал, кто были те люди, что допрашивали его по моей просьбе. Подумал почему-то, что из Конторы они. Так им сдуру и брякнул... Соответственно, я оставался в тени. И решил подобраться к главному, то есть к Шмакову. Познакомился с ним на какой-то там книжной презентации. Стал выяснять привычки, распорядок дня. Нашлись и темы общие. Оба мы за жизнь потрепаться любили. Про Систему, и всё такое. Потом вот... Игрушки решил ему елочные посылать - по одной в год. Вроде как напоминание.

– Шарик со снежинками - зима. Звезда - намек на принадлежность пансионата, кораблик - это бригантина, елочка - соответственно, Новый год, со смертью тоже всё понятно... А снеговик?

Гроссман прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Алиса снеговиков любила лепить . Правда, Шмаков мог этого и не знать... А я знал. Решил - пускай помучается, поразмышляет... Это ведь я к тебе его направил, Веня. Только попросил имени моего не упоминать, наплёл там чего-то...

– Зачем, Михал Семеныч?

– Да черт его знает..., - он снял очки и, на манер усталого человека, провел ладонью по лицу.
– Хотел, наверное, в глубине души, чтобы эта история наружу выплыла. Понимаешь, болею я. Этот Новый год - последний... Рак меня доконает вот-вот.

– И Мамедова-младшего решили во всё это втянуть? Помощнички-то ваши ряженые для этого машину у него... "одолжили"?
– жестко спросил я, пропустив последнюю его реплику мимо ушей.

– Для этого, - подтвердил Гроссман.
– Раз уж папашу не достал... Рустам, что интересно, на древнем родительском "Жигуленке" продолжал ездить: наркоту перевозил. А для развлечений у него другая тачка имелась - "Тойота". Проходил он у меня как-то по делу о торговле "дурью". Отмазался, подонок. Кому-то повыше меня, видать, занёс... Решил я - пусть за папашин грех ответит, да и за свой. Машину найдут, обыщут - и насядут на этого субчика. Правда, я не рассчитывал, что она заглохнет прямо в соседнем переулке. Думал - подальше ее отогнать удастся. Ладно... Получилось даже лучше: не только к наркоте, но и к "мокрухе" его пристегнули...

– Анонимный звонок военным после убийства Сорокина - зачем? Чтобы полиция взялась раскручивать его армейское прошлое и вышла на "Бригантину"?

– Не отрицаю...

– А кто эти ваши... подручные? Дед Мороз со Снегурочкой?
– продолжал выспрашивать я, чувствуя азарт преследователя.

– Ах, эти... Мне их один "авторитет" одолжил, по старой памяти. Что характерно, огнестрельного оружия в руки не берут. Шмакова я попросил именно штыком, остальных - как получится. Да... Как получится... Извини, Вень, что-то я передумал на старости лет в СИЗО гнить...

Гроссман резко хлопнул в ладоши, и из соседней комнаты появились они.

"Дед Мороз" со "Снегурочкой". Правда, не в своих новогодних одеяниях, а в обычных куртках и джинсах. Парню было на вид чуть за тридцать, девушка выглядела помоложе. Я узнал сережки в форме черепов. А лица и вправду были... злые какие-то.

– А мы ведь с вами встречались, - улыбнулся я через силу.

Парень полез в карман и достал нож-"выкидуху". Сухо щелкнуло лезвие...

– Игорь! Где ты, т-твою мать?! Меня сейчас убивать будут!!.
– завопил я не своим голосом.

Спустя пару секунд за окном возникла черная тень на страховочном тросе. С разлёта выбив ногами стекло, в комнату буквально вломился огромный тип в жилете-"разгрузке" и в маске-балаклаве. Он с маху завалил парня ударом приклада и придавил его к полу коленом.

– Всем лежать!! Работает ОМОН!!.

"Снегурочка" метнулась было из комнаты, но ее встретили те, другие, которые вынесли прочь входную дверь. Гроссман окаменел в своем кресле... Я тоже усиленно постарался сделать вид, что меня нет.